Внутренний мир и пробуждение

Глава 2: Внутренний мир и пробуждение

Сознание возвращалось медленно, тягуче, как смола по коре дерева.

Я открыл глаза и увидел небо.

Оно было не таким, как над Юноной, не таким, как над горами Химе. Это небо не имело цвета — скорее, состояло из всех цветов сразу, перетекающих друг в друга, как масло в воде. Галактика. Звёзды пульсировали, меняли яркость, складывались в узоры, которые невозможно запомнить.

Я лежал на чём-то твёрдом. Опустил взгляд — подо мной была земля. Чёрная, как сажа, но с прожилками синего света, уходящими в бесконечность во все стороны. Будто кто-то разбил зеркало и впаял осколки в почву.

— Где я?

Попытался встать — получилось легко. Слишком легко. Тело слушалось идеально, будто никогда не знало усталости. Я осмотрел себя: одежда та же, что и перед падением, но чистая, без крови и грязи. Раны на щеке нет.

— Внутренний мир, — сказал я вслух. Голос прозвучал глухо, будто из-под воды.

Я читал об этом в книгах. Место, где отражается душа мага. Но чтобы попасть сюда, нужно быть опытным чародеем или находиться на грани жизни и смерти. Видимо, падение с обрыва подходило под второй критерий.

Я поднял голову к небу.

Звёзды.

Я вгляделся в них внимательнее. Мерцающие точки складывались в созвездия, но не те, что я видел в небе над миром. Эти звёзды имели цвет. Я насчитал три оттенка.

Красный. Много красного. Цвета запёкшейся крови, цвета пламени. Красные звёзды пульсировали быстрее других, они казались самыми яркими, самыми нетерпеливыми.

Золотой. Тёплый свет, разлитый по небу ровными мазками. Он не пульсировал, а струился, успокаивая и согревая.

Белый. Холодный, глубинный белый — не тот, каким светился барьер при падении. Этот свет был древним, мудрым. Эти звёзды мерцали редко, но когда мерцали, всё остальное небо будто делало шаг назад, уступая им место.

— Три цвета, — сказал я вслух. — Три стихии?

Ответа не было.

Я опустил взгляд и увидел меч.

Он торчал из чёрной земли метрах в двадцати от меня. Чёрный клинок с тёмно-синей рукоятью — мой артефакт, тот самый, что выпал из руки при падении. Он был воткнут в почву по самую гарду, будто ждал меня.

А на рукояти, балансируя на крошечной площадке, стоял парень.

Белый. Весь. Волосы — длинные, до плеч, пепельно-белые, развевались на несуществующем ветру. Кожа — бледная, почти прозрачная, как фарфор. Одежда — чёрный плащ поверх такой же чёрной рубахи и штанов, но контраст только подчёркивал белизну. Глаза — тёмно-синие, почти фиолетовые, смотрели на меня с выражением невероятной усталости.

Лет семнадцать-восемнадцать на вид, худой, даже тощий. Но в осанке чувствовалась сила — не физическая, а та, что идёт изнутри, от долгого существования.

Я замер.

Парень спрыгнул с рукояти и приземлился на землю легко, как кошка. Сделал шаг ко мне, другой.

— Ну, — сказал он. Голос был именно тот, что я слышал при падении. Усталый, раздражённый, но с хрипотцой. — Здорово.

Я молчал. Просто смотрел на него.

Он вздохнул. Очень тяжело, очень по-взрослому.

— Давай без сантиментов. Я Мару. Я твой меч.

— Чего? — вырвалось у меня.

— Меч, — повторил он терпеливо. — Артефакт. Пятого уровня, между прочим, мог бы и проявить уважение. Но нет, ты предпочитаешь падать с обрывов и заставлять меня работать за двоих.

— Ты... — я запнулся, пытаясь переварить информацию. — Ты сознание меча?

— О, гениально. Три минуты смотрел на звёзды и допёр. — Мару закатил глаза. — Да, я сознание. У артефактов четвёртого и пятого уровня есть возможность обрести разум. Я обрёл. И теперь уже не в первый раз вытаскиваю твою задницу из передряг.

— В смысле — не в первый раз?

Он посмотрел на меня с выражением «боже, за что мне это».

