Потемнение

Глава 21. Потемнение

«Пожалуйста, не темней T_T»

Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

На восьмой день рождения Лу Цаньжань подарили говорящего плюшевого мишку. Если нажать ему на сердце, он несколько раз повторял голосом родителей «Я люблю тебя».

Когда папа с мамой были слишком заняты, чтобы проводить с ней время, Лу Цаньжань перед сном нажимала на плюшевого мишку, слушала, как он говорит «я люблю тебя», и засыпала с чувством полного удовлетворения.

Если не считать родителей, любовных записок и приставаний, это был первый раз, когда Лу Цаньжань услышала слова «я тебя люблю» от дорогого ей человека.

Хоть они и проскочили в его фразе почти случайно.

Шумел дождь, а под чёрным зонтом видимые только ей сердечки падали вниз, словно дождевые капли.

Лу Цаньжань протянула руку и осторожно коснулась пальцем его груди в том месте, где находится сердце.

Она и сама не знала, зачем так сделала. Ей просто захотелось. Очень-очень сильно.

Лян Юаньчжэн сказал: «Я люблю тебя».

Она нажала ещё раз.

Он повторил: «Я люблю тебя».

Ещё одно нажатие.

Лян Юаньчжэн: «Я люблю тебя».

Лу Цаньжань уже собиралась убрать руку, но Лян Юаньчжэн перехватил её запястье.

— Почему остановилась? — сказал он, опуская на неё взгляд. — Больше не нравится?

— Испугалась, что батарейка сядет, если нажимать слишком долго, — У Лу Цаньжань пересохло в горле, она чувствовала головокружение и невесомость, словно парила на большой высоте. — Я слышала, что человек может услышать эти слова только ограниченное количество раз.

— Тогда я возьму их в кредит, — ответил Лян Юаньчжэн. — А ты, Цаньжань? На кого ты потратишь свой лимит признаний?

С каждым словом хватка на её запястье становилась всё крепче, но Лу Цаньжань не чувствовала никакого дискомфорта, только спокойствие и счастье. Она понимала, что его чувства вышли из-под контроля, как давно собиравшийся ураган, но она сама находилась в безопасности в самом его центре.

Лу Цаньжань тоже хотела сказать «я тебя люблю», но эти слова будто бы не передавали всей серьёзности её чувств. Ей хотелось сказать Лян Юаньчжэну: «Знаешь, давным-давно моя “тайная влюблённость” была очень демонстративной, но когда я полюбила тебя по-настоящему, то боялась сказать об этом кому бы то ни было».

Ей хотелось рассказать ему, как в знойные летние дни она выписывала в дневник отдельные иероглифы его имени; рассказать, как она не осмеливалась поздороваться с ним, но всё же надеялась, что он узнает её в толпе; рассказать, как когда он упал, ей захотелось, чтобы никогда дождь не заканчивался; рассказать, как из-за него она полюбила мешковатую школьную форму, а начало учебного года стало для неё самым желанным событием…

Долгие годы сокрытия своих чувств, осторожности и неудержимой надежды, тихая радость и горечь после мимолётных встреч, изнуряющие ночные размышления… Он сделал её юность не такой скучной и наполнил смыслом её заурядную жизнь. В те дни, наполненные трепетом первой любви, будто бы сам воздух переливался радужным сиянием.

Так долго.

Так сильно.

Как всё это можно было выразить простыми словами «я тебя люблю»?

Большой палец Лян Юаньчжэна лежал на том месте, где бился её пульс.

— Наверное, я не такой, каким ты меня представляешь, — сказал он. — Не знаю, что ты обо мне думаешь, но настоящий я наверняка хуже.

Лу Цаньжань пробормотала: «Что?»

— Поэтому, — продолжал он. — Если я когда-либо причиню тебе дискомфорт, пожалуйста, скажи мне об этом. Я могу исправиться. Вряд ли достигну идеала, но буду стараться изо всех сил. Я люблю тебя.

Эти три слова были словно заклинание, способное её удержать, и он произносил их медленно, нерешительно.

Молчание и колебания Лу Цаньжань выбивали его из колеи, а неуверенность разрасталась будто мох в сырой дождливый день.

