Первый новый год

Глава 3: Первый новый год.

31 декабря 2050 года по календарю новой церкви.

Сегодня мы празднуем новый год. Да, прошло одиннадцать дней с моей последней читки книги. Я решил временно отложить её чтение и усвоить всё, что я узнал. Я пытался войти в свой внутренний мир, хотя в книге чётко сказано: это доступно только опытным магам. Но любопытство всё равно толкало попробовать — а вдруг получится? Не получилось, конечно. Но я хотя бы попытался.

Прямо сейчас мама бегает по кухне и устраивает праздничный ужин, а отец в это время украшает дом. Я же просто сижу в гостиной на полу.

За окном медленно падает снег. В доме пахнет выпечкой и какими-то травами, которые Селина добавила в мясо. Я уже знаю этот запах — он появляется только по особым случаям.

Рейнольд возится с дверным косяком, пытаясь повесить венок из сухих веток и красных ягод. С третьей попытки у него получается, и он довольно улыбается, вытирая пот со лба.

— Селина, смотри! — зовет он. — Как тебе?

Мама высовывается из кухни, вытирая руки о фартук. Смотрит на венок, потом на отца, и смеётся.

— Рейнольд, он криво висит. Левый край выше правого.

— Да? — отец отступает на шаг, щурится. — Вроде нормально...

— Перевесь.

— Но я же только что...

— Перевесь, дорогой. — голос у мамы ласковый, но стальной. Я уже научился распознавать эти интонации. Когда она так говорит, спорить бесполезно.

Рейнольд вздыхает, снимает венок и начинает всё заново. Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не заметил мою улыбку.

«Сразу видно, кто в доме главный».

Из кухни доносится звон посуды и тихое напевание. Селина готовит что-то особенное, я чую по запаху. В прошлой жизни я не особо обращал внимание на такие вещи — перекусывал на бегу, не замечал вкуса, не ценил момента. Сейчас всё иначе. Может, возраст сказывается, а может, это тело так остро чувствует.

— Лиам, смотри, что у меня есть! — отец подходит ко мне, держа в руках маленькую деревянную игрушку.

Я поднимаю глаза. Это фигурка лошадки, грубо вырезанная, но с душой. Рейнольд крутит её в руках, явно гордясь своей работой.

— Сам сделал. Нравится?

Я тяну руки, изображая восторг. На самом деле игрушка так себе, но старания отца греют мне душу. Он мог бы просто купить что-то на рынке, но решил сделать сам. Для меня. Или просто решил сэкономить. Я предпочитаю первый вариант.

— Бери-бери, — он вкладывает лошадку мне в ладони. — Это тебе от меня и мамы. С наступающим, сынок.

Я прижимаю игрушку к груди и улыбаюсь по-настоящему. Не той дежурной улыбкой, которую я обычно выдаю родителям, а самой искренней, на какую только способен.

«Спасибо, отец».

В кухне что-то громко падает.

— Всё в порядке! — кричит Селина. — Просто полотенце уронила!

Мы с отцом переглядываемся. Он подмигивает мне и шепчет:

— Мама сегодня немного нервничает. Хочет, чтобы всё было идеально. В конце концов, это твой первый новый год.

Я киваю, хотя вряд ли он ожидает от меня понимания. Для него я просто восьмимесячный ребёнок, который таращится на мир круглыми глазами.

Но я понимаю. Очень даже понимаю.

В прошлой жизни Новый год для меня был просто датой. Обычно я проводил его дома, за компьютером, подальше от людей. Ни ёлки, ни подарков, ни праздничного настроения. Я говорил себе, что мне это не нужно, что все эти традиции — глупость.

Сейчас, сидя на полу в деревянном доме посреди снежной деревни, я впервые чувствую, что такое настоящее ожидание праздника. И это... приятно.

Рейнольд заканчивает с венком и садится рядом со мной на пол. Он большой, даже сидя он возвышается надо мной, как скала. Но глаза у него добрые.

