Зуб за зуб

Теперь Ван И наконец понял, насколько ужасающей может быть огневая мощь разъярённого крейсера.

25-мм зенитные орудия корабля могли вести огонь и прямой наводкой. Против самолётов эти пушки, возможно, были не слишком эффективны, но при стрельбе прямой наводкой их объём огня впечатлял.

Человек, не бывавший в морском бою, мог бы подумать: какой вред может нанести кораблю какая-то 25-мм «водопроводная труба»? Но Ван И в первый же день своего перемещения едва не погиб на палубе.

Он прекрасно знал, что во время боя на палубе находится множество незащищённых людей, и единственной их защитой является стальная каска.

Поэтому даже обстрел из пулемётов истребителя привёл к потерям на «О’Бэнноне»: девять убитых и более десяти раненых.

Сейчас же на них обрушился настоящий град 25-мм снарядов, и Ван И переживал за матросов на палубе.

Долг платежом красен. Ван И крикнул:

— Капитан-лейтенант Джейсон, приказать зенитным орудиям вести огонь прямой наводкой!

Капитан-лейтенант Джейсон прокричал в ответ:

— Ещё не вошли в зону эффективного огня «Чикагских пианино»!

Ван И указал в сторону вражеского корабля, откуда непрерывным потоком летели трассирующие снаряды:

— У вражеских пушек всего 25 миллиметров, а у «Чикагских пианино» — на три миллиметра больше! Выполнять приказ, огонь!

— Есть!

Вскоре зенитные батареи «О’Бэннона» открыли огонь, и на поле боя стало вдвое шумнее.

В этот момент из всего строя эсминцев только «О’Бэннон» вёл бешеный огонь. «Ниблэк», шедший за «О’Бэнноном», не стрелял, так как дым от «О’Бэннона» закрывал ему обзор.

«Бейли», шедший ещё дальше, испытывал помехи от дыма и «О’Бэннона», и «Ниблэка», и тем более не мог вести огонь.

Когда дистанция сократилась до одиннадцати тысяч ярдов, Ван И вдруг увидел, что точки падения нового залпа вражеских орудий легли точно по обе стороны от прогнозируемого курса, а ближайшая точка почти касалась линии курса!

— Право на борт!

Ван И мгновенно принял решение и приказал повернуть в ту сторону, где разброс точек падения был меньше.

Поскольку дистанция составляла всего одиннадцать тысяч ярдов, время полёта снарядов сократилось до 29 секунд, так что «О’Бэннон» просто не успевал полностью выйти из зоны падения.

К тому же, из-за «задержки» между отдачей команды и началом поворота корабля, точно увернуться от всех точек падения было невозможно.

'В мире World of Warships это можно было бы описать так: у вас задержка более двух секунд. В такой ситуации, даже зная точки падения с помощью чита, увернуться от снарядов — дело удачи'.

'Хуже всего то, что скорость поворота руля эсминца в реальном мире сравнима со скоростью поворота линкора в игре'.

Ван И в режиме вида сверху наблюдал, как «О’Бэннон» входит в зону падения снарядов, лавируя между точками…

Падение!

Пять 203-мм снарядов упали в воду с интервалом в 0,2 секунды. Четыре столба воды взметнулись слева по борту, один — справа.

Снаряд, упавший справа, разорвался почти вплотную к борту «О’Бэннона». Поднятая вода обрушилась прямо на мостик эсминца, превратив каждый иллюминатор в водопад.

Сержант-наблюдатель включил дворник и дважды провёл им по стеклу, убирая воду.

Голос сигнальщика звучал крайне напряжённо:

— Враг накрыл! Враг накрыл!

Ван И переключился обратно:

— Спокойно! Мы уже вышли из зоны накрытия! Им придётся заново корректировать данные! Лево на борт!

Рулевой:

— Есть лево на борт!

Перекладывать руль сразу с правого борта на левый — рулевой чуть не сошёл с ума, его руки мелькали, вращая штурвал.

Палуба, накренившаяся вправо из-за поворота, качнулась, как качели, и накренилась в другую сторону.

— Человек за бортом! — крикнул кто-то снаружи мостика.

Капитан-лейтенант Джейсон:

— Бросить ему спасательный круг! Да хранит его Господь!

