Ливень

Глава 18. Ливень

Ложь во благо

О том, что Лян Юаньчжэн ударил Чэнь Ваньли, Лу Цаньжань узнала только после контрольной.

Чэнь Ваньли сам сообщил ей эту новость.

— Придумай мне оправдание, — сказал он ей. — Это твой кумир меня так изукрасил. Вечером ко мне приедет отец, и когда он увидит синяки на моём красивом лице, то спросит, что случилось… И что мне ему ответить? Разберись с этим сама… Да не волнуйся ты, я его не трогал. Хм, я бы никогда не опустился до насилия.

Лу Цаньжань не верила своим ушам: «Кто-кто тебя ударил?»

— Твой кумир, — повысил голос Чэнь Ваньли. — За все эти годы моя мать трижды меняла религию, а ты продолжаешь поклоняться тому же идолу… Лян Юаньчжэн. Это он меня ударил. Два раза, оба в правую щёку. Или ты не понимаешь по-китайски? Мой китайский для тебя слишком сложный?

Лу Цаньжань остолбенела: «Почему ты ведёшь себя так трусливо и нагло одновременно?»

— Спроси лучше у своего… а, ладно, — злобно проговорил Чэнь Ваньли. — Быстро придумай мне оправдание, в конце концов, ты с детства так делала. А теперь меня ударил Лян Юаньчжэн, и ты несёшь за это ответственность. У меня нет времени препираться с тобой, вот и всё. Скажи мне, как придумаешь оправдание.

В одном Чэнь Ваньли был прав.

С самого детства Лу Цаньжань придумывала для него множество небылиц, которые он мог использовать для объяснений перед своим отцом, профессором Чэнем.

В детстве Лу Цаньжань очень боялась профессора Чэня, сурового и молчаливого человека, который часто бил Чэнь Ваньли. Их семьи жили по соседству. Когда Лу Цаньжань было шесть-семь лет, госпожа Лу Цифэн была занята бизнесом, а Ли Синьсинь много путешествовал, собирая материалы для своих книг, и профессор Чэнь с его женой, тётей Мэн, присматривали за ней какое-то время.

Тётя Мэн была хрупкой и доброй домохозяйкой, воплощением образа добродетельной супруги и любящей матери, воспетого писателями старшего поколения. Она всегда говорила тихо и неторопливо, никогда не повышала голоса на детей. Профессор Чэнь вообще редко обращал на Лу Цаньжань внимание. Хоть он этого и не показывал, но Лу Цаньжань чувствовала, что детей он не любит — и она сама, и даже Чэнь Ваньли вызывали у этого странного профессора только раздражение.

Лу Цаньжань неоднократно видела на теле Чэнь Ваньли длинные красные следы от ударов указкой, которой профессор Чэнь бил его. Это была бамбуковая палка в два пальца шириной, которая, по слухам, раньше применялась для наказаний самого профессора Чэня, и которой профессор Чэнь колотил теперь уже своего сына. Чтобы помочь другу избежать наказания, Лу Цаньжань не раз брала вину на себя, утверждая, что это она во всём виновата.

Её профессор Чэнь, конечно, не бил, но воспитывал по-другому.

Листая дневник Лу Цаньжань, он с насмешливым презрением спрашивал, так ли она отплачивает ему и тёте Мэн за заботу. Он критиковал её рисунки и обесценивал награды, которые она получала за сочинения.

Всякий раз, когда профессор Чэнь отчитывал Лу Цаньжань или избивал Чэнь Ваньли, тётя Мэн молча складывала одеяла, мыла полы и занималась делами по дому. Казалось, что она действительно ничего не слышит, будто бы в её голове есть особая система очистки, которая автоматически фильтрует все звуки, не соответствующие понятию “семейного счастья”.

Так что Лу Цаньжань была вынуждена научиться уступчивости и терпению. Будучи сама эмоционально чувствительной, она сильно переживала о чувствах других людей и боялась создать неловкую паузу, боялась, что её ошибки причинят кому-то неудобства, боялась, что может кого-то потревожить или разозлить. Она старалась со всеми поддерживать хорошие отношения и избегать неловких ситуаций.

Иногда ей казалось, что это не совсем правильно, но никто не учил её тому, как “правильно”. И если небольшая жертва в виде её собственных чувств и интересов могла способствовать всеобщему счастью, то такая цена казалась ей приемлемой.

