Ладонь в ладони

Глава 13. Ладонь в ладони

Теплая, крепкая, шершавая, сильная

Близилось лето.

В удушающей жаре Лу Цаньжань отчаянно пыталась придумать подходящий предлог. Наставницы по любовным делам предложили ей множество идей, но у неё была дурная особенность всё забывать от волнения, так что их советы вылетели из головы. Она помнила только, что очень хотела пригласить его на обед.

— Говорят, что напрямую пригласить кого-то на обед неуместно. Обычно нужен какой-то повод, чтобы сгладить неловкость, — обливалась потом Лу Цаньжань. Полуденное солнце нещадно палило, и она прикрыла правой рукой глаза, чтобы лучше его видеть. — Поблагодарить тебя за заботу в больнице? Или за наблюдение на экзамене? Я всё думала, какой предлог будет лучше, но ни один не казался подходящим, и это сводило меня с ума.

Лян Юаньчжэн, склонив голову, посмотрел на Лу Цаньжань. С момента, как она сдала работу, прошло семь минут, и все эти семь минут она прождала его здесь, так что волосы на её лбу промокли от пота.

Он думал о том, что сказать. Принцесса, притворяющаяся маленьким грибочком, незаметно выпустила в его сторону лёгкие споры, возможно, не понимая, что эта почва бесплодна и непригодна для яркой жизни. Его сердце, перегруженное чувствами, забилось с постыдной силой.

Лян Юаньчжэн спросил: «Всё ещё не решила?»

Лу Цаньжань не поняла, что он имеет в виду. Может, это такой способ тактично ей отказать? В растерянности, она пыталась найти подсказку во всплывающих надписях над его головой.

Она сказала: «Нет, не решила. Но подумала, что если ты откажешься от прямого предложения, то и любой вежливый намёк отвергнешь тоже».

— Да, — ответил Лян Юаньчжэн.

Лу Цаньжань переспросила: «То есть ты отказываешься?»

— Ага.

Лу Цаньжань уже приготовила жалобу на «Тушёный цыплёнок с грибами “Чжэнцзи”».

Эти дурацкие галлюциногенные грибы довели её до того, что…

— Когда мы условились о встрече в прошлый раз, я нарушил договорённость, — сказал Лян Юаньчжэн. — Но даже если бы это было не так, всё равно пригласить тебя должен я.

Жалоба отклонена.

Хорошие, милые, самые лучшие грибы на свете продолжали творить свою магию, и благодаря им скоро Лян Юаньчжэн попадёт к ней в руки.

Лу Цаньжань спросила: «Ты хорошо писал сочинения в старшей школе?»

Лян Юаньчжэн ответил: «Неплохо, а что?»

— Мастерски создаёшь напряжение, чтобы потом его разрядить, — указала на себя Лу Цаньжань. — Ещё чуть-чуть, и я бы расплакалась.

Она увидела, как Лян Юаньчжэн улыбнулся.

— Зачем плакать? — спросил Лян Юаньчжэн. — Тебя так ранят отказы? Поэтому ты не можешь отказывать другим?

— А, — сделала многозначительную паузу Лу Цаньжань. — Просто ты первый парень, которого я пригласила на обед, поэтому, конечно, я бы расстроилась из-за отказа… Да и никто другой меня никогда не приглашал.

Ей казалось, что её намёк был достаточно ясным, а подтекст таким очевидным, будто она приставила рупор к его уху и прокричала: «Ты первый парень, которого я пригласила на обед! Ты для меня особенный! И никто другой меня не звал! Я совершенно свободна. Одинокая младшекурсница приглашает тебя пообедать вместе — староста, ты ведь понимаешь, что это значит?! Ты принимаешь мою любовь?!»

Но Лян Юаньчжэн ничего не сказал. Идя рядом с Лу Цаньжань, он спросил, что бы она хотела поесть.

А это действительно была серьёзная проблема.

Изначально Лу Цаньжань забронировала столик в ресторане недалеко от университета и даже специально приехала на электромопеде, чтобы подвезти Лян Юаньчжэна.

