Мяолин Чжаоин Хунжэнь Пуцзи Тяньфэй, защитница страны и покровительница народа

Вице-адмирал Кавагути видел, как эсминец с флагом Z развернулся и начал отход.

Командир «Майи» пробормотал:

— Наверное, получили течь от близкого разрыва?

— Нет! — рявкнул вице-адмирал Кавагути. — Лево на борт! Сигнальщик, передать на «Тёкай» сзади: немедленно лево на борт!

Вице-адмирал Кавагути небрежно указал на одного из штабных офицеров:

— Ты начинай отсчёт. Через две с половиной минуты позовёшь меня.

— Есть!

Обычно в строю кильватера, чтобы сохранить строй, идущие сзади корабли не поворачивали сразу за флагманом, а продолжали идти прежним курсом до точки поворота флагмана и только там начинали манёвр.

Но при уклонении от торпед так делать было нельзя. Обычно все корабли в строю поворачивали одновременно, перестраиваясь из кильватерной колонны в строй фронта, а затем — в кильватерную колонну, идущую в обратном направлении.

Да, теоретически самый надёжный способ уклониться от торпед — это разворот на 180 градусов. 'Ты выпустил торпеды, предполагая, что я пойду вперёд, и рассчитал упреждение. А я побегу назад — ты точно не попадёшь. Простая логика'.

Но большие корабли, такие как тяжёлые крейсера водоизмещением в десять тысяч тонн, разворачивались довольно медленно и описывали на воде огромный полукруг. Поэтому действительно существовала «зона неизбежного поражения». Если корабль, выпускающий торпеды, занимал эту позицию и вовремя производил пуск, то с большой долей вероятности добивался успеха.

Вице-адмирал Кавагути подошёл к столу с картами, оттолкнул штабного офицера, работавшего с картой, взял циркуль и карандаш и начал что-то чертить на карте.

— Хм… Если вражеские торпеды идут в скоростном режиме и выпущены веером, то в худшем случае мы получим одну в нос. Дивизиону живучести приготовиться, — уверенно сказал вице-адмирал Кавагути.

В этот момент самый молодой штабной офицер, протеже Камэсимы, осторожно сказал:

— Но ВМС Союзных Государств не придают значения торпедной войне. Что, если они не провели такую точную скоординированную атаку, как наша армия? Что, если интервалы между пусками с разных кораблей были большими? Тогда, повернув влево, мы как раз попадём в торпедное «море».

— Следовало повернуть вправо и идти параллельно вражеским торпедам. Так было бы безопаснее…

— Болван! — Вице-адмирал Кавагути влепил штабному офицеру оплеуху. — Тогда мы упустим возможность торпедировать вражеские тяжёлые крейсера! Что, если они за это время успеют отремонтироваться?!

Молодой штабной офицер едва не упал от удара, но тут же выпрямился, демонстрируя «морскую выправку».

Вице-адмирал Кавагути продолжил:

— Если они не могут провести точную скоординированную атаку, плотность торпедного залпа будет низкой, и бояться нечего! Понял?!

— Так точно! Понял!

Вице-адмирал Кавагути кивнул.

В этот момент угловая скорость поворота «Майи» достигла максимума, палуба корабля накренилась.

Штабной офицер, отсчитывавший время, крикнул:

— Две с половиной минуты!

Вице-адмирал Кавагути:

— Сигнальщикам быть начеку, торпеды скоро подойдут!

Едва он договорил, как из переговорной трубы донёсся громкий крик сигнальщика:

— Торпеды прямо по курсу!

Вице-адмирал Кавагути тут же поднял бинокль. Действительно, он увидел белый след в воде, приближающийся к кораблю. Чтобы рассмотреть лучше, он быстро вышел с мостика и, перегнувшись через леер на крыле, посмотрел наружу.

Молодой штабной офицер, которого он только что ударил, тут же схватил его за руку, чтобы он не упал за борт.

