Опасности не прекращаются?

Глава 1: Опасности не прекращаются?

— Осторожно, мана-звери атакуют!

Крик Гранца прозвучал как раскат грома в тихом лесу. Мгновение назад всё было спокойно, а теперь воздух наполнился зловещим рычанием и лязгом когтей о камни.

Я вскочил в повозке, инстинктивно хватаясь за меч. Селина тут же прижала меня к себе, заслоняя спиной.

— Сиди тихо! — приказала она, и в её голосе впервые за долгое время я услышал страх. Видимо, эти события нанесли ментальный удар не только мне.

Из-за деревьев вылетела стая. Серые, массивные тени, двигающиеся слишком быстро для обычных волков. Их глаза горели тусклым красным светом, а из пастей, полных острых клыков, капала слюна, шипя при контакте с землёй. Мана-волки. Первый уровень. Низшие твари, но для обычного человека — смертельная угроза.

Мана-звери — это звери, эволюционировавшие под влиянием маны из окружающей среды. Примерно как и маги. Мана-звери делятся на пять уровней, как и маги, хотя уровней всего семь, но о последних двух я ничего не слышал от отца, а в книгах об этом не пишут — слишком опасная и закрытая информация.

Волков было не меньше пятидесяти. Аномально огромная стая.

— В круг! — заорал Гранц, натягивая лук. — Защищайте повозки!

Охранники спешились, сбиваясь в оборону. Засвистели стрелы. Первый волк рухнул, пронзённый в глаз, но остальные даже не замедлились.

Рейнольд оказался в самой гуще. Его меч сверкнул в сумраке леса, разрубая морду подскочившей твари. Волк взвизгнул и покатился по земле, но на его месте уже были двое. Отец не привык полагаться на магию в бою, предпочитая проверенный меч — и сейчас это было видно как никогда.

— ЛИАМ! — успел крикнуть отец, прежде чем ему пришлось уйти в перекат, уворачиваясь от клыков.

Я смотрел и не мог отвести взгляд. Это был не тот отец, что учил меня правильно держать меч во дворе. Это был воин. Каждое его движение было выверено годами тренировок и настоящих битв. Он не тратил силы на лишние движения — только рубящие, только колющие, только туда, где плоть легче пронзить.

Одного волка он встретил прямым ударом в грудину, пробивая насквозь. Второму, прыгнувшему со спины, умудрился снести полчерепа разворотом без торможения. Кровь мана-зверей забрызгала его лицо, но он даже не моргнул.

Гранц стрелял с фланга. Его лук пел тетивой без остановки. Стрелы ложились точно — в глаза, в горло, в суставы. Я видел, как он за долю секунды оценивал траекторию и выпускал смерть. Пятеро волков уже корчились на земле с его подарками в черепах.

Рядом с Гранцем сражались трое охранников. Один упал, но тут же вскочил — волк лишь порвал ему куртку, не достав до тела. Второй орудовал топором, рубя лапы и морды с тупой методичностью мясника.

Но самое страшное творилось там, где стояла Селина.

Мама не пошевелилась. Она стояла у повозки, вытянув руку вперёд, и её глаза горели ровным синим светом. Я почувствовал, как воздух вокруг неё завибрировал, насыщаясь маной. Селина была полностью сосредоточена на заклинании и не замечала ничего вокруг — ни криков, ни моего выкрика. А потом...

— Огонь! — выдохнула она.

И лес полыхнул.

Огненная стена взметнулась перед повозками, отсекая трёх волков, пытавшихся зайти с тыла. Твари взвизгнули, когда пламя лизнуло их шкуры, и откатились назад, но двое уже корчились в агонии, сгорая заживо.

Я смотрел на мать и не узнавал её. Добрая, ласковая Селина, которая пекла пироги и лечила мои синяки, сейчас стояла и хладнокровно жарила живых существ заживо. Честно говоря, это было завораживающе.

«Стоп, даже если они монстры, почему я не чувствую омерзения от убийства?»

А потом один из волков прорвался.

Он вылетел из-за соседней повозки — огромный, матёрый, с бельмом на левом глазу. Видимо, вожак. Он нёсся прямо на Селину, целясь в незащищённую спину.

— МАМА! — заорал я, выпрыгивая из повозки раньше, чем успел подумать.

Меч сам прыгнул в руку. Артефакт отозвался жаром, вытягиваясь до нормальной длины. Я встал между волком и матерью, выставив клинок перед собой.

Зверь прыгнул.

Я ударил.