В конце концов, она и так обладала достаточно многим, чтобы переживать из-за мелочей.

Лу Цаньжань предложила Чэнь Ваньли сказать, что он упал с лестницы, и тот принял такую отговорку с угрюмым видом. Вскоре он написал Лу Цаньжань, что всё обошлось.

Похоже, профессор Чэнь искал его по какому-то другому делу, но Чэнь Ваньли сказал об этом как-то невнятно, бормоча себе под нос. В итоге они с Лу Цаньжань договорились пообедать вместе, и на этом инцидент был исчерпан. 

— Я этого просто так не оставлю, — сказал Чэнь Ваньли. — Лян Юаньчжэн меня избил, разберись с ним.

— И как я должна с ним разобраться? — ответила Лу Цаньжань. — Ты же даже не объяснил мне, что произошло. Как я должна определить, невинная ли ты жертва или он таким образом оказал всем большую услугу?

 Чэнь Ваньли пришёл в ярость: «Ты всё меньше ценишь нашу дружбу!»

Но Лу Цаньжань не считала, что не ценит её.

Побочные эффекты от волшебных грибов всё усиливались, слуховых и зрительных галлюцинаций становилось всё больше. Только что она писала контрольную, изо всех сил игнорируя голоса в голове, и сам факт того, что она сейчас разговаривала с Чэнь Ваньли, страдая от шума в ушах и информационной перегрузки, был уже достаточным проявлением доброты с её стороны.

Чэнь Ваньли был так зол, что хотел повесить трубку, но не смог этого сделать. Кислым голосом он сообщил:

— Завтра будет сильный ливень, — сказал он. — Не выходи из дома. Я знаю, что ты добра к своим друзьям, но не обязательно быть настолько доброй. Какое тебе дело до чужого признания в любви? Цзянсы ведь просто просил тебя помочь ему советом? Так почему ты взвалила всё это на себя? Не выходи завтра из дома без необходимости. Переживая за других, ты рискуешь сама попасть под удар молнии. 

Но Лу Цаньжань пропустила его слова мимо ушей.

Внезапная контрольная работа лишила её соседок последних сил.

Чжу Хуасинь простудилась, Сюй Цяо должна была заниматься, а Цинь Биншуан работать, несмотря на плохую погоду. Только у Лу Цаньжань в субботу не было никаких дел, и она даже не могла пофлиртовать с занятым Лян Юаньчжэном.

В субботу дождь лил с утра до самого вечера. Лу Цаньжань, готовившая план грандиозного признания, не поехала домой на выходные. Её галлюцинации становились всё хуже и хуже. Она лежала, закутавшись в одеяло, которое ласково шептало ей «Спи, дитя, спи. Мама набивала меня хлопком с любовью к тебе». А когда она высунула голову, чтобы глотнуть свежего воздуха, то увидела, как потолочная плитка рыдает «Раньше я была последней вещью, что она видела перед сном, и первой встречала её после пробуждения. Но прошло пять лет, она выпустилась и оставила меня здесь, не забрала с собой… Выходит, она никогда меня по-настоящему не любила…»

Лу Цаньжань закрыла глаза.

Вдруг зазвонил телефон. Она посмотрела на экран — номер принадлежал студии, которую они забронировали. Хозяин с извинениями сообщил Лу Цаньжань, что плюмбаго, маргаритки и другие нежные цветы сильно пострадали от дождя и ветра и сейчас находятся в плачевном состоянии. К завтрашнему дню будет трудно вернуть им прежний вид, но, если Лу Цаньжань такое устроит, то хозяин согласен вернуть часть суммы.

Лу Цаньжань это совершенно не устраивало.

Ведь завтра у Синьсинь был важный день — день, когда ей признаются в любви!

На первом курсе Лу Цаньжань и Чжу Хуасинь не ладили так хорошо, как сейчас. У них были совершенно разные характеры: одна была мягкой и осторожной, другая — вспыльчивой и резкой, да и интересы их сильно разнились.

По-настоящему их сблизил случай, когда Лу Цаньжань обманули.

Вспоминая об этом сейчас, Лу Цаньжань уже почти не расстраивалась.

Лу Цифэн была честной предпринимательницей, которая не любила мелочиться и верила в то, что «прибылью нужно делиться». При ведении бизнеса она часто шла на уступки и ставила дружбу дороже денег, благодаря чему и завела множество полезных связей.

