Я люблю тебя

Глава 20. Я люблю тебя

«Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя»

Лян Юаньчжэн прекрасно понимал, на кого именно он злится.

Причин же было очень много.

Он злился, что первой реакцией Лу Цаньжань было обратиться к Чэнь Ваньли. Злился, что тому даже побои не укоротили язык. Злился, что Лу Цаньжань так хорошо к нему относится. Злился, что она вообще ко всем хорошо относится. Злился на себя за то, что злится из-за всего этого. Злился, потому что даже зная, что у него никаких прав, он всё равно…

Если говорить точнее, то неопределённость их отношений заставляла его чувствовать себя так, будто он слизывал мёд с лезвия ножа: мимолётная сладость, за которой следует долгая, непрекращающаяся боль.

В неопределённых ситуациях он привык находить безопасность в молчании.

Неизвестность заставляла Лян Юаньчжэна взвешивать каждое слово, чтобы не лишиться хотя бы дружбы. Он старался убедить себя, что её внимание — это простая вежливость, ведь Лу Цаньжань ко всем относилась хорошо.

При тайной влюблённости высокомерный человек каждую улыбку считывает как «я ей нравлюсь», скромный же обманывает себя, воспринимая каждый знак внимания как нечто обыденное, и действует с крайней осторожностью, опасаясь принять желаемое за действительное.

Всё изменилось после того, как Цинь Биншуан тайком извинилась перед Лян Юаньчжэном.

— Ох, простите меня, староста Лян, — сказала Цинь Биншуан, заметно смущаясь, после того как объяснила, что вся история с “пропажей наушников” была задумана как сюрприз для Лу Цаньжань. — Я не думала, что это вызовет недопонимание между вами.

Лян Юаньчжэн как раз закончил смену и смертельно устал, поэтому просто ответил, что всё в порядке.

— Ну… — продолжила Цинь Биншуан, — Цаньжань, наверное, много чего наговорила, заступаясь за меня. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу. Она ведь люб… э-эм, простите.

Она пришла в такое отчаяние, будто небеса рухнули.

Лян Юаньчжэн промолчал, сделав вид, что не расслышал. Словно пережёвывая жвачку, он вновь и вновь смаковал события вчерашнего вчера и то, как робко протянула ему оливковую ветвь Лу Цаньжань — будто бы голубка выдернула собственное перо, чтобы предложить ему.

Как он мог его не принять?

Как он мог принять его так небрежно?

Это он должен был делать признания такого рода. Но при одной мысли об этом сердце Лян Юаньчжэна наполнялось болезненной горечью.

Точно так же как вчера, когда он отверг Сюэ Нинъюань, Лу Цаньжань могла удивиться и ответить, что она добра ко всем, а не только к нему одному…

Но он всё равно хотел ей об этом сказать.

Если не сейчас, то когда?

В ту ночь, когда Лу Цаньжань лежала в больнице, Лян Юаньчжэн слышал, как девушки болтают между собой, словно птички, чистящие друг другу пёрышки. Они обсуждали будущее и то, что ждёт их впереди: магистратура, государственная служба или работа. Приближался переломный момент выпускного курса, и Лу Цаньжань выбрала путь ввысь — взойти на борт самолёта и улететь учиться за границу.

Если он не скажет ей всё сейчас, то покинув университет, они могут никогда больше не встретиться.

Для многих людей в этом мире единственная точка соприкосновения — годы, проведённые в университете; стоит им выпуститься, и их пути расходятся как корабли в море.

И Лян Юаньчжэн согласился на предложение Цзянсы. Хотя двумя днями ранее, когда оно только было озвучено, он сразу разгадал замысел приятеля, поняв, что тот под предлогом «возможности для вас с Лу Цаньжань» хочет просто сблизиться с Чжу Хуасинь. Тогда Лян Юаньчжэн отказался, но теперь, когда разлука стала неминуемой, он больше не хотел молчать.

Но всё это были лишь его собственные несбыточные желания.

А что насчёт тебя, Лу Цаньжань?

Что думаешь ты?

Кто я в твоих глазах? Бедный, но благородный старшекурсник с превосходной успеваемостью и поведением? Талантливый отличник, которого хвалят все учителя?

Ничего подобного, Лу Цаньжань. Скажу тебе прямо: я вовсе не так добродетелен и не хотел бы преодолевать все эти трудности, но выбора не было и пришлось проявить стойкость.

В юности я тоже испытывал боль от неудовлетворённого тщеславия, не спал ночами из-за уязвлённого достоинства и мне было горько бороться изо всех сил за то, что другим доставалось легко.

Я выбрал медицину вовсе не из-за тех высоких идеалов, что ты мне приписываешь, и стремлюсь наверх не из любви к своему делу, а от чувства безысходности.