Проблема была в том, что средний чек в этом ресторане составлял около двухсот юаней с человека. Для Лу Цаньжань, которая каждый месяц получала от матери пять тысяч на карманные расходы, это, конечно, не имело значения, а вот для Лян Юаньчжэна…

Если её ещё можно посчитать за одного человека, то Лян Юаньчжэн, который был выше её и в прошлый раз в столовой съел так много всего, считался уже за двоих. Выходит, что даже самый скромный заказ обойдётся более чем в шестьсот юаней.

Для него это, наверное, было бы слишком обременительно.

В конце концов Лу Цаньжань предложила пойти в один маленький ресторанчик, куда они ходили с девчонками из общежития. Средний чек там составлял сорок-пятьдесят юаней, а соотношение цены и качества было хорошим.

Лян Юаньчжэн не отказался.

И когда Лу Цаньжань предложила подвезти его на своём электромопеде, он на мгновение опешил, но тоже не стал говорить «нет».

Лу Цаньжань начала подозревать, что из них двоих отказывать не умеет как раз таки он, а не она.

Просто её маленький мопед был слишком уж милым. Высокий и крупный Лян Юаньчжэн смотрелся на заднем сиденье так странно, будто кошка решила прокатить на трёхколёсном велосипеде целого тигра.

У Лу Цаньжань даже закралась шаловливая мысль: резко затормозить несколько раз по дороге, чтобы Лян Юаньчжэн потерял равновесие и непроизвольно прижался к её спине.

Тогда бы она продемонстрировала спокойную и надёжную женскую силу, заботливо спросив, в порядке ли он.

Но увы.

Тормоза готовы были завизжать, а Лян Юаньчжэн продолжал сидеть неподвижно, словно гора, не колеблемая ни ветром, ни дождём.

Он всегда сохранял приличествующую дистанцию, не давая Лу Цаньжань, так и норовившей прислониться к нему, ни единого шанса на сближение.

Но это не могло омрачить её радости. Кошки по дороге мяукали «Тараканы такие вкусные и с ними так интересно играть», собаки гавкали «Откуда у этих кошек свежие шоколадные вафли?», светофор рявкал «Всем стоять, чёрт возьми, если жизнь дорога», а лоток с вонючим тофу бахвалился «Кто может вонять сильнее, чем я?»…

 Лу Цаньжань игнорировала нарастающий поток надписей. Она наслаждалась своим зарождающимся романом, и, подгоняемая весенним ветерком, будто бы скакала на коне — только железном.

В ресторане было немноголюдно. Едва они сделали заказ и расплатились, как у Лян Юаньчжэна зазвонил телефон.

Его младшая сестра Лян Юэюнь снова прогуляла занятия.

Приближались выпускные экзамены, и её тревожность всё усиливалась. Сбежав с уроков, она вернулась домой и расплакалась. Бабушке было больно на это смотреть, но она не знала, чем её утешить. Понимая, что Лян Юаньчжэн занят, она не стала вызывать его домой, а вместо этого приехала с Лян Юэюнь прямо к воротам университета А.

Так и не успев насладиться обедом с Лян Юаньчжэном, Лу Цаньжань уже знакомилась с его семьёй.

Лян Юэюнь была младше её. При внимательном рассмотрении черты её лица не были похожи на черты Лян Юаньчжэна, однако стоило им встать рядом, как становилось очевидно, что они брат и сестра. Она тоже была высокого роста, с большими глазами и высокой переносицей, а на лице её застыло такое же холодное, гордое и упрямое выражение, и только над головой виднелась длинная лента символов T_T.

Бабушка была чуть сгорбленной и носила очки для чтения, а надпись над её головой появлялась очень медленно, по иероглифу за раз — не успевал погаснуть один, как его тут же накрывал следующий:

«Та…кая…хоро…шень…кая…девоч…»

«Э…то…девуш…ка…Юаньчжэ…»

«Как…же…хо…рош…»

Лу Цаньжань уже полюбила бабулю.