— А фестиваль? Белобрысый демон с красным клинком? Думаешь, это ты его белым пламенем шарахнул? Ты — ни на что не годный сопляк. Из-за тебя у меня вечно болит голова.

Я вспомнил. Обрывки воспоминаний — чужой голос в голове, вспышка света, поверженный Вельз. Все воспоминания мигом вернулись, словно я вновь пережил тот день.

— Это был ты?

— Ну не богиня же, — фыркнул Мару. — Хотя... ладно, не важно. Короче, сейчас я рулю твоим телом. Ты там в отключке, а я пытаюсь вывести нас из-под воды, потому что, видите ли, кому-то захотелось искупаться в горной реке без согласования.

Я промолчал. Слишком много информации за один раз.

Мару подошёл ближе. Теперь между нами было метра полтора. Он рассматривал меня с интересом, будто ждал реакции.

— Вопросы задавай, — разрешил он. — Вижу, что кипит.

— Почему ты мне раньше не показался?

— А смысл? Ты мелкий, слабый, даже не пробуждённый. Я ждал, пока ты дорастёшь. Или пока не вляпаешься в такое, откуда сам не вылезешь. — Он усмехнулся. — Второе сработало быстрее.

— И часто я вляпываюсь?

— За пять лет — два раза. Один раз на фестивале, и сейчас. Для непробуждённого — рекорд. — Мару скрестил руки на груди. — Обычно мои предыдущие хозяева доживали хотя бы до двенадцати, прежде чем начинать прыгать под арбалетные болты.

— Предыдущие?

— Ну да. Я не первый день существую, знаешь ли. — Он отвернулся, смотря куда-то вдаль внутреннего мира. — Были и другие. Пятеро. Трое умерли от старости, двое — в бою. Ты — шестой.

Я подошёл к мечу. Торчал из земли, поблёскивая гранями. Провёл рукой по лезвию — пальцы не порезало. Во внутреннем мире, видимо, свои законы.

— Ты можешь управлять моим телом когда захочешь?

— Не когда захочу, а когда надо, — поправил Мару. — Если ты при смерти — да, могу перехватить контроль. Если просто пьяный или спишь — нет, не могу. Нужен триггер. Угроза жизни.

— И сейчас угроза есть?

— А ты как думаешь? — он хмыкнул. — Ты летишь в водопад, вокруг скалы, вода ледяная. Если бы не я, давно бы уже позвоночник сломал и утонул. Так что сиди здесь, отдыхай. Как выберемся — разбужу.

Я посмотрел на небо. Красные звёзды пульсировали чаще, золотые грели, белые молчали.

— Мои стихии, — сказал я, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Ага, — кивнул Мару. — Красный — огонь. Золотой — свет. Белый — Ветер. Неплохое сочетание, скажу тебе. Для человека, который даже не пробовал колдовать — очень жирный набор.

— Это плохо?

— Это не хорошо и не плохо. Это просто есть. — Он пожал плечами. — Что с этим делать — решать тебе. Я только меч.

Я обернулся к нему.

— Ты не просто меч.

Мару усмехнулся — впервые нормально, без сарказма.

— Дошло наконец. Ладно, философ. Сиди тут, звёзды считай. Мне пора работать, а то нас сейчас об скалу размажет.

Он щёлкнул пальцами, и внутренний мир начал таять. Галактика поплыла, земля под ногами задрожала.

— Потерпи, — донёсся уже издалека голос Мару. — Скоро всё закончится.

Я остался один в тающем внутреннем мире.

А где-то там, в реальности, беловолосый парень в моём теле боролся с течением, вытаскивая нас к жизни.

Которую я, кажется, только начинал понимать.

＊＊＊

Сознание возвращалось рывками. Сначала звуки — плеск воды, шелест листвы, птичьи крики где-то далеко. Потом запахи — сырая земля, прелые листья, что-то цветущее и сладкое. И только потом — тело.

Я попытался открыть глаза. Веки будто свинцом налили, но я справился.

Надо мной было небо. Обычное, голубое, с редкими облаками. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, рисуя на лице тёплые пятна.

— Живой, — прохрипел я вслух.

Голос прозвучал сипло, но это был мой голос. Я пошевелил пальцами — работают. Поднял руку, осмотрел — чистая, без ран, только пара царапин.