Я ужасаюсь своему бессилию. Больше всего на свете я боюсь бессилия и именно его испытываю чаще всего.

Цаньжань.

Жаньжань.

Я никогда не был тем благородным старшекурсником, в которого ты влюбилась.

Это свет твоих глаз создал нимб над моей головой.

Если бы ты и правда могла читать мысли, разве не видела бы сейчас всю мою слабость, низость, заурядность, все мои желания, всю эту грязь?

Лян Юаньчжэн опустил взгляд, на его ресницах застыли мельчайшие капельки дождя. Лу Цаньжань стояла перед ним растерянная, с пылающими щеками. В чём была её вина? Ни в чём. Виноват был он, и он не имел права злиться, но всё равно это делал.

Я тебе действительно нравлюсь, Цаньжань?

Или ты просто слишком наивна? Наивно добра ко всем вокруг, наивно принимаешь восхищение за привязанность, а жалость за любовь?

Лу Цаньжань перестала понимать надписи над головой Лян Юаньчжэна.

Теснящиеся, мелькающие с бешеной скоростью слова были не читаемы, как почерк врача на рецепте; искривлённые, переплетающиеся строчки превращались в клубок перепутанных нитей.

— Староста? — с тревогой спросила Лу Цаньжань. — Тебе плохо?

— Да, — глухо проговорил Лян Юаньчжэн, слегка отвернувшись. — Очень плохо.

Лу Цаньжань продолжила: «Из-за чего? Физически плохо или…»

— Ты с Чэнь Ваньли, — ответил Лян Юаньчжэн. — Я завидую вашей дружбе.

Лу Цаньжань взволнованно переспросила: «Завидуешь нашей с ним дружбе?»

«Только дружбе?» — хотела спросить она. — «Только ли дружбе? Ты желал бы только дружбы? И ничего больше?»

Гриб-грибочек, почему ты не работаешь? Ей так хотелось заглянуть в его душу, прочитать его мысли, узнать, испытывает ли он зависть… или всё же ревность.

— Я завидую тому, что он первый, о ком ты думаешь, — сказал Лян Юаньчжэн. — И тому, что вы выросли вместе.

Лу Цаньжань ответила: «А, на самом деле, тут нечему завидовать. Как раз потому, что мы с Чэнь Ваньли знаем друг друга с детства, мы и не воспринимаем друг друга как парня и девушку, и каждый из нас видит другого так же, как левая рука видит правую. Если бы мы с тобой росли вместе, то, возможно, сейчас и между нами была бы только семейная привязанность и ничего больше…»

Её голос становился всё тише и тише к концу фразы. Она подняла голову, чтобы посмотреть, пришли ли в норму надписи над головой Лян Юаньчжэна, и в этот момент капля дождя упала ей на лицо, холодная и мокрая.

Снова пошёл дождь.

Лян Юаньчжэн, всё ещё держа в руке большой чёрный зонт, утянул Лу Цаньжань под навес.

Ветер гнал косые струи дождя. Чэнь Ваньли с оглушительным криком «А-а-а-а!» мчался к ним, держа в одной руке лопату, а в другой — пакет с напитками.

 — Ну и погодка! — выдохнул Чэнь Ваньли с видом человека, только что избежавшего смертельной опасности. Он открыл одну из бутылок с водой и протянул её Лу Цаньжань. — Как при таком ливне мы вообще сможем вернуться в университет?

Лу Цаньжань уже было потянулась за водой, но Лян Юаньчжэн спросил Чэнь Ваньли: «Когда ты в последний раз мыл руки?»

Чэнь Ваньли: «Полчаса назад, наверное. После туалета».

Лу Цаньжань опустила руку: «Я лучше сама открою».

Потрясённый до глубины души Чэнь Ваньли воскликнул: «Ты что, считаешь меня грязным?! В детстве мы ели с одной тарелки, а теперь ты считаешь меня грязным?!»

Лян Юаньчжэн чуть помедлил, открыл кран и тщательно вымыл руки, а потом непринуждённо взял бутылку из рук Лу Цаньжань: «Дай мне».

Открутил крышку и вернул воду ей.

Взяв бутылку, Лу Цаньжань сказала: «Спасибо, староста».

Стоявший рядом Чэнь Ваньли передразнил её: «Спа-аси-ибо-о-о, ста-а-ароста, пффф»

Лян Юаньчжэн спросил: «Так кого ты встретил в магазине?»

Чэнь Ваньли, готовый продолжать клоунаду, вдруг запнулся.

Лу Цаньжань запрокинула голову, делая глоток воды, и искоса взглянула на Чэнь Ваньли, заметив его замешательство и надпись над головой: «Не может быть, как ты догадался?»

У неё закралось подозрение, что они оба от неё что-то скрывают.

Лу Цаньжань изо всех сил попыталась напрячь свою способность читать мысли.