О чём она думала? Он не мог прочитать её мысли, не мог их даже представить.

Это был мимолётный флирт от скуки? Иллюзия взаимности, созданная недоговорённостями? Или теперь, когда она увидела его настоящего, розовые очки разбились, кумир рухнул с пьедестала, и ей хочется бежать со всех ног, чтобы никогда больше его не видеть?

Нет.

Ты должна любить меня.

Так же, как и я всегда любил тебя.

Тёмный взгляд Лян Юаньчжэна был прикован к Лу Цаньжань.

Он повторил: «Я люблю тебя».

Теперь эти слова прозвучали с непоколебимой твёрдостью.

Я верю, что любовь — это инстинкт, а не игра.

Если бы я только мог удержать тебя…

Ты должна быть со мной, раз ты не отвергаешь меня, раз я так сильно и глубоко тебя люблю.

Его неопределённые желания при её молчаливом согласии становились всё более определёнными. В этот момент он был полон решимости всё неизвестное и невозможное сделать возможным.

Во что бы то ни стало… Во что бы то ни стало, Лян Юаньчжэн хотел быть с ней и хотел, чтобы она была с ним.

Дождь всё усиливался.

Густой весенний ливень обрушился на бесплодную землю.

Губы Лу Цаньжань дрогнули: «Староста».

Покрывшись мхом, Лян Юаньчжэн застыл в ожидании приговора.

Вот что значит любовь: когда ты даёшь другому человеку право решать свою судьбу.

— Я всегда любила тебя. Возможно, даже дольше, чем ты думаешь, — сказала Лу Цаньжань. — Я всё думала, как об этом сказать, потому что это такая долгая история. Я люблю тебя не из-за того, что ты хорошо ко мне относился. Я полюбила тебя ещё до того, как ты меня узнал.

Она говорила быстро, ведь стоило ей хоть немного замедлиться, как яркие, алые, пульсирующие сердца над головой Лян Юаньчжэна стремительно чернели…

Хотя Лу Цаньжань и не знала, о чём именно он думал, но понимала, что ей нужно немедленно выразить свои чувства.

Только не черней, Лян Юаньчжэн!

— Я люблю тебя уже очень давно, — продолжила она. — Определённо дольше, чем ты меня.

Мох вдруг превратился в пышно цветущие розы.

А вороны над его головой обернулись чирикающими сороками.

Лян Юаньчжэн повторил: «Определённо дольше, чем я тебя?»

— Ага, — ответила Лу Цаньжань. — Иначе тебя можно было бы заподозрить в пристрастии к малолетним.

Лян Юаньчжэн замолчал, пытаясь осмыслить значение слов Лу Цаньжань.

Ветер и дождь бушевали так громко, что её тихий голос был едва различим, и всё же он отчётливо слышал каждое слово.

— Не то чтобы я пыталась с тобой в этом соревноваться… Но, если честно, — продолжала она. — Я любила тебя и восхищалась тобой, ещё когда ты учился в старшей школе.

Лян Юаньчжэн попытался упорядочить в голове эту запутанную хронологию: «Но мы же тогда даже не общались».

Он даже не помнил Лу Цаньжань в то время.

Его первое впечатление о ней сложилось лишь после выпускных экзаменов, когда он стал студентом в университете её мечты...

— Да, — тут же подхватила Лу Цаньжань, увидев, что сердца над головой Лян Юаньчжэна перестали чернеть. — В то время мне больше нравилась твоя внешность… и сейчас тоже нравится! То есть, я имею в виду, не только она. Ты усердный и трудолюбивый, у тебя хороший характер, и ты нравился мне всё больше и больше, пока я не полюбила тебя по-настоящему.

 Лян Юаньчжэн уловил только последнее слово: «По-настоящему?»