«Мару постарался», — подумал я.

Сесть получилось не сразу. Тело слушалось, но какая-то часть меня всё ещё чувствовала то падение — свист ветра, ледяную воду, удар о скалы. Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

Лес вокруг был незнакомым. Высокие деревья с тёмной корой, папоротники в человеческий рост, мох на камнях — я таких не видел ни в окрестностях Юноны, ни в горах Химе.

— Куда меня занесло?

Я попытался встать и чуть не упал — голова закружилась, ноги подкосились. Пришлось опереться на ближайшее дерево и переждать приступ дурноты.

Меч лежал рядом. Обычный, уменьшенный до детского размера, без каких-либо признаков того, что в нём живёт беловолосый парень. Я подобрал его, повесил на пояс.

— Мару, — позвал я тихо. — Ты здесь?

Тишина. Только птицы и ветер.

— Ну да, — вздохнул я. — Отдыхает, наверное. Вытащил меня и отрубился.

Я огляделся. Лес тянулся во все стороны, без намёка на тропинку или человеческое жильё. Солнце стояло высоко — значит, около полудня.

— Надо выбираться. Родители, наверное, с ума сходят.

Я побрёл наугад, стараясь держаться направления, где деревья редели. С каждым шагом ноги слушались лучше, голова прояснялась. Тело пятилетнего ребёнка восстанавливалось быстро — спасибо мана-камню и тренировкам отца.

Через час я окончательно пришёл в себя и даже смог забраться на невысокий валун, чтобы осмотреться. Лес простирался до горизонта, но в одной стороне я заметил просвет — там деревья расступались, открывая что-то похожее на равнину.

Я пошёл туда.

＊＊＊

Лес поредел, деревья расступились, и я вышел на небольшую поляну, окружённую со всех сторон густым кустарником. В центре поляны лежал огромный валун, поросший мхом, а рядом с ним — остатки кострища. Старого, давно остывшего.

Я подошёл к кострищу, присел на корточки. Пепел серый, перемешан с землёй. Недели две, не меньше. Рядом валялась обгоревшая ветка, чьи-то кости — заячьи, судя по размеру. Охотники? Или просто путники, такие же потерянные, как я?

Солнце клонилось к закату. Воздух становился прохладнее, по поляне потянуло сыростью. Я посмотрел на небо — чистое, ни облачка. Ночь будет холодная.

— Нужен костёр.

Я насобирал сухих веток, сложил их в кучу рядом с валуном. Достал кремень из кармана — отец заставил носить с собой, когда мы только выехали из Юноны. Высек искру раз, другой, третий. Ветки не загорались — сырые, видимо, после недавнего дождя.

— Чёрт, — выдохнул я.

И тут меня осенило.

Я маг. Я пробуждённый. Во внутреннем мире я видел свои стихии — огонь. Значит, я могу...

Я вытянул руку перед собой, глядя на кучу веток. Вспомнил всё, что читал в книгах.

— О дух пламени, что сопутствует людям, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Даруй нам немного своей силы!

Ничего не произошло.

Я нахмурился. Попробовал снова, чётче, вкладывая в слова больше эмоций.

— О дух пламени, что сопутствует людям, даруй нам немного своей силы!

Тишина.

— Да что ж такое, — буркнул я. — В книгах всё просто, а на деле...

— Ты слишком напряжён, — раздался голос в голове. — Расслабься. Мана не любит, когда её продавливают силой. Она течёт, как вода. Просто представь, чего ты хочешь, и позволь ей вытечь.

— Мару? — удивился я.

— А кто же ещё. Я отдыхаю, между прочим. Но смотреть, как ты мучаешься, сил нет. Давай, ещё раз. Только без этого пафоса. Просто мысленно представь огонь и скажи вслух — для фокуса.

Я глубоко вздохнул, закрыл глаза. Представил пламя. Почувствовал, как внутри разливается тепло, как оно собирается в груди, течёт по руке...

— Огонь, — прошептал я.

И открыл глаза.

На кончиках пальцев плясал крошечный огонёк. Жёлтый, с синей сердцевиной, совсем как у обычной свечи. Он дрожал, но не гас, послушно перекатываясь с пальца на палец.

