Тени над Юноной сгущаются?

Глава 5: Тени над Юноной сгущаются?

Город спал.

В этот поздний час даже самые шумные таверны опустели, а факелы на улицах догорали, оставляя после себя лишь тонкие струйки дыма, что терялись в холодном ночном небе. Луна, огромная и бледная, равнодушно освещала остроконечные крыши, каменные мостовые и тело одинокого стража, что не дожил до смены караула.

Над городом, на черепичной крыше самого высокого жилого дома, стоял он. Его фигура четко вырисовывалась на фоне звёзд, а длинный алый плащ с черной отделкой тихо колыхался под порывами ветра. В темноте плащ казался пятном свежей крови на фоне серого камня.

Молодой демон с короткими пепельно-белыми волосами, казалось, был вырезан из лунного света и тени. Его лицо, с точеными, почти аристократичными чертами, было спокойно, но в уголках губ застыла легкая, опасная улыбка. Один глаз — пронзительный, сиреневый, цвета фиалок, растущих на пепелище — был открыт миру. Второй скрывала аккуратная прядь волос. В правом ухе, проколотом дважды, тускло блестела серьга с кроваво-красной прямоугольной подвеской — безошибочный знак его легиона, его обет, его проклятие, которое он с гордостью носил.

Под плащом угадывались очертания облегченной боевой брони, не сковывающей движений, но надежной. На спине, на алом поле плаща, был выжжен искусный символ: Инь-Ян. Но это не был знак гармонии и равновесия света и тьмы. Казалось, что черная и белая капли здесь не дополняли, а пожирали друг друга, застыв в вечной, непримиримой борьбе.

На поясе висел клинок. Он был короче привычной катаны, но столь же опасен. Лезвие, чуть изогнутое, имело пугающий, насыщенно-красный цвет, словно было выковано из застывшей лавы или напилось кровью всех своих хозяев до него. Этот клинок и был причиной того, что внизу, у подножия здания, в неестественных позах лежали десятки тел. Они не были просто убиты — они были растерзаны.

— Вельз, ты снова веселишься?

Голос раздался из-за спины, со стороны тени, куда не доставал лунный свет. Демоница стояла там, скрытая от бледного сияния, лишь её силуэт чуть заметно выделялся на фоне дымоходной трубы. Она не делала ни шагу вперед, оставаясь в безопасности мрака. В её голосе не было осуждения, лишь легкая, усталая насмешка.

Демон по имени Вельз даже не обернулся. Его сиреневый глаз продолжал смотреть куда-то вдаль, за горизонт, где за лесами и холмами прятались маленькие деревни.

— Веселюсь? — переспросил он, и его голос, низкий и вкрадчивый, прозвучал как мурлыканье сытого зверя. Он улыбнулся шире, обнажив кончики клыков. — Нет. Я просто... разминаюсь. Давно не чувствовал сопротивления. А эти, — он небрежно махнул рукой в сторону городской стражи, столпившейся внизу у трупов, но не решавшейся подняться, — даже не согрели.

Демоница в тени промолчала, ожидая продолжения.

Вельз, наконец, оторвал взгляд от горизонта и медленно повернул голову. Сиреневый глаз с интересом уставился в темноту, где пряталась его собеседница. Алый плащ качнулся, открывая на мгновение рукоять кровавого клинка.

— Долгие годы, — начал он задумчиво, словно размышляя вслух, — мы искали их. Охотились по тени, переворачивали города, выпытывали истину из умирающих. И всё это время то, что нам нужно, было спрятано не в сокровищницах королей и не в тайных библиотеках магов.

Он замолчал, наслаждаясь паузой.

— Забавы ради я решил навестить одну старую знакомую, хранительницу архивов в гильдии искателей приключений. Всего лишь поболтать, прежде чем перерезать ей глотку. И знаешь, что я узнал?

Тишина. Только ветер свистел между черепицами.

— И где же ключ, Вельз? — наконец подала голос демоница. В её тоне послышалось нетерпение, граничащее с требованием.

Улыбка Вельза стала шире, превратившись в хищный оскал.

— Ключ, который нам нужен, чтобы открыть Врата, вовсе не артефакт. И не заклинание, высеченное на скрижалях. — Он говорил медленно, смакуя каждое слово. — Ключ — это кровь. Кровь одного из двенадцати рыцарей, что предали своего короля триста лет назад. Их род, их линия — вот истинный замок.

Демоница сделала шаг вперед, край её одежды на мгновение показался из тени, но тут же скрылся вновь.

— И ты нашёл след?