Всё, чему учил меня отец, все эти месяцы изнурительных тренировок, весь пот и боль — сжались в одно мгновение. Ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, удар снизу вверх, вкладывая вес тела.

Чёрный клинок вошёл волку под грудную клетку и вышел из спины.

Тяжёлая туша протаранила меня, сбивая с ног. Я упал на спину, придавленный сотней килограммов мёртвой плоти. Горячая, вонючая кровь заливала лицо, но мама была в порядке.

— ЛИАМ! — Селина упала на колени рядом, отбрасывая тушу рукой, усиленной магией. — Сынок! Сынок, ты...

— Я в порядке, мам, — прохрипел я, выплёвывая чёрную жижу. — Просто... тяжело.

Она рассмеялась сквозь слёзы и прижала меня к себе.

Когда я смог подняться, бой уже заканчивался. Последнего волка добивал Гранц — прижал к земле выстрелом в шею и добил ножом.

Рейнольд стоял посреди поляны, тяжело дыша, опираясь на меч. Его одежда превратилась в лохмотья, но сам он, кажется, даже не был ранен. Только пара царапин на руках, которые уже перестали кровоточить.

— Все живы? — спросил он, оглядываясь.

— Трое раненых, — отозвался Гранц, пересчитывая своих людей. — Но легко. Пара укусов, у одного рука сломана. А так... — он посмотрел на груду волчьих тел. — Пятьдесят две твари. Неплохо для одного дня.

— Это не просто нападение, — Рейнольд подошёл к ближайшему трупу и носком сапога перевернул его. — Смотри. У них клейма.

Я подошёл ближе, присел на корточки, разглядывая. На внутренней стороне уха волка действительно был какой-то знак. Похоже на руну, выжженную магией.

— Это клеймо подчинения, — тихо сказала Селина. — Их контролировали. Кто-то специально направил стаю на караван.

Гранц выругался длинно и заковыристо.

— Значит, это не случайность. Кому-то очень не хочется, чтобы мы дошли до Некры.

— А что вы везёте? — наконец не выдержал и спросил Рейнольд.

— Нууу, на самом деле это мана-камни.

— Мана-камни?

— Да, это особые мана-камни. Видимо, кто-то хочет перехватить наш товар.

— Особые? — заинтригованно спросил Рейнольд.

— Ага. Ты слышал, что в Уфе открылось подземелье?

— Подземелье? Серьёзно?

— Ага, это подземелье четвёртого уровня. Именно оттуда мы и везём эти красные мана-камни.

— Красные?

— Ага, но большего не скажу, — с ухмылкой произнёс Гранц.

«Красные мана-камни, — подумал я, — это же те самые камни с предрасположенностью к огню из „Руководства по магии“. Отец рассказывал, что такие на вес золота».

Поняв, что сказал лишнего, он натянуто улыбнулся и отошёл к своим людям — перевязывать раненых и подсчитывать потери.

Рейнольд проводил его задумчивым взглядом, но расспрашивать не стал. В конце концов, у каждого караванщика есть свои секреты. Даже если эти секреты пахнут красными мана-камнями из подземелья четвёртого уровня.

Селина тем временем оттирала с моего лица чёрную кровь тряпкой, смоченной в воде из фляги.

— Глупый, — бормотала она, но в голосе не было злости. — Зачем выскочил? Я бы справилась.

— Я знаю, мам. Но не мог просто сидеть.

Она лишь вздохнула.

＊＊＊

Два дня прошли на удивление спокойно.

После того нападения лес словно выдохнул, признавая нашу победу. Звери не появлялись, даже обычные, не мана-мутированные. Только птицы изредка перекликались в вышине да ветер шумел в кронах.

Караван двигался спокойно. Утром — подъём, быстрый завтрак всухомятку, и в путь. Днём — короткий привал, чтобы напоить лошадей и дать людям размяться. Вечером — остановка на ночлег, костры, похлёбка из общего котла и тяжёлый сон под охраной выставленных часовых.

Я почти не вылезал из повозки. Сказывалась усталость после того боя — не столько физическая, сколько ментальная. Всё-таки убить живое существо, пусть даже мана-зверя, в пять лет — это тебе не игрушки. Даже если внутри тебе тридцатник. Странное чувство — когда тело ребёнка не поспевает за памятью взрослого.

Селина ворчала, что я слишком много сплю, но кормила с ложечки кашей и не дёргала лишними разговорами. Рейнольд периодически заглядывал под полог, проверяя, всё ли в порядке, и снова уезжал к Гранцу — они о чём-то подолгу шептались в голове колонны.

