Пролог

Пролог

Двадцать первое августа две тысячи пятьдесят пятого года.

Конец лета. Семья Вейн направлялась в столицу королевства Бенфест — Некру.

Наша цель? Встретиться с орденом Белых Львов.

О них я узнал от отца. Исходя из того, что он рассказывал, он когда-то состоял в их составе. В королевстве всего три ордена. Первый и самый главный из них — это орден Белых Львов. Он находится в прямом подчинении у короля. Нынешнюю верхушку власти представляют следующие личности:

Король Бенфеста: Гэдриил Фон Некра.

Следом идут четыре герцога:

Вернер фон Айзенберг — брат нынешнего короля. Взял фамилию матери, и ему жаловали титул герцога в связи с кровной связью с королём.

Мейнхард фон Вайсенбург.

Амори де Краон.

Зигфрид фон Левенштайн.

Остальные три герцога получили свои статусы независимо. О них я не получил никакой информации, так как отец сам мало о них знал, потому что не интересовался этим вопросом.

По выезде из деревни наша повозка примкнула к каравану, который проходил мимо Юноны.

— Эй, Гранц, а почему вы идёте через горы Химе? Вы ведь везёте свой товар из Уфы? Проще ведь пройти через деревню Панфист. — заговорил Рейнольд.

Человека, с которым он заговорил, звали Гранц. Он был главой этого каравана. Его внешность была достаточно привлекательной: зелёные волосы и зелёные глаза. Он должен сказать спасибо своим родителям за своё смазливое личико. На нём была надета лёгкая броня, а за спиной висел лук.

— А ты не слышал? Там вспыхнула чума! Почти вся деревня к праотцам отправилась. Ходят слухи, что туда даже отправили орден Розы! — сказал Гранц, понизив голос.

Второй орден — орден Розы. Их основное направление — поддержка и медицинская помощь.

— Чума? С чего вдруг? — настороженно спросил отец.

— Да я и сам ничего толком не знаю. Всё, что мне известно — это слухи. Официально информация засекречена. — Гранц сплюнул на пыльную дорогу. — Потому и решил перестраховаться, пойти через горы. Да, петлять лишних три дня, но зато жив буду. Мне мой товар нужен целым, я за него столько выручу!

Я слушал этот разговор, сидя в повозке на мешках с провизией. Голова всё ещё слегка кружилась после того, что случилось два дня назад. Воспоминания о фестивале были рваными, как старая ткань. Помню боль от удара, помню крик Кури... а потом — пустота, заполненная чужим, ледяным спокойствием и вспышкой белого пламени.

И вдруг меня накрыло.

Я вспомнил не только падение с обрыва, не только то, как ледяная вода сдавила грудь. Я вспомнил другое. Холод асфальта под спиной. Нож в животе. Кровь, заливающую одежду. И голос Сацу, срывающийся на крик: «Держись, Сато! Не смей умирать!»

Две смерти. Две жизни. И в обеих я умирал глупо — прикрывая кого-то собой.

— Лиам, ты как? — Селина, сидевшая рядом, коснулась моего лба прохладной ладонью. — Не заболел? Может, остановимся?

— Всё хорошо, мам, — ответил я, прогоняя видения. — Просто думаю.

Она вздохнула, но ничего не сказала. Только поправила плед, которым укрыла мне ноги, и снова уставилась на удаляющиеся очертания нашей деревни. Юнона таяла в утренней дымке, словно её и не было. Я поймал себя на мысли, что мне будет её не хватать. Впервые в жизни мне будет не хватать места. Произошедшее сильно сказалось на мне. Если бы я был сильнее, может, я и смог бы защитить жителей деревни.

Караван двигался неспешно, но уверенно. Вокруг нас было ещё пять повозок, гружёных чем-то. Я не мог разглядеть, что там, потому что они были плотно накрыты тканью. Вооружённые охранники — человек десять — ехали верхом по бокам, внимательно поглядывая по сторонам. Гранц, как я понял, был не только главой, но и главным разведчиком — то и дело уезжал вперёд и возвращался с докладами.

К обеду мы въехали в лес. Дорога здесь была уже, деревья подступали почти вплотную, закрывая небо густыми кронами. Стало прохладнее и сырее.

— Рейнольд, — ко мне подъехал один из охранников, коренастый мужик с седой щетиной и шрамом через всю щёку. — Гранц просил тебя подъехать к голове колонны. Говорит, следы какие-то странные нашёл.

Отец переглянулся с матерью. Селина кивнула, давая понять, что присмотрит за мной.

— Иду, — Рейнольд легко спрыгнул с повозки и, поправив меч, быстрым шагом направился в голову каравана.

Я проводил его взглядом и почувствовал, как внутри заворочалось знакомое чувство тревоги. В прошлой жизни оно приходило перед тем, как случалось что-то плохое. В этой — тем более.

«Следы? В лесу? Вряд ли обычные звери заставили бы Гранца звать отца».

Вокруг повозок воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом колёс и редким фырканьем лошадей. Даже охранники, которые до этого перешучивались, примолкли, всматриваясь в тени между стволами.

И вдруг издалека, оттуда, куда ушёл отец, донёсся крик Гранца:

— Осторожно, мана-звери атакуют!