В тишине эльфийского дворца

Глава 8: В тишине эльфийского дворца.

Комната, которую выделили Лиаму, находилась на верхнем ярусе дворца, в одной из ветвей древнего дуба. Айна провела его по извилистым переходам, мимо светящихся кристаллов, пока они не остановились перед дверью, инкрустированной серебряными листьями.

— Вот, — сказала она, толкая дверь. — Это твои покои на время, пока ты здесь.

Лиам вошёл и замер. Сзади его обняла Айна.

— С-спасибо, что спас меня там. Я очень испугалась и держалась отстранённо от тебя...

Лиам лишь вздохнул, развернулся и положил ей руку на голову, начав гладить. Простояв в таком положении пару минут, Лиам закрыл дверь, взглянув на комнату.

Комната оказалась просторнее, чем весь их дом в Юноне. Высокий потолок, уходящий в темноту, терялся где-то наверху. В центре стояла кровать — огромная, с резными столбиками по углам, на которых висел балдахин из тончайшей, почти прозрачной ткани. Простыни были цвета слоновой кости, а одеяло — мягкое, пушистое, явно из какого-то неведомого материала, который Лиам не мог определить на глаз.

Он прошёлся по комнате, разглядывая обстановку. Помимо кровати, здесь были: письменный стол из гладкого, отполированного до блеска дерева, на столе — чернильница и несколько перьев; в углу — высокий шкаф, распахнув который, он обнаружил аккуратно сложенную одежду. Всё было ему по размеру. Горничные, видимо, подготовились заранее.

У дальней стены стояло зеркало в полный рост — впервые за долгое время Лиам мог увидеть себя целиком.

Он подошёл, посмотрел на своё отражение.

Из зеркала на него смотрел бледный, осунувшийся мальчик. Чёрные волосы спутаны, хотя Айна и водила его в душ, глаза впали, а под ними залегли тёмные круги. Рубаха, которую дали горничные, висела мешком — видимо, за те дни, что он провёл без сознания, он сильно похудел.

— Видок ещё тот, — пробормотал он и отошёл от зеркала.

Сил не было ни на что. Ни на размышления, ни на беспокойство, ни даже на то, чтобы позвать Мару. Он просто подошёл к кровати, стянул обувь и рухнул на покрывало.

— Кайф, — прошептал Лиам в пустоту.

В прошлой жизни у него не было такой кровати. В этой — тем более. Деревенский дом, жёсткий матрас из соломы, грубое одеяло. А тут... он чувствовал себя королём. Буквально.

Он лежал на спине, глядя в потолок. Древесные жилы, переплетаясь, создавали причудливый узор, напоминающий карту звёздного неба. Где-то в глубине этого узора мерцали вкрапления светящихся кристаллов, имитируя звёзды.

«Надо подумать», — вяло пронеслось в голове. — «Завтра нужно будет решить, что делать дальше».

Встреча с королевской семьёй прошла... неожиданно хорошо. Он ожидал холодности, подозрительности, возможно, даже откровенной враждебности. Но вместо этого — спокойные, вежливые люди, которые, кажется, действительно были благодарны.

«Они не кажутся плохими. Совсем. Госпожа Элара говорила о стереотипах, о том, что королевская семья не должна слепо следовать предрассудкам... Интересно, это только их личная позиция или среди эльфов вообще так принято?»

«Может, люди и эльфы не так уж сильно ненавидят друг друга, как пишут в книгах? Или это я просто попал к хорошим?»

Мысли текли лениво, тяжело, будто сквозь густой сироп. Тело требовало отдыха, и разум поддавался этому.

«Завтра... Завтра нужно будет спросить у короля или у господина Овеля, как мне вернуться домой. Родители, наверное, с ума сходят. Особенно мама. Она, наверное, уже всех стражей на уши поставила... Если они вообще выжили после того нападения».

Он вспомнил лицо отца в последний момент перед падением — перекошенное от крика лицо, руку, тянущуюся к нему, и пустоту под ногами.

«Отец. Ты ведь не мог умереть. Ты сильный. Ты пережил столкновение с тем демоном. Я верю в тебя».