Деньги приходят и уходят, не стоит из-за этого переживать.

Мошенники создали точную копию аккаунта Чжу Хуасинь в Вейбо и написали Лу Цаньжань, что телефон подруги был украден, счёт заблокирован и теперь она якобы не может оплатить международную онлайн-покупку.

Лу Цаньжань испугалась, что подруге срочно нужны деньги и, не раздумывая, перевела десять тысяч юаней. Только вернувшись в общежитие и увидев, как Чжу Хуасинь играет в компьютер и ругает Цзянсы, она осознала, что стала жертвой мошенничества.

Лу Цаньжань решила обратиться в полицию, но не стала ничего рассказывать Чжу Хуасинь. Полицейские приехали в университет поговорить с куратором, а куратор потом пришёл к ней в общежитие. В прошлом месяце он проводил инструктаж по кибербезопасности, а этот инцидент показал его неэффективность, и куратор сделал Лу Цаньжань выговор за это. Позже кто-то разболтал о случившемся всем подряд, так что почти все знакомые Лу Цаньжань подходили к ней и спрашивали, правда ли то, что её обманули на десять тысяч юаней.

Когда об этом узнала Чжу Хуасинь, то ворвалась в кабинет куратора и устроила тому жёсткий разнос.

На следующий день случилось неслыханное: куратор попросил у Лу Цаньжань прощения и даже написал официальное письмо с извинениями.

Этот случай помог Лу Цаньжань понять, что Чжу Хуасинь всегда готова бороться за справедливость, а Чжу Хуасинь осознала, что Лу Цаньжань — благородная душа, которая отдаст друзьям последнюю рубашку.

Зародившаяся между ними искренняя дружба помогла Лу Цаньжань забыть горечь от потери десяти тысяч юаней.

А сейчас Синьсинь нуждалась в ней.

Лу Цаньжань позвонила поставщику цветов, специализирующемуся на ландшафтном дизайне, и договорилась о встрече в кофейне. Посмотрев принесённый им каталог, она выбрала цветы для восстановления композиции. Лу Цифэн была их крупным клиентом, поэтому поставщик не смел пренебречь просьбой Лу Цаньжань, вёл себя крайне учтиво и не взял с неё денег.

— Директор Ли говорит, что сотрудничает с госпожой Лу уже много лет, — с улыбкой пояснил менеджер. — Как мы можем брать деньги за эти цветочки? Всё за наш счёт.

Лу Цаньжань поблагодарила его и хотела было вернуться в университет, но, беспокоясь, что хозяин студии мог скрыть от неё истинное положение вещей, решила для спокойствия лично всё проверить. В конце концов, она тоже хотела “одолжить” это место, чтобы укрепить отношения с Лян Юаньчжэном и подготовить почву для последующего признания.

Она немедленно позвонила Чэнь Ваньли и договорилась встретиться с ним у студии, пообещав взамен домашнюю еду, приготовленную её мамой.

Едва сев в такси, Лу Цаньжань получила от Лян Юаньчжэна сообщение.

Гималаи: Поужинаем вместе?

Лу Цаньжань взглянула на время. Чёрт, она уже не успевает.

Эверест: Не получится, у меня есть дела.

Гималаи: Какие?

Иду с Чэнь Ваньли проверить студию, потому что завтра мы тоже будем там, и я хочу, чтобы мы весь вечер провели вместе, а потом остались наедине, и я призналась тебе в любви.

Нет, если так ответить, то сюрприза не получится.

И Лу Цаньжань решила прибегнуть ко лжи во благо.

Эверест: Синьсинь заболела, я сижу с ней в общежитии.

— Ну как? — взволнованно спросила Чжу Хуасинь. — Цаньжань ничего не заподозрила? Днём она сказала, что пойдёт в кафе заниматься, и я встревожилась. Боялась, что она раскроет наш сюрприз…

Лян Юаньчжэн, опустив голову, набрал в диалоговом окне «Хорошо», а потом удалил один иероглиф за другим.

Напечатал:

«Где ты сейчас?»

Удалил.

Снова напечатал:

«С кем ты?»

Удалил.

И напечатал ещё раз:

«Дождь такой сильный, я беспокоюсь за тебя».

Удалил.