В такой ситуации останавливаться для спасения упавшего за борт было невозможно. Оставалось только надеяться на Божью милость.

Сигнальщик вдруг закричал:

— Вражеский корабль получил попадание! Цель «Альфа» получила попадание!

Ван И поспешно посмотрел в ту сторону. Действительно, он увидел, что цель «Альфа» получила попадание в районе второго прожектора у дымовой трубы. Зенитное орудие рядом, постоянно извергавшее огонь, замолчало.

'Сейчас стреляли только 127-мм орудия «О’Бэннона», так что взрыв явно был делом рук 127-мм осколочно-фугасного снаряда. 28-мм «Чикагское пианино» такого эффекта не дало бы'.

'Чёрт! Только что, идя стабильным курсом, выпустил восемьдесят процентов боезапаса всего корабля и добился всего трёх попаданий! А сейчас, бешено маневрируя и стреляя одновременно, думал, что это просто для шума, — и через несколько минут попал?'

'Какой смысл тогда тренировать точность стрельбы? В морском бою попадание — это чистая вера!'

Ван И включил общекорабельную трансляцию:

— Мы попали в «Альфу»! Один раз попали!

Все разразились радостными криками.

Вице-адмирал Кавагути взревел:

— Это просто удача! Тушить пожар! Шесть лет тренировок день и ночь, ради этого момента! Чёрт побери, наша система управления огнём совершеннее, чем у врага, а они первыми добились успеха! Чем занимается артиллерийская команда?!

Командир «Майи» достал платок и вытер пот:

— Вражеский корабль постоянно маневрирует, к тому же дым мешает обзору, попасть действительно нелегко.

Едва он договорил, как самый молодой штабной офицер сказал:

— Всё же следовало поступить, как предлагал штабной офицер Камэсима: увеличить дистанцию, использовать преимущество в скорости и маневрировать… Ещё несколько минут — и враг войдёт в лучшую позицию для торпедной атаки!

— Не смей паниковать после одного попадания! Камэсима уже чистит гальюны, ты тоже хочешь туда отправиться?!

Молодой человек замолчал.

Командир «Майи» сказал:

— Если мы собираемся торпедировать те два почти неподвижных крейсера, то уже можно поворачивать и выпускать торпеды. В режиме средней скорости дальности хода хватит, чтобы полностью накрыть цель.

Вице-адмирал Кавагути:

— А если враг внезапно восстановит ход? Нет! Мы должны подойти на дистанцию скоростного режима торпед! Что с вами со всеми?! Крейсер испугался эсминца! Это неслыханно!

Командир корабля:

— Враг вот-вот войдёт в оптимальную позицию для торпедной атаки! Как бы мы ни маневрировали, вероятность попадания торпеды очень высока!

— Я тоже учился в Военно-морской академии на курсах торпедной и артиллерийской стрельбы! По торпедному делу я был третьим в выпуске! Не нужно напоминать мне эти основы! Держать курс и скорость!

— Шесть тысяч ярдов! — раздался на мостике голос капитана 3-го ранга Шарп. — Дистанция до цели «Альфа» шесть тысяч ярдов!

Едва она договорила, как главный калибр «Альфы» дал залп.

Поскольку дистанция была уже очень мала, «Альфа» минуту назад отказалась от полузалпов и перешла на стрельбу полными залпами без корректировки — это была тактика ближнего боя, где упор делался на объём огня для компенсации неточности.

На такой дистанции орудия главного калибра вражеского корабля были опущены почти горизонтально, поэтому траектория полёта снарядов была очень настильной, а время полёта, по сравнению с двенадцатью тысячами ярдов, сократилось не просто вдвое.

На одиннадцати тысячах ярдов время полёта вражеских снарядов составляло от 28 до 30 секунд, а сейчас — всего восемь.

При таком коротком времени полёта увернуться после обнаружения точек падения было невозможно. Оставалось только постоянно совершать беспорядочные манёвры и молиться, чтобы не «вытянуть несчастливый билет».

Грохот вражеского залпа стал оглушительным. Ван И, стоя на крыле мостика, даже показалось, что дульная волна от вражеских орудий долетает до него.

Оранжево-красное пламя залпа временами полностью скрывало мостик вражеского корабля.