Глаза слипались. Узор на потолке начинал расплываться, светящиеся кристаллы мерцали всё реже — видимо, их яркость зависела от времени суток.

Сознание начало уплывать. Образы смешались — лица отца и матери, Айна, Кури, Кир, тот демон с когтями, Мару с его белыми волосами и усталыми глазами. Всё кружилось, переплеталось, таяло.

«Я вернусь домой. Обязательно. Но сначала... сначала нужно восстановиться. А потом...»

Он не закончил мысль.

Дыхание выровнялось, стало ровным и глубоким. Рука, лежавшая поверх одеяла, разжалась, пальцы расслабились.

В комнате стало совсем тихо. Даже пение за окном стихло — эльфы закончили свои вечерние ритуалы и разошлись по домам.

＊＊＊

Внутренний мир Лиама.

Чёрная земля с прожилками синего света уходила в бесконечность. Над головой мерцала галактика — красные, золотые и белые звёзды пульсировали в такт дыханию спящего мальчика.

Мару стоял на рукояти меча, воткнутого в землю по самую гарду. Руки были скрещены на груди, а глаза закрыты. Его пепельно-белые волосы колыхались на несуществующем ветру, а чёрный плащ тихо шелестел, хотя воздуха вокруг не было.

— Скучно, — пробормотал он.

И в этот момент мир озарился ослепительным светом.

Он лился откуда-то сверху, заливая чёрную землю белизной, превращая тени в ничто. Звёзды на мгновение потускнели, будто испугавшись этого сияния.

Мару даже не обернулся.

Он стоял всё так же, скрестив руки, и лишь бровь слегка приподнялась.

— Не ожидал, что ты вернёшься, — сказал он в пустоту.

Свет начал сгущаться, принимая форму. Сначала силуэт — невысокий и хрупкий. Потом детали — длинные волосы, собранные в два хвоста, ниспадающие почти до пояса. Белоснежное платье, простое, но изящное, словно ночная сорочка, с открытыми плечами. Лицо — фарфорово-белое, но с живым, человеческим румянцем на щеках.

Девочка. На вид лет шестнадцать-семнадцать. Ростом около ста шестидесяти сантиметров, с тонкой талией и аккуратной, но уже формирующейся фигурой, которую не скрывало даже скромное платье.

Она улыбнулась. Та лёгкая, манящая улыбка, которая может означать всё что угодно — от искренней радости до опасной игры.

— Мару, — её голос был мягким, с лёгкой хрипотцой, как у тех, кто привык говорить шёпотом, но иногда срывается на крик. — А ты не рад меня видеть?

— Рад, — он наконец повернул голову, и его тёмно-синие глаза встретились с её. — Но я вижу твою ауру. Она далеко не полноценная. Одна сотая процента от тебя настоящей, если не меньше.

Девочка наклонила голову, и два длинных хвоста качнулись в такт движению.

— Всего лишь заглянула, — она сделала шаг вперёд, и её босые ступни оставили на чёрной земле светящиеся следы, которые тут же гасли. — Проведать. Посмотреть, как поживает эта... забытая душа.

— Забытая? — Мару усмехнулся, но в усмешке не было злости. — Меня трудно забыть.

— О, это точно, — она подошла ближе, остановилась в шаге от него. Подняла руку, сложив пальцы особым образом — указательный и большой вытянув, остальные сжав. Медленно поднесла их к своему подбородку, слегка наклонив голову.

— Значит, этот мальчишка... — она чуть прищурилась, и в её глазах заплясали смешинки. — Значит, он ещё не знает твоего настоящего имени. Только тот, кто знает полное имя клинка, способен высвободить его силу полностью.

Мару молчал несколько секунд.

— Я прислуживаю мальцу, — наконец сказал он. — Только потому, что ты так сказала. Но это не значит, что я признаю его хозяином. К тому же, моя настоящая сила разорвёт его тело, если он вдруг узнает моё имя и попытается её высвободить. Он не готов.

Девочка кивнула, будто ожидала услышать именно это.

— Есть какие-то интересные изменения во внешнем мире? — Мару посмотрел на неё и спросил.