Лян Юаньчжэн тихо извинился перед Лу Цаньжань, но она вовсе не расстроилась. Пока он заказывал ещё еды, она взяла быка за рога: с улыбкой похвалила бабушку за здоровье и бодрость, а затем участливо спросила Лян Юэюнь, не хочет ли та молочного чая, ведь неподалёку есть отличная чайная — не желает ли она попробовать?

И старая, и молодая женщины были так очарованы Лу Цаньжань, что позабыли о своих неприятностях, сияя улыбками. Лян Юаньчжэн не успел ещё и словом перемолвиться с младшей сестрой, а печаль в её глазах растаяла без следа.

Вскоре принесли четыре чашки молочного чая. Бабушка начала было твердить: «Не надо, я такое не пью. Это вы, молодые, пейте».

Так она говорила, но Лу Цаньжань видела наполненные тревогой надписи над её головой: бабушка переживала, что чай слишком дорогой.

— Бабушка, — мягко сказала Лу Цаньжань, — Вы хоть попробуйте, хорошо? Не понравится — и ладно, но хотя бы попробуйте. Я купила четыре чашки, как раз по одной на каждого.

Лян Юаньчжэн поднялся, но мгновение спустя снова опустился на стул.

Пространство над его головой по-прежнему было пустым и абсолютно безмолвным.

Лу Цаньжань была единственным ребёнком в семье, и единственной внучкой для всех своих бабушек и дедушек. Она с детства знала, как угодить старшим, а с её новыми способностями это и вовсе было проще простого.

Бабушка говорила, чтобы не заказывали много, мол, она не голодна, но думала о том, как здесь всё дорого и что ей следует есть поменьше.

У Лу Цаньжань защипало в глазах.

Она была так далека от бедности и только сейчас поняла, что существуют люди, которые едят меньше только затем, чтобы сэкономить деньги и сохранить достоинство.

В это мгновение Лу Цаньжань вдруг осознала, каких трудов стоило Лян Юаньчжэну оказаться там, где он был сейчас.

Та самая бедность, о которой он когда-то говорил со сцены, теперь предстала перед ней во плоти. Сегодня они сидели за одним столом, но Лу Цаньжань приплыла сюда на круизном лайнере, который построили для неё родители, а у Лян Юаньчжэна была лишь утлая лодка, на которой он пытался перевезти свою семью.

Лян Юаньчжэн не выказывал и тени смущения. Лу Цаньжань не видела над его головой никаких надписей и не могла знать его мыслей, а только слышала, как мягко разговаривает он с Лян Юэюнь, спрашивая, хватает ли ей денег на карманные расходы.

Он не пытался ни избегать, ни скрывать свою небогатую семью перед Лу Цаньжань.

На четверых они заказали шесть блюд, но к двум из них почти никто не притронулся. После обеда бабушка предложила забрать остатки с собой, и Лян Юаньчжэн спокойно отошёл к стойке и вернулся с контейнерами.

Для Лу Цаньжань стало открытием, что недоеденную еду можно забирать с собой. Кстати, а в университетской столовой разве есть микроволновки? Она никогда не приносила туда свою еду и была не в курсе. Хотя нет, если бабушка попросила упаковать блюда, значит дома у них точно есть микроволновка, не стоит об этом волноваться…

Лян Юаньчжэн ясно почувствовал её замешательство.

По неопытности она ещё не могла скрыть своего удивления.

Лян Юаньчжэн, долгое время проживший в бедности, не пытался её утаить или приукрасить.

Разница в материальном положении их семей была огромной. Маленькая принцесса, возможно, никогда не задумывалась об этом раньше, но это было неважно – он не собирался создавать иллюзий и сладкими речами строить ей замок «истинной любви».

Она должна ясно видеть, что у него ничего нет.

Лян Юаньчжэн никогда не стыдился своей бедности, не жаловался на неё, не приукрашивал и не проклинал.