— Именно так, — попыталась объяснить Лу Цаньжань, но всё это было слишком сложно, а у неё не было времени на раздумья, так что слова слетали с языка сами собой: — Тогда я была ещё очень юной, и, конечно, не понимала, что такое настоящая любовь. Но ты, без сомнений, с первой секунды мне понравился, хоть ты меня даже не запомнил. А потом, помнишь? Я училась в выпускном классе, и наша классная руководительница пригласила тебя, чтобы подбодрить нас. И когда я увидела тебя тогда, то снова потеряла голову… Хотя в школе и запрещались ранние отношения, я всё равно была влюблена в тебя целый год, и изо всех сил готовилась к экзаменам, чтобы поступить в университет А, и даже хотела изучать медицину, чтобы учиться с тобой на одном факультете и у меня было больше поводов сблизиться с тобой…

Лян Юаньчжэн слушал её, приходя во всё больший шок.

Он спросил: «С тех самых пор?»

— Да, — энергично закивала Лу Цаньжань. — Всегда, всегда.

— Мы ходили на один факультатив, — сказал Лян Юаньчжэн. — Ты помнишь?

— Помню, очень хорошо помню, — ответила Лу Цаньжань одновременно с радостью и почти детской обидой. — Я была так счастлива, но ты, кажется, совсем меня не замечал. Я не решалась подойти к тебе, потому что боялась выдать свои чувства, боялась тебя оттолкнуть…

Ветер колыхал чёрный зонт, и Лян Юаньчжэн всё ближе и ближе подходил к Лу Цаньжань. Он склонил голову и правой рукой осторожно коснулся её щеки. Лу Цаньжань подняла к нему лицо. Её душа была переполнена медовой сладостью, но отчего-то ей очень-очень сильно хотелось плакать.

Лян Юаньчжэн прошептал «Прости» и склонился к ней. Лу Цаньжань резко вытянула руку и накрыла его губы.

Ещё одно сердечко над его головой почернело.

— Подожди, подожди, я не это имела в виду! — Лу Цаньжань торопливо достала из кармана освежающий дыхание леденец. — Прости, подожди немного…

Если бы она знала, что сегодня они поцелуются, то почистила бы зубы семь раз после обеда!!! Нет, ещё с утра бы записалась к стоматологу на чистку, использовала бы и щётку, и зубную нить, и ополаскиватель, и жвачку…

Неловко засунув леденец в рот, она с тревогой подумала, не слишком ли это было нарочито.

Лян Юаньчжэн спокойно за ней наблюдал.

Красные и чёрные сердца над его головой — половина тех и половина других — покачивались на ветру.

Лу Цаньжань убрала ладонь с его губ, обеими руками обвила его шею, приподнялась на носочки и решительно поцеловала.

И они одновременно ощутили кисло-сладкий вкус лайма и мяты.

Сюжетная пасхалка:

Проезжающий мимо хозяин грибного ресторана “Чжэнцзи” увидел двух целующихся под чёрным зонтиком людей.

Один из них был очень похож на доктора Ляна.

…Да какая разница. Главное — месть.

Свернув за угол, он остановил машину. Шрамоголовый и Заика сидели на корточках, укрывшись от дождя под карнизом. Вооружившись обрезанной стальной трубой, хозяин вылез из машины. Подойдя ближе, он увидел, как к ним медленно приближается физрук с зонтиком.

Дождь густой пеленой заливал всё вокруг.

Четыре пары глаз встретились друг с другом и все сразу всё поняли.

— Так это у вас тут назначена сделка, — сказал хозяину Шрамоголовый, озарённый внезапной догадкой. — Надо было ещё тогда тебя прикончить.

Хозяин смотрел на физрука, но трубу направил в сторону Шрамоголового и Заики: «Так и знал, что вы в сговоре».

Физрук настороженно нахмурил брови, глядя на хозяина: «…Значит, ты специально прятал грибы… Что тебя связывает с тем студентом? Что вы втроём тут делаете?»

Заика вскочил на ноги: «Д-да-давай!»

Физрук среагировал мгновенно, выхватив нож и ударив им хозяина.

Хозяин не отставал, замахнувшись стальной трубой и треснув ей Шрамоголового.

Шрамоголовый с рёвом вмазал кулак в лицо физрука: «Отдай грибы!»

Заика остолбенел и наконец закончил фразу: «Да-давайте… сначала… в-всё о-обсудим!!!»