— Три из четырёх условий для всадников Апокалипсиса выполнены, — сказала она.

На мгновение его холодное выражение лица померкло.

— Четвёртую печать можно будет снять только после того, как Люцифер встанет, — она говорила медленно, словно перебирала в голове известные ей факты. — Но каждая печать уже трещит по швам. По моим расчётам... осталось максимум десять лет. И это оптимистичный прогноз.

— А если пессимистичный?

— Пять.

Мару выругался. Тихо, почти беззвучно, но она услышала.

— Что дальше? — спросила она, и её тон вдруг стал серьёзным. — Что планирует Лиам?

— Пока не знаю, — признался Мару. — Он хочет вернуться к родителям. Но я собираюсь посоветовать ему задержаться здесь.

— Здесь? В Аркании?

— Ему нужен учитель. — Мару развёл руками. — Я могу направлять его, подсказывать, даже подталкивать в нужную сторону. Но я не могу научить его всему. Да и... я не такой добряк, чтобы возиться с сопляком с утра до вечера.

Девочка усмехнулась.

— А местный Ями? Он уже встретил его?

— Встретил, — кивнул Мару. — Овель Сильван. Бывший король. Он силён. Очень силён. И он мог бы стать отличным учителем для мальчишки.

— Ты думаешь, он согласится?

— Если правильно попросить. — Мару пожал плечами. — К тому же, Лиаму нужно укрепить каналы маны. Они работают, но... его тело деградирует. Он пробудился слишком рано. В пять лет, представляешь? И я уже использовал твою силу слишком часто. Это оставляет следы и бьёт по его здоровью и потенциалу.

Девочка на мгновение замерла, а потом её губы изогнулись в той самой манящей улыбке.

— О, надо же... Тебе пришлось прибегнуть к моей силе?

— Если бы я использовал свою, — огрызнулся Мару, — то разнёс бы в щепки не только тех насекомых, что преследовали мальчишку, но и половину леса вместе с ним самим. Поэтому да, пришлось воспользоваться твоей.

Она шагнула ещё ближе. Теперь между ними было расстояние не больше её вытянутой руки. Она чуть приподнялась на цыпочки, и её лицо оказалось в опасной близости от его.

— Моя сила... — прошептала она, и её дыхание коснулось его щеки. — Она ведь почти полностью слилась с его телом. Стала стабильной, да?

— Да, — Мару не отстранился. — Семя проросло. Оно внутри него. Часть тебя теперь всегда будет с ним.

— А с тобой?

— Со мной — тем более.

Она улыбнулась шире и провела пальцем по его ключице — легко, едва касаясь.

— Знаешь, Мару... Ты всё такой же — не меняешься.

— А ты всё такая же, — он перехватил её руку. — Ты пришла не просто «проведать». Что тебе на самом деле нужно? И хватит меня трогать, мне не доставляет удовольствия близкий контакт с тобой.

Она высвободила пальцы из его хватки — играючи, будто его силы для неё не существовало.

— А если я просто соскучилась?

— Не верю.

Она вздохнула, театрально, с преувеличенной обидой.

— Какой ты недоверчивый. Ладно... — она отступила на шаг, и в её глазах снова заплясали смешинки, но теперь в них читалось что-то ещё. — Просто хотела убедиться, что всё идёт по плану, что он жив и что ты справляешься.

— И?

— И пока всё хорошо. — Она развернулась, собираясь уходить, но на полпути обернулась. — Мару.

— М?

— Береги его. Он... важен. Не только для меня. Для всех. Учитывая то, что я намерена провернуть, он не должен умереть...

Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Свет погас, звёзды снова засияли в полную силу, а чёрная земля перестала светиться.

Мару стоял на рукояти меча, глядя туда, где только что была она.

— Для всех, значит, — прошептал он. — Интересно, что ты задумала на самом деле.

Он покачал головой, снова скрестил руки на груди и закрыл глаза.

Внутренний мир погрузился в тишину. Только звёзды пульсировали в такт дыханию спящего мальчика где-то там, наверху, в эльфийском дворце, под шёлковым одеялом и балдахином из тончайшей ткани.