— Получилось, — выдохнул я. — МАРУ, ПОЛУЧИЛОСЬ!

— Тише ты, — проворчал он. — Оглушил. Да, получилось. Теперь брось это в ветки, пока руку не сжёг. Ты пока не можешь достаточно контролировать его.

Я махнул рукой, и огонёк перелетел на кучу хвороста. Ветки затрещали, задымились и через минуту весело запылали, освещая поляну тёплым светом.

Я смотрел на огонь и глупо улыбался.

— Я стал магом...

— Маг первого уровня, который только что потратил четверть резерва на заклинание новичка, — прокомментировал Мару. — Но да, ты маг. Поздравляю.

— Четверть резерва? — переспросил я.

— А ты как думал? Ты ребёнок, тело слабое, маны пока мало. Тренироваться надо. Много тренироваться. А пока — отдыхай. Завтра продолжим.

Я хотел возразить, но вдруг почувствовал, как накатывает усталость. Не та, после драки или бега, а какая-то внутренняя, глубинная. Будто из меня выкачали часть сил.

— Это нормально, — сказал Мару, видимо, почувствовав моё состояние. — Мана тратится, организм устаёт. Поспишь, и она восстановится.

Я подложил ещё веток в костёр, устроился поудобнее спиной к валуну и закрыл глаза.

Пламя трещало, согревая. Где-то вдалеке ухала сова. А я думал о том, что сегодняшний день изменил всё. Я видел свой внутренний мир, встретил Мару, пробудился как маг.

И где-то там, за лесами и горами, меня искали родители.

— Я вернусь, — подумал я, проваливаясь в сон. — Обязательно вернусь.

＊＊＊

Утро встретило меня холодом и голодом.

Костёр почти погас, только редкие угли ещё тлели под слоем пепла. Я подбросил сухих веток, раздул пламя и снова попробовал заклинание.

— О дух пламени... — начал я, но Мару тут же перебил.

— Я же сказал! Просто представь.

Вздрогнув от его крика, я представил. Щёлкнул пальцами — и на кончике пальца зажглась искра. Меньше, чем вчера, но зато почти без усилий.

— Уже лучше, — одобрил Мару. — Но до нормального мага тебе очень и очень далеко.

＊＊＊

Я бродил по лесу уже второй день.

Точнее, не бродил, а шёл целенаправленно, насколько это вообще возможно без карты и компаса. Держался реки — всё-таки вода рано или поздно выведет к людям. Или люди выйдут к воде.

Мару материализовался рядом в виде полупрозрачной фигуры. Внутренний мир остался там, но здесь, в реальности, он мог появляться лишь как призрак. Голограмма, как я про себя назвал.

— Левее бери, — сказал он, паря надо мной. — Там будет звериная тропа. По ней быстрее выйдешь к равнине.

— Откуда знаешь?

— Я больше тысячи лет живу, — фыркнул Мару. — Эти леса я знаю как свои пять пальцев. Точнее, знал когда-то. Но структура та же.

Я свернул левее, продираясь сквозь кусты. Ноги уже не заплетались, голова не кружилась — организм адаптировался.

— Кстати о тренировках, — сказал Мару, будто прочитав мои мысли. — Давай-ка попробуем кое-что новое.

— Что именно?

— Мана не только для огня нужна. Она в теле по каналам течёт. Если научиться ей управлять, можно быстрее бегать, выше прыгать, сильнее бить. Основы усиления. Обычно этим пользуются мечники, но опытные маги тоже способны на это.

Я остановился.

— В книгах об этом писали. Но я думал, это для продвинутых.

— Для продвинутых — высшие техники, — поправил Мару. — А базу и ребёнок освоит. Тем более ты уже пробуждённый. Давай, садись. С моей помощью ты сможешь освоить технику.

Я присел на поваленное дерево. Мару опустился рядом — точнее, его призрак сделал вид, что сел. Выглядело забавно.

— Закрой глаза, — скомандовал он. — Почувствуй ману внутри. Не пытайся её вытолкнуть, просто ощути. Где она течёт по телу.

Я закрыл глаза. Прислушался к себе. Сначала ничего — только сердцебиение и дыхание. Но потом... тепло. Оно разливалось где-то в груди, пульсировало в такт ударам сердца.