Я не вслушивался. Уши, конечно, грел, но разговоры были скучные — про логистику, про цены на мана-камни в столице, про то, сколько можно выручить и не обманет ли местный купеческий синдикат.

Скукотища.

На второй день к вечеру Гранц устроил настоящий пир — зарезал барана, которого вёз, как выяснилось, для подкупа столичной стражи. Но после нападения решил, что живые люди дороже мёртвых бумажек.

— Ешьте, ребята! — орал он, раздавая куски дымящегося мяса. — Завтра в горы заходим, там уже не до жиру!

Народ оживился. Даже охранники, обычно хмурые и молчаливые, позволили себе по рюмке какой-то мутной самогонки, которой с ними поделился возница одной из повозок.

Рейнольд тоже выпил, но совсем чуть-чуть. Сказал, что в горах нужна трезвая голова.

Я жевал мясо и смотрел на звёзды. Они здесь были совсем другие — не такие, как над Юноной. Ярче, крупнее, и Млечный Путь тянулся через всё небо толстой светящейся полосой.

— Красиво, правда? — тихо спросила Селина, садясь рядом.

— Ага.

— Знаешь, в детстве я думала, что это след от саней Бога Времени. Бабушка рассказывала, что он каждую ночь объезжает свои владения и проверяет, всё ли в порядке.

— А на самом деле?

— А на самом деле — просто камни. Огромные раскалённые камни в небе. Маги так говорят.

Я улыбнулся. Научный подход даже в этом мире существовал.

＊＊＊

Утро третьего дня встретило нас туманом.

Густым, молочным, липнущим к коже и застилающим видимость на пару метров. Холод пробирался под одежду, заставляя ёжиться даже лошадей.

— Держитесь ближе! — крикнул Гранц. — Не растягиваться! В таком тумане легко потеряться!

Караван сжался в плотную колонну. Повозка за повозкой, лошадь за лошадью. Охранники спешились и вели коней под уздцы, чтобы те не споткнулись на невидимой дороге.

Мы въезжали в горы Химе.

Дорога здесь была старой, каменистой, местами осыпавшейся. Слева — скалистая стена, поросшая мхом и корявыми соснами. Справа — обрыв, в котором даже туман не скрывал глубины.

Я выглянул из-под полога и чуть не отшатнулся. Где-то далеко внизу, сквозь разрывы белой пелены, шумно неслась быстрая река.

— Далеко упадёшь, если сорвёшься, — прокомментировал Рейнольд, подъехавший ближе. — Так что сиди смирно.

— Сижу, — буркнул я, прячась обратно.

К полудню туман начал рассеиваться. Солнце пробилось сквозь белую мглу, осветив каменистые склоны и узкую ленту дороги. Стало теплее, даже жарковато — горы есть горы, здесь климат всегда сюрприз.

Гранц объявил привал на небольшой площадке, где дорога расширялась, позволяя разминуться двум повозкам. Люди выдохнули, разминая затёкшие ноги. Кто-то достал сухие пайки, кто-то просто лёг на камни, греясь на солнце.

Рейнольд отошёл к краю обрыва и долго смотрел вниз, на расстилающуюся долину. Я подошёл к нему, стараясь не шуметь.

— Пап, о чём думаешь?

— О том, сынок, что слишком тихо сегодня, — ответил он, не оборачиваясь. — В горах всегда должно быть что-то слышно. Птицы, звери, ветер хотя бы. А тут... вакуум.

Я прислушался. Действительно, тишина стояла неестественная. Даже камни не шуршали под ногами.

— Это плохо?

— Это значит, что либо звери чуют что-то страшное и разбежались, либо...

Рейнольд не договорил.

Из-за поворота дороги, того самого, который мы только что миновали, донёсся тяжёлый грохот. Сначала я подумал, что обвал, но звук был слишком ритмичным.

— ГРАНЦ! — заорал Рейнольд, разворачиваясь.

Но было поздно.

Из тумана, который ещё висел в низине за нашими спинами, вылетели всадники. Дюжина, не меньше. Тяжёлая кавалерия — кони в попонах, всадники в кожаных доспехах, поверх которых наброшены тёмные плащи. Лиц не разглядеть — скрыты капюшонами и банданами.

Передний всадник осадил коня в десяти метрах от каравана. Остальные рассыпались полукругом, перекрывая дорогу и отрезая путь к отступлению.