Заметив удивление Лу Цаньжань, он на мгновение замер, закрывая контейнер, и слегка отвернулся, избегая её взгляда, но потом спокойно положил контейнер в пакет и протянул его бабушке. Он напомнил ей быть осторожнее по дороге домой, а сестре сказал возвращаться в школу только после того, как та отдохнёт.

— Не волнуйся, — сказал Лян Юаньчжэн. — Я уже позвонил твоему классному руководителю. Сказал, что тебе внезапно стало плохо и написал записку. Не забудь отдать её ему, когда вернёшься в школу. Он не станет тебя ругать.

Апрельская погода непредсказуема. Когда бабушка с сестрой Лян Юаньчжэна садились в автобус, на улице заморосил дождь, а затем внезапно полил всерьёз.

Лу Цаньжань собиралась признаться Лян Юаньчжэну в чувствах, но свидание наедине превратилось в семейный обед, а проливной дождь заглушил бы даже самые смелые слова.

Ехать на электромопеде в такую погоду было невозможно, но, к счастью, у неё оказался с собой складной зонт. Раскрыв его, они с Лян Юаньчжэном медленно побрели обратно.

Лян Юаньчжэн молчал.

Перед уходом из ресторана бабушка и Лу Цаньжань отлучились в уборную, и Лян Юэюнь спросила его: «Твоей девушке правда всё равно, что её семья намного богаче?»

Она была ещё так юна, но уже начинала понимать такие вещи.

Лян Юаньчжэн не был уверен, услышала ли это Лу Цаньжань, уже направлявшаяся обратно к ним.

Он уже давно понимал, что на данном этапе не сможет окружить роскошью наивную принцессу, что вместо этого на нём лежит ответственность за семью. Как старший брат, он обязан был заботиться о престарелой бабушке и младшей сестре. Но ему было неловко сказать ей об этом напрямую, а потому оставалось лишь молчать.

Лу Цаньжань то и дело поглядывала на макушку Лян Юаньчжэна и заметила, что над его головой сгустились маленькие тёмные тучи, с которых сыпались огромные хлопья снега.

— Староста? — не понимая, что случилось, попыталась завести беседу Лу Цаньжань. — Еда была очень вкусной.

Лян Юаньчжэн ответил: «Ага».

— Твоя бабушка выглядит бодрой. Она родилась в год Быка?

— Да.

— Тогда она ровесница моей бабушки, — повеселела Лу Цаньжань. — Похоже, наши судьбы связаны!

Лян Юаньчжэн, медленно идя за ней под дождём, печально вздохнул: «Прости».

— Не извиняйся, — ответила Лу Цаньжань. — Твои бабушка и сестра — замечательные люди, и я рада была пообедать с ними вместе. Я всегда думала, что раз ты так талантлив, то у тебя, должно быть, прекрасная семья, а сегодня убедилась, что так оно и есть. Твоя бабушка такая ласковая и добрая, а сестрёнка милая и смышлёная.

Лян Юаньчжэн остановился и слегка склонился под маленьким зонтом, чтобы заглянуть Лу Цаньжань в глаза.

Не успел он ничего сказать, как она тихо ойкнула и придвинулась к нему ближе. Лян Юаньчжэн инстинктивно отступил, но она осторожно ухватилась за край его рубашки.

— Не отходи, староста, — сказала Лу Цаньжань. — У тебя уже всё плечо промокло… Держись поближе, ладно? Так мы оба останемся сухими.

Лян Юаньчжэн замер, наблюдая, как осторожно приближается Лу Цаньжань, словно маленький грибочек медленно растёт, проверяя свои границы.

— Хорошо, — сказал он. — Будь осторожнее.

Во время дождя тротуары были скользкими, особенно на этой торговой улице. Хотя здесь работали уборщики, наплыв людей был таким, что повсюду оставались размокшие клочья мусора, прилипшие к брусчатке.

На клумбах у обочины дороги цвели розы — первые весенние бутоны, чей свежий и чистый аромат смешивался с запахом дождя.

— Дождь такой же сильный, как в прошлый раз, — с сожалением в голосе сказала Лу Цаньжань. — Жаль, что у меня такой маленький зонтик.