Вице-адмирал Кавагути увидел, что белый след идёт прямо на нос корабля, попадание почти неминуемо. Он невольно почувствовал удовлетворение, но тут же сделал строгое лицо — нельзя показывать такое подчинённым!

Он вернулся на мостик и приказал:

— Всему кораблю приготовиться к удару!

Остальные на мостике тут же ухватились за что попало, а вице-адмирал Кавагути, естественно, снова расставил ноги, демонстрируя свою командирскую выдержку.

Торпеда попала! У левого борта в носовой части взметнулся… взметнулся небольшой фонтанчик воды?

Одновременно раздался очень глухой стук.

Все на корабле переглянулись.

В этот момент из переговорной трубы кто-то крикнул:

— Говорит первая башня! Подтверждаю невзрыв торпеды! После столкновения она прошла мимо, за корму!

Вице-адмирал Кавагути облегчённо вздохнул.

Он посмотрел на протеже штабного офицера Камэсимы:

— Оружие Союзных Государств такое же некачественное. Их нечего бояться.

Штабной офицер хотел было ответить, но его прервал сигнальщик:

— Световой сигнал с «Тёкая»: «Получил попадание одной торпедой, не взорвалась».

Вице-адмирал Кавагути замер и пробормотал:

— Как «Тёкай» сзади мог получить попадание?

Он оттолкнул штабного офицера, подбежал к столу с картами, отметил текущее положение «Тёкая» и провёл линию от вражеского корабля до «Тёкая».

— Зона торпедной атаки такая широкая?

Осознав, что дело плохо, вице-адмирал Кавагути крикнул:

— Руль прямо! Нет, право на борт!

Рулевой:

— Есть право на борт!

Вспомогательные механизмы на тяжёлых крейсерах Фусо были слабоваты, поворот руля был тяжёлой работой. Мышцы на руках рулевого напряглись.

«Майя» постепенно прекратила поворот влево, но ещё не начала поворот вправо.

Сигнальщик громко закричал:

— Множественные торпеды справа по борту!

Кавагути поднял бинокль. Действительно, он увидел в воде два белых следа на большом расстоянии друг от друга.

'Если бы «Майя» поворачивала быстрее, она бы прошла между этими двумя следами…'

К сожалению, «Майя» поворачивала недостаточно быстро.

— Всему кораблю приготовиться к удару!

Офицеры на мостике поспешно ухватились за всё, что было под рукой.

Однако прошло довольно много времени, а ничего не произошло.

— Говорит четвёртая зенитная батарея! Вражеская торпеда попала, не взорвалась!

Кавагути облегчённо вздохнул.

Молодой штабной офицер рассмеялся:

— Союзные Государства действительно слабые.

Остальные тоже улыбнулись.

Только вице-адмирал Кавагути вдруг что-то вспомнил:

— Нет! Враг вообще не проводил торпедного залпа! Головной корабль с номером 422 выпустил по нам торпеды, я сам видел!

— Остальные четыре корабля тоже провели торпедные атаки! Судя по времени, нас поразила первая волна, «Тёкай» — вторая, только что не взорвавшаяся — третья! Есть ещё одна волна!

Сигнальщик:

— Слева по борту, вижу торпеды!

Вице-адмирал Кавагути подбежал к левому борту. Без бинокля он увидел прямой след торпеды, идущий прямо по курсу «Майи».

Нет, это было пять белых следов! А дальше в море — ещё пять!

Вице-адмирал Кавагути:

— Максимальный боевой ход!

— Уже идём максимальным! — крикнул командир «Майи».

Вице-адмиралу Кавагути оставалось только снова смотреть на торпеды.

Первые пять торпед прошли мимо кормы «Майи» без происшествий.

Из второй пятёрки, казалось, только одна могла попасть! Вице-адмирал Кавагути начал молиться, надеясь, что эта торпеда, как и две предыдущие, не взорвётся…

Вице-адмирал Кавагути обернулся и увидел огромный столб воды у кормы.