— Знаешь, Лиам, — говорит он задумчиво, — когда я был маленьким, мы с моим отцом тоже делали такие игрушки. Он был плотником, лучшим во всей округе. Научил меня работать с деревом, с инструментом... — он замолкает, глядя куда-то в стену. — Давно это было.

Я слушаю. Отец редко говорит о прошлом, и каждая такая история — на вес золота.

— Потом я ушёл в стражу, потом встретил твою мать... Хотя до этого я был одним из... — он качает головой. — Время летит быстро. Ты ещё маленький, не понимаешь. Но когда-нибудь поймёшь.

«Понимаю, отец. Но кем ты был?».

С кухни выходит Селина с подносом в руках. На подносе — огромная миска с дымящимся рагу, свежий хлеб и кувшин с чем-то тёмным.

— Готово! — объявляет она. — Рейнольд, накрывай на стол.

Отец легко поднимается с пола и начинает суетиться вокруг обеденного стола. Я остаюсь сидеть, разглядывая свою новую игрушку.

Лошадка грубовата — грива намечена несколькими неровными линиями, ноги разной толщины, хвост вообще похож на метёлку.

«Сацу, ты бы видел меня сейчас. Тот самый замкнутый Сато Хирото, который шарахался от людей, сидит на полу и умиляется деревянной лошадке. Что бы ты сказал?»

Мысль о друге приносит одновременно тепло и грусть. Интересно, как там Тамаэхара? Как он пережил мою смерть? Наверное, винит себя, хотя вины его нет. Я сам прыгнул под нож.

— Лиам, иди к нам, — зовёт Селина, хлопая по колену. — Садись с мамой.

Я подползаю к ней, и она усаживает меня на колени. Стол ломится от еды. Рагу из кролика с овощами, печёные яблоки с мёдом, свежий хлеб с хрустящей корочкой и какой-то тёмный напиток в кружках.

— Яблочный сидр, — объясняет Рейнольд, заметив мой взгляд. — Слабоалкогольный, почти как компот. Но тебе рано, конечно.

Он подмигивает и отпивает из своей кружки.

Селина берёт ложку и начинает кормить меня рагу. Еда вкусная — мама умеет готовить. Я жую, разглядывая украшенную комнату.

Венок на двери, несколько свечей на подоконниках, чисто вымытый пол — вот и все праздничные приготовления. Ни ёлки, ни гирлянд, ни сверкающих игрушек. Но почему-то уюта здесь больше, чем во всех моих прошлых новогодних ночах вместе взятых.

— За год у нас многое изменилось, — говорит Рейнольд, поднимая кружку. — Появился ты, сынок. Это главное событие.

Селина улыбается и прижимает меня крепче.

— За следующий год, — добавляет она. — Чтобы ты рос здоровым и счастливым.

— За Лиама!

Они чокаются кружками, и я вижу в их глазах такой свет, какого не видел никогда в своей прошлой жизни.

«Я не заслужил это, — думаю я. — Я чужак в теле их сына. Самозванец, укравший чужую жизнь».

Но где-то глубоко внутри другой голос шепчет: «Они любят тебя. Не Сато Хирото, не прошлую жизнь — тебя, Лиама, их сына. И ты тоже их любишь. Разве это не считается?»

Я не знаю ответа. Но сейчас, в этом тёплом доме, под треск свечей и аромат домашней еды, мне всё равно.

После ужина Рейнольд достаёт из чулана какую-то коробку. В ней лежат старые вещи — детская распашонка, погремушка, маленькие башмачки.

— Смотри, — говорит он Селине. — Лиам уже почти дорос до этого.

Она берёт в руки крошечные башмачки, связанные из шерсти, и прикладывает к моим ногам. Впритык, но надеть ещё можно.

— Завтра померим, — решает она. — Если подойдут — будешь носить.

Я смотрю на эти башмачки и вдруг понимаю, что в этом мире даже такая мелочь — событие. Новая одежда не покупается просто так, её либо шьют сами, либо передают по наследству. Покупки редки, потому что их можно сделать только в городах.

За окном темнеет. Снег идёт всё сильнее, укутывая деревню в белое одеяло. Где-то вдалеке слышен лай собак и смех соседей.