Лян Юаньчжэн заметил, что при словах «жаль, что у меня такой маленький зонтик» её улыбка стала особенно широкой.

— Вдруг я тоже поскользнусь, — осмелилась сказать Лу Цаньжань. — Ты ведь сегодня не работал в больнице? Можно мне подержаться за твой рукав?

Опасаясь снова получить отказ, она с беспокойством заглянула Лян Юаньчжэну в глаза. Их взгляды встретились — и оба тут же отвернулись.

— Если тебе неудобно, — добавила Лу Цаньжань как можно более небрежным тоном. — Я могу держаться за твою рубашку или купить какую-нибудь трость. О, вспомнила — впереди есть спортивный магазин, там продают треккинговые палки…

Господи, что она несёт?!

Лу Цаньжань с досадой подумала о том, что ей действительно нужно пройти курс по отношениям. Почему в такие моменты она начинает молоть всякую чушь?

Чем сильнее она нервничала, тем более неловкой становилась ситуация. Лу Цаньжань опустила руку и случайно задела тыльную сторону ладони Лян Юаньчжэна. Тёплое прикосновение обожгло, и всё её тело содрогнулось от мурашек.

Внезапно его ладонь тоже коснулась её.

Теплая, крепкая, шершавая, сильная.

Лян Юаньчжэн молча, но крепко сжал дрожащие пальцы Лу Цаньжань.

— Теперь я понимаю твои затруднения этим днём, — сказал Лян Юаньчжэн. — Цаньжань, я благодарен тебе за то, что ты поддержала Юэюнь, и за то, что проводила меня под своим зонтом. Какую из этих причин мне использовать, чтобы ты согласилась поужинать со мной наедине?

Лу Цаньжань не хотела шевелиться, пока рука Лян Юаньчжэна продолжала сжимать её ладонь.

Она нервно спросила: «А можно использовать одну причину для завтра, а другую — для послезавтра? У меня хороший аппетит, я осилю два ужина».

Сюжетная пасхалка:

Физрук быстро понял, что, возможно, ошибся с целью.

Если тот, у кого были грибы, постоянно перемещался между университетом А и больницей, то под подозрение попадала не только Лу Цаньжань, но и ещё один человек.

Чэнь Ваньли.

Его отец, профессор университета В, вёл исследования в смежной области, а значит напрямую конкурировал с научной группой университета А. Вполне возможно, что он тоже как-то узнал про эти грибы.

В тот день, когда физрук проник в лабораторию, кто-то отключил электричество и тем самым активировал сигнализацию. Не исключено, что это тоже была подготовка к краже.

И самое главное: утром того дня, когда физрук собирался атаковать Лу Цаньжань, он случайно столкнулся с Чэнь Ваньли.

— Не думай, будто я не знаю, что ты замышляешь, — грозил Чэнь Ваньли Лян Юаньчжэну. — Интересуешься моей Жаньжань? Забудь. Да если возьмёшь всё, что у тебя есть, то всё равно не сможешь заплатить за один её ужин. Прежде чем пытаться за кем-то ухаживать, нужно проверить, по карману ли тебе это. Захотел себе богатую невесту? И не мечтай!

Лян Юаньчжэн бросил взгляд на физрука.

Тот уже собирался уходить, но следующая фраза заставила его задержаться.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил Лян Юаньчжэн Чэнь Ваньли. — Мысли умеешь читать?

— Хм, — ответил Чэнь Ваньли. — Я всё вижу.

Я всё вижу.

Физрук застыл с каменным лицом. Выглянув в окно, он увидел выходившую Лу Цаньжань, которая выглядела, как и любая другая наивная и глупая студенточка.

 — Кончай притворяться, — продолжал свои угрозы помрачневший Чэнь Ваньли. — Таскаешь этот цветочный горшок будто пулемёт, важничаешь тут… Я всё видел. У тебя коварные планы на Жаньжань… Тьфу!

Пазл сложился.

Физрук всё понял.

Так это ты, паршивец, ты выкрал грибы!