— Да. — Вельз кивнул, и пепельно-белые волосы упали на лицо, скрыв сиреневый глаз. — Один из них находится вне ордена. Сложил доспехи, зарыл меч и имя в землю, сбежал на окраину королевства. Женился на простолюдинке, завел хозяйство...

Он резко развернулся, и теперь его фигура, освещенная луной, нависала над тенью. Алый плащ взметнулся, обнажив символ Инь-Ян на спине — пожирающие друг друга сферы, казалось, пришли в движение.

— Ключ, что отопрет нам дорогу — это Рейнольд Вейн. Бывший рыцарь круга, а ныне — глава деревенской стражи в забытом богами баронстве Зент. Живёт в какой-то дыре под названием Юнона.

Он положил ладонь на рукоять кровавого клинка, и тот, словно почувствовав мысли хозяина, слабо замерцал в лунном свете.

— Скоро, очень скоро мы нанесём визит в эту гостеприимную деревню. Зажжём свечи в его доме и попросим одолжить нам то, что принадлежит нам по праву. И да восстанет наш владыка, что скрыт за шестьсот шестьюдесятью шестью печатями.

Вельз замолчал, и в тишине ночи стали слышны лишь крики воронья, слетающегося на пиршество внизу. Он снова повернулся к горизонту, туда, где за лесами спала ничего не подозревающая деревня Юнона, где в маленьком доме мирно посапывал трёхлетний мальчик с голубыми глазами и чёрными волосами, которого родители ласково называли Лиам.

— Рейнольд Вейн, — прошептал Вельз, пробуя имя на вкус. — Как же я рад, что ты всё это время был так близко. Но тебе придется подождать — нам нужно замести следы, чтобы всякие насекомые не мешались под ногами. Так что жди, когда к тебе, представителю двенадцати рыцарей, придут.

Говоря это, демон улыбнулся широкой, жуткой улыбкой.

＊＊＊

Прошел год.

Мне исполнилось четыре года.

За этот год я окреп и вытянулся. Теперь я свободно бегал по дому и двору, мои черные волосы отросли чуть длиннее, а голубые глаза смотрели на мир с любопытством, которое я тщательно дозировал, чтобы не выдать себя. Я продолжал свои ночные вылазки в кладовую, постепенно осваивая все книги, до которых мог дотянуться. «Руководство по магии для начинающих» было изучено почти полностью, хотя многие заклинания высших уровней оставались для меня пока лишь красивыми картинками и непонятными схемами.

Я не мог до конца понять структуры заклинаний. Сколько ни пытался читать их вслух — ничего не происходило. Оставалось только ждать, когда же я «пробужусь».

Я потихоньку начал «изучать» чтение. В этом мне помогает Селина. Я решил, что мне стоит поторопиться, ведь если я «научусь» читать, смогу в открытую изучать домашние книги.

＊＊＊

Весна в том году выдалась ранняя. Снег сошел уже к середине марта, и деревенские мужики засуетились с посевной. Рейнольд, хоть и был главой стражи, тоже возился с огородом — картошка, морковка, лук, всё как положено.

— Лиам, подай-ка вон ту тяпку, — крикнул он с грядки.

Я подтащил тяпку — она была почти втрое больше меня. Отец усмехнулся.

— Растешь, помощник. Еще пара лет — и сам огород вскапывать будешь.

— Буду, — серьезно ответил я.

Селина в это время хлопотала в доме — стирка, готовка, уборка. У неё всегда находилось дело.

Днем, когда отец уходил на службу, я помогал маме по хозяйству. Носил дрова для печи, поливал рассаду на подоконнике, кормил кур — у нас их было с десяток. Селина хвалила меня и иногда рассказывала деревенские новости.

— Тетка Грета вчера поругалась с кузнецом, — говорила она, помешивая суп. — Говорит, он ей подковы кривые сделал. А кузнец обиделся, сказал, что она сама кривая, раз подковы кривыми кажутся.

Я слушал вполуха, но иногда такие истории даже забавляли. Жизнь в деревне текла неспешно, и главными событиями были ссоры соседей, приезд торговца тканями раз в месяц да слухи о том, что у кого-то корова отелилась двойней.

Но в последнее время слухи стали другими.

— ...опять караван не пришел, — услышал я как-то разговор отца с соседом. Мужики стояли у забора и курили самокрутки.

— Третий за месяц, — хмуро ответил сосед, дядя Мирон, державший лавку на рынке. — Товар мой пропадает. Жена ругается.

— Барон обещал разобраться. Говорит, из столицы кого-то пришлют.

— Из столицы? — дядя Мирон присвистнул. — Дела...

Я сидел на крыльце и чистил картошку. Уши я, конечно, навострил — всегда полезно знать слухи, что носят с собой люди.

«Что-то явно грядёт».