— Пойду дров подкину, — Рейнольд поднимается и идёт к печи. — Селина, ты посиди с Лиамом.

Мама берёт меня на руки и подходит к окну. В темноте за стеклом кружатся снежинки.

— Смотри, Лиам, — шепчет она. — Красиво, правда?

Я смотрю. Снег, темнота, огоньки свечей в соседних домах. Простая, суровая жизнь. Но в ней есть своя красота.

«Я останусь здесь, — думаю я. — Буду учиться, расти, становиться сильнее».

— С новым годом, сынок, — тихо говорит Селина и целует меня в макушку.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к ней.

Ровно в полночь Рейнольд выходит на крыльцо и стреляет из арбалета в воздух горящей стрелой. Где-то в деревне ему отвечают такие же выстрелы и крики «С новым годом!».

Селина вздрагивает, но улыбается.

— Традиция, — объясняет она мне. — Чтобы отпугнуть злых духов.

Я думаю о своей прошлой жизни, о Тамаэхаре, о той тёмной улице, где всё закончилось. Потом думаю о маме, об отце.

«С новым годом, Сато Хирото. С новым годом, Лиам Вейн».

В печи трещат дрова. За окном кружится снег. А я засыпаю на руках у Селины.

Впервые за две жизни.

＊＊＊

А в это время, глубоко внутри сознания спящего ребёнка…

— Хихи, а он неплохо адаптируется, что скажешь, Мару! — с неким весельем в голосе заговорила белая кошка.

— Хаааа, ты достала уже, называй меня полным именем! — произнес подросток лет двадцати на первый взгляд, с достаточно худым телосложением. У него были белые волосы и черный плащ. Он стоял на черном клинке, его темно-синие глаза мерцали во тьме.

— Ой, ой, ты всё такой же чувствительный. Но признайся, тебе ведь нравится имя Мару! — с ехидной улыбкой облизнулась белая кошка.

— Нет! У меня есть полное имя! Но... Ты права, он неплохо адаптируется...

— Хаха, ты уже к нему привязался?!

— Что за чушь ты несешь! Я — эго! Я не привязываюсь к людям, уж тем более к соплякам! — огрызнулся подросток, буравя взглядом кошку.

Он бы хотел отделать её, но именно эта кошка пробудила его разум, и теперь она его поводырь.

— Ну, мне нужно уйти, так что я оставлю Сато Хирото... Нет, Лиама Вейн на тебя. Прошу, присмотри за ним! — всё в том же ехидном тоне произнесла кошка.

— Значит, пришло время прощаться?

— Да. Его тело уже впитало семя моей силы. Когда придёт время, оно прорастёт.

— Ясно. Ну, пора прощаться, значит, Белая Богиня.

— Эй, не называй меня так! Я стесняюсь этого прозвища!

— Хаха, что такое? Не нравится, когда тебя дразнят?

— Ууу... Как там говорят? Что городишь, то и поворотишь?

— Ну, вроде там как-то по-другому.

— Не важно. Прощай, Мару.

— Ага. — уже смирившись ответил подросток.

С последними словами белая кошка растворилась в свете, в то время как подросток продолжал наблюдать за ребёнком.

＊＊＊

1 января 2051 года по календарю новой церкви.

Я проснулся от того, что в доме было непривычно тихо. Ни маминой возни на кухне, ни отцовских шагов.

«Что-то не так».

Я приподнялся в манеже и прислушался. Тишина. Только ветер за окном.

Через минуту дверь спальни родителей скрипнула, и я услышал шаги. Селина вышла в гостиную, зевая и поправляя халат. Увидела, что я не сплю, и подошла.

— Доброе утро, — сказала она просто. — Есть хочешь?

Я кивнул.

Она взяла меня на руки, отнесла на кухню, посадила на высокий стул и начала греть вчерашнее рагу. Рейнольд ещё спал — видимо, вчера перебрал сидра.

Завтрак прошёл в тишине. Селина кормила меня механически, думая о чём-то своём. Я не мешал.

Потом она вытерла мне лицо влажной тряпкой и снова усадила в гостиной с игрушками. Сама ушла в спальню — будить отца.