……

Лян Юаньчжэн поднял взгляд, обратившись к Цзянсы:

— Покажи мне вашу вчерашнюю переписку, — сказал он. — Я помню, как Цаньжань говорила что-то о замене цветов. Должно быть, она прямо сейчас поехала в студию…

Чжу Хуасинь ничего не понимала: «Зачем ей ехать туда в такой ливень?»

— Теперь я понял, — задумчиво сказал Цзянсы. — Неудивительно, что ты не хотел ей об этом говорить… Она и правда слишком ответственная. Прости, что не учёл этого раньше.

— Это что, камень в мой огород? — сказала Чжу Хуасинь. — Намекаешь, что я безответственная?

Цзянсы ответил: «Хмм, ну если не считать того случая, когда ты поцеловала меня в день рождения, а потом всё отрицала, то ты сама ответственность».

Чжу Хуасинь упрекнула его: «Это было недоразумение, недоразумение… И кто первый подключил язык?»

Цзянсы парировал: «А кто первый меня обнял?»

У Лян Юаньчжэна голова шла кругом. Ему было совершенно неинтересно слушать перепалку двух стратегов. Он взял зонт и открыл навигатор в телефоне.

— Дождь слишком сильный, — сказал он. — Я беспокоюсь, что она там одна. Пойду проверю.

Цзянсы предупредил его: «Будь осторожен. Если она тебя заметит, то сюрприза не получится…»

— Ну и что? — сказал Лян Юаньчжэн, не оглядываясь. — Её безопасность для меня важнее любого “сюрприза”.

Дождь лил всё сильнее и сильнее. Когда Лян Юаньчжэн уже ушёл, Чжу Хуасинь вдруг кое-что вспомнила:

— Эй, — сказала она, будто очнувшись ото сна. — Цаньжань ведь не глупая. Она понимает, что идти туда в такой ливень небезопасно… Наверняка она поехала туда не одна. Я простужена, Сяо Цяо и Биншуан заняты, значит, скорее всего, она позвала Чэнь Ваньли…

Подумав об этом, она осторожно спросила: «Цзянсы, ты же хорошо знаешь Лян Юаньчжэна. Скажи, он сильно ревнует? Он собственник?»

Цзянсы живо вспомнил сцену того, как Лян Юаньчжэн врезал Чэнь Ваньли.

— Да нет, — ответил он. — Разве что совсем чуть-чуть.

Сюжетная пасхалка:

Профессор Чэнь и представить не мог, что его щедрое вознаграждение пройдёт через длинную цепочку посредников, а вся работа в итоге достанется двум болванам. У одного из них был шрам на голове, а второй заикался.

Чем это отличается от проектов крупных компаний, чьи бюджеты в сотни тысяч юаней многократно распиливаются, а на работу в итоге нанимаются несколько студентов?

Но реальность вскоре преподала профессору Чэню жестокий урок.

Разница есть, и существенная.

По крайней мере, студенты не станут нарушать закон, и даже если плохо выполнят работу, то не попадут в тюрьму.

А вот Шрамоголовый с Заикой попадут.

Профессор Чэнь отыскал первого субподрядчика и устроил ему разнос. Тот со скорбным видом сообщил, что уже потратил деньги на то, чтобы вызволить Шрамоголового и Заику, за что опять получил выговор:

— Неужели ты и вправду рассчитываешь, что эти двое вернут образцы? — Лицо профессора Чэня было мрачнее тучи. — Либо найди новых исполнителей, либо возвращай деньги и проваливай.

Подрядчик подобострастно закивал и последовательно сократил финансирование всех остальных исполнителей. Не желая навлечь на себя гнев профессора Чэня, он даже вернул потраченные деньги из собственной прибыли, и всё же нашёл компетентного специалиста, взявшегося за возврат грибов.

Специалист и впрямь оказался настоящим профессионалом — вышел на след меньше, чем за два дня.

Выяснилось, что нанятый одной компанией шпион готовится к сделке с нынешним владельцем грибов. Речь шла о трёх миллионах, наличными. Наёмник как раз начал собирать нужную сумму, чем и выдал себя.

— Нынешний владелец грибов? — уточнил специалист. — Есть его фото?

— Фотографий нет, и его личность также не установлена. Наёмник действует крайне осторожно, не оставляя зацепок. Мы можем лишь предположить, что это кто-то из университета А… Да, кстати, удалось определить время и место сделки.

 Специалист с ледяным спокойствием затачивал свой кинжал: «Где?»

— В воскресенье, в одной студии с садом.