Ван И:

— Право на борт!

Рулевой:

— Есть право на борт!

Было слышно, что рулевой уже очень устал. Постоянное интенсивное вращение штурвала — это тяжёлая физическая работа. Поэтому рулевой, хоть и не покидал мостик, был мокрым с головы до ног — от пота.

Через восемь секунд упали снаряды. Один 203-мм снаряд разорвался прямо у миделя «О’Бэннона».

Ван И почувствовал вибрацию палубы под ногами.

На корме мостика зазвонил аварийный колокол. Раздался голос начальника дивизиона живучести:

— Близкий разрыв! Поступление воды в отсек номер четыре в средней части!

Ван И:

— Организовать борьбу за живучесть!

— Уже боремся! Доложу о состоянии после оценки. Конец связи!

Когда голос начальника дивизиона живучести стих, Ван И повернулся к штурману:

— Скорость упала?

— Сейчас 32 узла. Всё в норме.

Поскольку «О’Бэннон» ставил дымовую завесу, его скорость была немного ниже нормальной.

Капитан-лейтенант Джейсон:

— Выпускайте торпеды! Так продолжаться не может, мы тоже в опасности!

Ван И подумал и включил радио:

— Говорит «О’Бэннон». Вражеский корабль вошёл в зону торпедной атаки нашего флота. Требую использовать скоростной режим, глубина хода — один метр! Повторяю, глубина хода — один метр! Отключить магнитные взрыватели!

— Понял. Глубина один метр, отключить магнитные взрыватели. Когда всё закончится, ты мне это объяснишь.

Это был капитан 2-го ранга Хэлсион с «Ниблэка».

Ван И не обратил на него внимания и в режиме вида сверху посмотрел на параметры торпедной атаки, отображаемые читом.

Конечно, чит показывал параметры атаки для «О’Бэннона». Если другие корабли будут стрелять по этим данным, скорее всего, будут проблемы.

Но Ван И вспомнил то случайное попадание только что.

'Может, небольшое отклонение принесёт удачу?'

Ван И:

— Углы упреждения торпед для всех кораблей следующие…

Старший помощник «Ниблэка» спросил:

— Не слишком ли это — напрямую указывать параметры пуска?

— Знаешь, почему наш флот не придаёт большого значения торпедной войне? Потому что мы обнаружили, что в торпедах очень многое зависит от удачи. А ты видел только что? «О’Бэннон» маневрировал как сумасшедший, и один снаряд попал врагу в трубу. («Ниблэк» не мог точно видеть результаты стрельбы «О’Бэннона» из-за дыма).

Хэлсион помолчал:

— Поверим в его удачу.

Начальник артиллерийской части:

— Параметры торпед установлены, гироскопы откалиброваны! Готовы к пуску в любой момент, капитан!

Хэлсион включил внутреннюю связь:

— Пуск!

Ван И видел, как «Ниблэк» первым выпустил торпеды.

«Бейли», шедший дальше, не стал стрелять сразу, очевидно, ожидая сближения.

Ван И:

— Лево на борт! Наша задача выполнена! Приказать кочегарам подбросить угля, сделать дым гуще!

Рулевой, повторяя команду, яростно вращал штурвал, тяжело дыша.

«О’Бэннон», словно дрифтуя, описал дугу на воде.

Ван И, удерживая равновесие, в режиме вида с корабля наблюдал, как торпедную атаку начинает «Бейли», затем «Вудворт» и «Кэссин».

Сорок торпед весело устремились к вражескому кораблю.

Ван И никогда не верил в богов, но сейчас ему захотелось помолиться какому-нибудь богу. 'Сорок торпед — сначала нужно вытянуть счастливый билет, чтобы попасть. Потом — чтобы взорвалась. Нужен действенный бог'.

Подумав, Ван И решил, что в этих местах, на острове Чебу, на Земле почитали Мацзу (прим.: китайская морская богиня). 'Вероятно, и здесь это её территория'. И он обратился с молитвой к Мацзу:

'Матушка Мацзу! Если торпеды взорвутся, я, как только сойду на берег, найду храм и поставлю тебе золотую статую!'

'А если не взорвутся, то всю жизнь больше в тебя верить не буду!'

'Вот оно! Типичный китайский прагматичный подход к вере!'