Я сидел на полу и крутил в руках деревянную лошадку.

«Обычное утро. Просто первое января».

Мыслей о внутреннем мире, о странном подростке, о белой кошке не было. Только лошадка, снег за окном и тишина.

Когда Рейнольд наконец выполз из спальни, он был помятый, но довольный.

— С новым годом, семья, — хрипло сказал он, целуя Селину в щёку и трепля меня по голове. — Что делать будем?

— Ничего, — ответила мама. — Отдыхать.

Так и прошёл этот день. Без событий, без лишних разговоров. Отец колол дрова во дворе, мама штопала старые вещи, я сидел на полу и думал.

＊＊＊

Прошло два с половиной года.

Многое изменилось с того первого нового года. Я научился ходить, потом бегать, потом говорить. Первые слова появились, когда мне исполнился год — простые «мама» и «папа». Родители чуть с ума не сошли от радости. А я просто делал вид, что учусь, хотя на самом деле ждал момента, когда смогу говорить более-менее связно, не выставляя себя на посмешище.

Тренировки с отцом стали регулярными. Сначала просто игры, потом настоящие упражнения. Рейнольд говорил, что воин должен начинать с пелёнок. Я не спорил — тело всё равно требовало движения.

По ночам я продолжал пробираться в кладовую. Чтение давалось легко — видимо, усваивание информации шло нормально, и мозг постепенно раскладывал по полкам все эти элементы, стихии, правила. Я перечитал все книги, до которых мог дотянуться — про историю, про географию, про монстров. Учебник по магии изучил почти полностью, хотя многие заклинания высших уровней оставались пока просто красивыми картинками и непонятными схемами.

Я не мог до конца понять структуры заклинаний. Сколько ни пытался читать их вслух — ничего не происходило. Оставалось только ждать, когда же я «пробужусь». В свой внутренний мир я так и не вошел, поэтому пришел к выводу, что для этого нужно сначала пробудиться.

Самым большим изменением стала речь. Сейчас мне почти три года, и я уже строю простые предложения. Главное — не переборщить и не выдать свой взрослый словарный запас. Иногда приходится специально делать паузы, «забывать» слова или коверкать фразы, чтобы родители не заподозрили ничего странного.

Я отпустил волосы — чуть длиннее, не до плеч конечно, но мне так нравится. Смотря на себя в зеркало, вижу просто красавчика. Мои чёрные волосы отлично гармонируют с голубыми глазами.

Родители не изменились ни капли. Отец всё такой же приветливый и сильный мужчина, а мать всё такая же ласковая и очаровательная женщина.

Неделю назад мы отпраздновали их дни рождения. Селина родилась 24 июня 2027 года. Рейнольд родился 23 июня 2026 года. Я был удивлён, когда узнал, что у них такая маленькая разница в возрасте. Получается, моей матери исполнилось 26 лет, а отцу — 27. Они очень молодо выглядят. Именно поэтому три года назад я дал им неверную оценку возраста.

— Лиам! Иди кушать! — послышался крик Селины из кухни.

— Да, мама!

Я вбежал на кухню и забрался на свой стул. На тарелке дымилась каша с ягодами.

— Молодец, что быстро пришёл, — улыбнулась Селина, ставя передо мной кружку с тёплым молоком.

Рейнольд уже сидел за столом и читал какие-то бумаги. В последнее время он часто приносил работу домой. Те нападения монстров, о которых говорили два с половиной года назад, никуда не делись. Наоборот, их стало больше.

— Опять эти сводки? — спросила Селина, садясь напротив мужа.

— Ага, — Рейнольд потёр переносицу. — За прошлую неделю ещё три нападения на караваны. Барон рвёт и мечет. Хочет нанимать искателей приключений.

— У нас же есть стража.

— Стража не справляется. Слишком большая территория. — он отложил бумаги и взял ложку. — Ладно, не будем о грустном за завтраком.

Я молча ел кашу, делая вид, что не понимаю, о чём речь. В конце концов, я всего лишь ребёнок — какая от меня помощь?