— В круг! — снова крикнул Гранц, хватаясь за лук. — Щиты к бою!

Охранники метнулись к повозкам, выхватывая оружие. Рейнольд встал рядом с Гранцем, меч наголо. Селина спрыгнула с повозки и встала за их спинами, готовая плести заклинания. Я остался под пологом, сжимая меч и стараясь дышать тихо.

— Дороги перекрыты, — спокойно произнёс передний всадник. Голос низкий, с хрипотцой. — Сопротивление только затянет вашу смерть. Отдайте груз — и уходите живыми.

Гранц всмотрелся в лицо говорившего. Тот, словно почувствовав взгляд, стянул капюшон.

— Дарвин, — выдохнул Гранц. В голосе не было удивления. Только усталость. — Я должен был догадаться.

Человек, которого назвали Дарвином, усмехнулся. Лет сорок, коротко стриженные светлые волосы, шрам через левую бровь. На поясе — два меча, на спине — арбалет.

— Три года, Гранц. Три года я ждал момента, чтобы перехватить тебя на тракте. Ты стал осторожен. Умён. Но горы Химе — моя территория.

— Твоя территория была в борделях Уфы, пока тебя не вышвырнули оттуда поганой метлой, — огрызнулся Гранц. — Что, до купцов дошёл? Опустился совсем?

Дарвин не обиделся. Только шире улыбнулся.

— Я поднялся, старый друг. В прямом смысле. Теперь у меня своя стая. И мы берём дань со всех, кто идёт через горы. Вы — не исключение.

Рейнольд шагнул вперёд, закрывая Гранца плечом.

— Нас шестнадцать, — спокойно сказал он. — У тебя двенадцать. Если начнётся заварушка, твои парни лягут здесь. Все до одного. Тебе это надо?

Дарвин оценивающе посмотрел на отца. Опытный взгляд профессионала, прикидывающего шансы.

— Ты из ордена, — сказал он не спрашивая. — Белые Львы? По выправке видно. Но ты староват для действующего. В отставке? Беглый?

— Не твоё дело.

— Моё, раз ты встал на моей дороге. — Дарвин перевёл взгляд на Гранца. — Я знаю, что ты везёшь, Гранц. Красные камни. Хороший товар. В столице за них дадут целое состояние. Но до столицы ещё доехать надо. А здесь и сейчас — я. Отдай камни, и я даже оставлю вам одну повозку, чтобы довезли раненых до ближайшего трактира.

— Пошёл ты, — сплюнул Гранц.

Дарвин вздохнул, будто разочарованный в неразумных детях. Поднял руку — и его всадники синхронно натянули луки.

— Последнее слово?

Ответом ему был свист стрелы Гранца, вонзившейся в шею крайнего всадника.

Бой начался.

Дальше всё смешалось в кровавую кашу.

Я выпрыгнул из повозки и прижался к колесу, выглядывая из-за него. Селина уже плела заклинание — я видел, как воздух вокруг её рук засветился синим.

— Порыв! — крикнула она, и ударная волна сбила двоих всадников с лошадей.

Рейнольд рванул вперёд, в самую гущу. Его меч описал дугу, снося голову первому, кто попытался атаковать с коня. Лошадь взвизгнула и понесла, сбрасывая труп.

Гранц стрелял без остановки. Лук в его руках пел непрерывно — стрела за стрелой, стрела за стрелой. Трое бандитов уже валялись на земле с его подарками в глазах и горле.

Охранники каравана бились отчаянно. Топорщик, тот самый мясник, зарубил двоих, прежде чем ему вспороли живот. Он упал на колени, но успел метнуть топор в спину убегающего врага — попал между лопаток.

— НАЗАД! — заорал Дарвин, спешиваясь. — Спешиться и в кольцо!

Бандиты поняли, что верхом против лучников и мага — самоубийство. Они спрыгнули с лошадей, сбиваясь в группу. Двое прикрывались щитами, трое стреляли из-за их спин, остальные готовили мечи.

Рейнольд не дал им построиться. Он врезался в строй как таран. Меч в правой, кинжал в левой — он работал сразу двумя руками, и каждое движение заканчивалось кровью.

Одному разрубил ключицу — тот упал с перекошенным лицом. Второму вспорол бедро — перебил артерию, бандит заорал и завалился, зажимая рану. Третьего просто ткнул мечом в глаз, когда тот неуклюже ткнулся щитом.

— ДЕРЖИ ЕГО! — заорал Дарвин.