— Чувствую, — сказал я.

— Хорошо. Теперь представь, что это тепло расходится по телу. В ноги, в руки, в спину. Не быстро, плавно. Как вода.

Я представил. Тепло послушно потекло от груди вниз, к ногам, вверх, к плечам. Тело будто налилось силой, стало легче.

— Открой глаза и встань.

Я встал. И чуть не подпрыгнул до неба — потому что ноги сами выбросили тело вверх, словно я весил не тридцать килограммов, а десять.

— А теперь аккуратно, — усмехнулся Мару. — Попробуй пройтись.

Я сделал шаг. Обычный, как всегда. Но нога ушла в землю по щиколотку — слишком сильно наступил.

— Ману надо дозировать, — объяснил Мару. — Не лей её сразу всю. Тонкий ручеёк, понял? Если будешь её так бездумно расходовать, она быстро закончится.

Я кивнул. Попробовал снова — шагнул мягче, контролируя поток. Получилось. Ещё шаг, ещё. Через минуту я уже шёл почти нормально, только быстрее обычного.

— Бежать пробуй, — предложил Мару.

Я побежал.

Ветки хлестали по лицу, но я не замечал — ветер свистел в ушах, деревья проносились мимо, а я летел, как выпущенная из лука стрела. Никогда в жизни я не бегал так быстро.

— Хватит! — крикнул Мару, и я остановился, проскользив по траве ещё пару метров.

— Это... — выдохнул я. — Это невероятно.

— Тривиальное усиление, — отмахнулся Мару. — Любой маг второго уровня так может. Но ты ребёнок, и тело у тебя слабое, так что не увлекайся. Минута такого бега — и выдохнешься.

Я проверил свои ощущения — действительно, усталость накатывала, но не такая, как после огня. Другая, мышечная.

— Стоп, маг второго уровня? Но я же первого!

— Первого, но за счёт того что я помогаю тебе с контролем, напрямую вмешиваясь в твой поток маны, ты способен на это. Так что не зазнавайся.

＊＊＊

До вечера я тренировался. Бегал, прыгал, пробовал поднимать тяжёлые ветки. Мару подсказывал, поправлял, ругался, когда я перебарщивал. К закату я мог пробежать с усилением минут пять — и это считалось прогрессом.

— Неплохо для начала, — признал Мару. — Но имей в виду: это территория эльфов, так что особо не расходись.

Я замер.

— Эльфов? Тех самых, с длинными ушами?

— Ага, — кивнул он. — Лес я сразу узнал. Структура особая, концентрация маны выше, чем в людских землях. Деревья старше, мох гуще, и птицы поют иначе. Мы во владениях Аркании.

— Королевство эльфов? — переспросил я, вспоминая географию. — Но оно же на краю континента!

— Ну да, так они же все равно рядом, просто с другой стороны реки. Течением тебя вынесло на эти земли.

— Это плохо?

— Это не хорошо и не плохо. — Мару пожал плечами. — Эльфы людей не любят, это правда. Со времён того тирана, триста лет назад, они закрыли границы. Но детей они не трогают. Обычно. Насколько я знаю, тот тиран в итоге убил жену нынешнего Ями.

— Ями? — непонимающе переспросил я.

— Да, Ями. Ями — титул, который можно получить только от предыдущего Ями. Это воины, которые превзошли саму смерть. Ну, или что-то в этом роде.

— Ты сам не знаешь о них?

— Просто никогда не интересовался, они мне не интересны. Хоть и сильны, но мы не пересекались. — Мару усмехнулся. — Но эльфийский Ями — это серьёзно. Если он до сих пор жив, а эльфы живут долго, то триста лет для него не срок. Так что лучше нам не попадаться ему на глаза.

Я переваривал информацию. Ещё один кусочек мира вставал на место.

— Значит, нам нужно просто пройти через их лес и выбраться к людям?

— В идеале — да. — Мару посмотрел на темнеющее небо. — Но давай для начала переживём эту ночь. Завтра будет новый день, а там разберёмся. К тому же чтобы вернуться на территорию людей, нужно будет как-то перебраться через реку Хокку.

— Хокку?

— Да, так называется та река, в которую ты упал.

Я кивнул, подбросил веток в костёр и устроился поудобнее.