Вслед за этим, как опытный моряк, вице-адмирал Кавагути отчётливо почувствовал, что ход корабля нарушен. Винты повреждены!

'Если повреждены винты, то рулевая машина…'

Вице-адмирал Кавагути:

— Руль прямо!

Рулевой:

— Есть руль прямо!

Рулевой изо всех сил вращал штурвал, пока тот не встал в положение «прямо».

Но корабль продолжал поворачивать, хотя из-за снижения скорости крен уменьшился.

'Плохо дело! Рулевая машина заклинила!'

Вице-адмирал Кавагути не сдавался и снова приказал:

— Лево на борт!

— Есть лево на борт! — Рулевой яростно вращал штурвал до упора. Теоретически, это было положение «лево на борт».

Однако корабль продолжал поворачивать вправо.

Из переговорной трубы кто-то крикнул:

— Кормовые отсеки затоплены! Обнаружена пробоина длиной в один метр! Ведётся борьба за живучесть!

Пробоина длиной в метр от торпеды — это ещё терпимо.

К тому же, у дивизиона живучести на корабле были средства и материалы для устранения таких повреждений.

Но заклинившая рулевая машина — это была фатальная проблема!

Вице-адмирал Кавагути ударил кулаком по столу с картами:

— Чёрт побери! Как я теперь доложу Его Величеству Императору?!

Тем временем у Ван И, пять минут назад.

Из-за неопытности он не приказал никому засекать время секундомером и теперь мог только расхаживать по мостику взад-вперёд.

'Мацзу, матушка Мацзу! Хоть я и не знаю твоего полного титула, но слышал, что в море обращаться к тебе по титулу нельзя, ты сердишься. Матушка! Если попадёт и взорвётся, обещаю, как только сойду на берег, найду храм и буду молиться! После войны отреставрирую твой храм и поставлю золотую статую! Слово даю!'

Разум подсказывал Ван И, что это бесполезно. 'Даже если и взорвётся, то только потому, что угол попадания торпеды окажется удачным'.

'В отчётах с Земли говорилось, что эти «железные дубины» всё же могли взрываться — при удачном угле попадания'.

'Только неизвестно, будет ли такой удачный угол, ведь враг наверняка будет уклоняться'.

Пока Ван И расхаживал, вестовой у телефона громко доложил:

— Дивизион живучести завершил заделку пробоины! Начинаем откачку воды!

— Отлично сработано.

Едва Ван И договорил, как по радио раздался голос Хэлсиона:

— Наши торпеды, похоже, промахнулись. Прошло слишком много времени, топливо должно было закончиться.

'Не обязательно промахнулись. Могли и попасть, но не взорваться'.

В следующие несколько минут другие эсминцы не докладывали о результатах своих торпедных атак. Но эта тишина в море была лучшим ответом.

'Сорок торпед — и ни одного попадания?'

Уорент-офицер Дженни:

— Вообще-то, я слышала звуки, похожие на столкновения. Всего три раза.

'Значит, из сорока попали три?! Это же неплохо! Если бы они взорвались, врагу давно бы пришёл конец!'

'Инспектор Смит — вредитель!'

В этот момент Дженни внезапно вскрикнула:

— Взрыв! Я слышу взрыв!

Ван И:

— А? Мы ничего не слышали?

Он тут же понял: 'Звук в воде распространяется быстрее! Значит…'

Ван И выскочил с мостика и, стоя на крыле, посмотрел назад. Густой дым из труб закрывал обзор…

Раздался глухой взрыв.

На корабле воцарилась тишина, слышен был только гул машин.

В следующую секунду рёв восторга заглушил гул.

— Попали!

— Торпеда попала!

— Мы им вломили!

В радиоэфире тоже поднялся шум, словно не было той гнетущей тишины.

Ван И тоже кричал «ура» вместе со всеми, но кричал он:

— Матушка Мацзу, я тебя обожаю! Ха-ха-ха-ха-ха!

'В море лучше верить в Мацзу, чем во что-то ещё'.