Трое бандитов навалились на Рейнольда. Он ушёл в перекат, но один успел полоснуть его по плечу. Кровь брызнула, но отец даже не замедлился. Вскочил, рубанул наотмашь — и голова нападавшего покатилась по камням.

Селина ударила огнём. Трое бандитов вспыхнули заживо, с воем катаясь по земле. Запах горелого мяса ударил в нос, но я не отводил взгляда.

Гранц бился с Дарвином. Старые знакомые, старые враги — они кружили друг вокруг друга, обмениваясь ударами. Меч против меча. Дарвин был быстр, опытен, но Гранц был злее.

— ТЫ УБИЛ МОИХ ЛЮДЕЙ! — орал Дарвин, рубя сплеча.

— ТЫ ПЕРВЫЙ НАЧАЛ! — Гранц парировал и тут же контратаковал, целя в шею.

Дарвин ушёл, но потерял равновесие. Гранц не упустил момента — рубанул по ноге, подрезая сухожилие. Дарвин заорал и рухнул на колено.

— ПЛОХОЙ ХОД, — выдохнул Гранц и вогнал меч ему в горло.

Дарвин захрипел, забился, но Гранц навалился всем телом, дожимая лезвие. Хруст позвонков — и бандит затих.

Я увидел, как один из бандитов целится из арбалета в спину отца. Рейнольд добивал последнего, не видя угрозы.

Я выскочил из-за колеса и побежал.

— ПАПА!

Он обернулся на крик. Арбалетчик выстрелил.

Я взмахнул мечом.

Болт ударил в лезвие и отрикошетил в сторону, чиркнув по моей щеке. Кровь брызнула, но я даже не почувствовал боли.

Рейнольд развернулся и метнул кинжал. Арбалетчик упал с пробитым горлом.

А я... Я полетел с обрыва.

Нога ушла куда-то в пустоту — край обрыва, который я не заметил в пылу боя, оказался прямо подо мной. Камень осыпался, я взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, и полетел вниз.

— ЛИА-а-а-ам! — крик отца оборвался где-то наверху, заглушённый свистом ветра.

Я падал.

Тело переворачивалось само, я видел то небо, то скалы, то белый туман, клубящийся далеко внизу. Холодный воздух бил в лицо, вышибал слёзы, мешал дышать. Меч выпал из руки — чёрная искра мелькнула где-то рядом и исчезла.

«Вот и всё, — пронеслось в голове. — Вторая жизнь оказалась короче первой».

Я попытался закричать, но ветер заткнул рот ледяной ладонью. Туман приближался. Сейчас я врежусь в воду или в камни — и конец.

И тут раздался голос.

— Эх, мальчишка, — устало, почти раздражённо. — Снова ты доставляешь мне проблемы. Как же ты задолбал.

Моё тело перестало падать.

Точнее, падение замедлилось — резко, до такой степени, что внутренности едва не вылетели наружу. Я завис в воздухе, окружённый туманом, и почувствовал, как что-то вырывается наружу.

Из моей груди ударил свет.

Белый. Ослепительно белый, как то пламя, которым я спалил Вельза. Пусть и отрывками, но я помню его. Он вырвался наружу неконтролируемым потоком, рассеивая туман вокруг. Я увидел скалу, стремительно приближавшуюся снизу, и в тот же момент свет сгустился вокруг меня, формируя барьер.

Сфера. Прозрачная, но плотная, пульсирующая энергией. Она обволокла меня со всех сторон, и я с глухим ударом врезался в воду горной реки.

Холод обжёг кожу, но барьер держал. Я чувствовал его каждой клеткой тела — тонкую плёнку между мной и смертью. Течение потащило меня вниз по реке, переворачивая, швыряя о камни, но сфера гасила удары, перекатывая меня, как шарик в стеклянной банке.

— Расслабься, — голос звучал уже внутри головы. — Дай мне контроль. Я вытащу тебя.

И я расслабился. Потому что не было сил сопротивляться.

Моё тело перестало быть моим. Я смотрел на проплывающие скалы чужими глазами, чувствовал, как руки сами выставляются вперёд, корректируя движение сферы, уводя от особо острых камней. Течение несло нас всё быстрее, река сужалась, превращаясь в каньон, но сфера держала удар за ударом.

Сознание угасало. Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в темноту, — ослепительная вспышка, вырвавшаяся из сферы и ударившая в скалу надо мной. Каменная глыба взорвалась крошевом, и я снова полетел вниз, уже в водопаде, срываясь с многометровой высоты...