Чэнь Ваньли: «Ник-никого я не встречал».

Но в пространстве над его головой промелькнуло чувство вины.

Лу Цаньжань сказала: «Неправда».

Лян Юаньчжэн коротко взглянул на Лу Цаньжань, а потом снова обратился к Чэнь Ваньли: «Отсюда до магазина меньше ста метров. Даже при самом медленном шаге, четырёх минут хватило бы, чтобы сходить туда и обратно. Если прибавить время на выбор товара и расчёт, то выйдет максимум минут пятнадцать. А тебя не было полчаса».

Лу Цаньжань задумалась: неужели она провела наедине с Лян Юаньчжэном целых полчаса? Почему они пролетели так быстро, будто бы во сне?

Время, проведённое рядом с ним, всегда пролетало очень быстро.

Но Синьсинь говорила, что слово «быстро» нельзя использовать в отношении мужчин.

Чэнь Ваньли ответил: «У меня трудности с принятием решений. Ну задержался немного, выбирая воду… Что, нельзя?»

— У тебя на правом плече след от чернил, — сказал Лян Юаньчжэн. — Кто-то похлопал тебя по плечу. Кто-то старше? Профессор Чэнь?

Лу Цаньжань удивилась: «Ты знаешь профессора Чэня?»

Лян Юаньчжэн ответил: «Встречал его пару раз».

Тогда он без предисловий потребовал у Лян Юаньчжэна стать донором костного мозга для единокровного брата — и по совместительству племянника профессора Чэня — Чжэн Тяньвана.

Лян Юаньчжэн отказался.

И хотя позже Чжэн Тяньвану подобрали подходящего донора, и он успешно перенёс пересадку, этот случай заставил профессора Чэня затаить обиду.

Лу Цаньжань пробормотала: «Нехорошо так говорить, но он меня пугает…»

Сказав это, она тревожно осмотрелась по сторонам: «Его же здесь нет, правда?»

— Ну, — неискренне протянул Чэнь Ваньли, на душе у него скребли кошки. — Такой уж у меня отец, не умеет обращаться с детьми. И он же извинился перед тётей Лу за то, что читал твой дневник…

Лян Юаньчжэн резко спросил: «Он читал твой дневник? Вы что, жили вместе?»

— Это было ещё в детстве, — не стала вдаваться в подробности Лу Цаньжань. Одного упоминания имени профессора Чэня было достаточно, чтобы её испугать. Голова снова начала болеть, а уши заполнил навязчивый гул. Изо всех сил пытаясь его отогнать, она произнесла: — На улице такой ливень… Как же мы вернёмся в университет?..

Лян Юаньчжэн посмотрел на тёмное небо, на разбегающихся людей и проносящиеся мимо машины…

— Нам нужно немедленно уходить отсюда, — поднялся он, потянувшись за зонтом. — Здесь небезопасно.

Лу Цаньжань нервно огляделась по сторонам: «Что именно небезопасно?»

— А это стоит спросить у твоего бесполого друга, — Лян Юаньчжэн обернулся и спросил Чэнь Ваньли: — Чем ты занимался в последнее время?

Чэнь Ваньли, как раз отпивший воды, подавился и закашлялся так, что земля содрогнулась.

— Почему это “бесполый”? Я настоящий мужик, стопроцентный! — выпятил грудь Чэнь Ваньли. — И что значит “чем занимался”?

— Те двое, что прячутся от дождя под остановкой напротив, — хладнокровно произнёс Лян Юаньчжэн. — Всё это время следили за тобой.

Чэнь Ваньли вдруг понял: «Погоди-ка, ты… Ты послал меня за водой, чтобы проверить, за мной ли они следят?.. Какой же ты мерзавец, Лян Юаньчжэн! А если бы со мной что-то случилось, что бы ты сделал?»

Всё ещё не оправившись от испуга, он выдохнул: «Фух… Но почему они только следили и ничего не предприняли?»

Лян Юаньчжэн задумчиво спросил: «Что у тебя с собой?»

Чэнь Ваньли ответил: «Деньги и красота?»

Лу Цаньжань выдвинула смелое предположение: «Может быть, твой отец недавно провёл какое-то новое исследование? А эти люди — коммерческие шпионы, которые хотят похитить тебя и потребовать у него выкуп?»

Лицо Чэнь Ваньли побледнело: «… Не может быть».

— Что тебе сказал профессор Чэнь? — продолжал допрос Лян Юаньчжэн. — Что он попросил тебя сделать?

— …Ничего особенного, — неловко пробормотал Чэнь Ваньли. Его лицо и уши моментально покраснели. — Просто спросил, что я здесь делаю под таким дождём, не свидание ли у меня с Лу Цаньжань…

Лу Цаньжань взвилась, будто её укусила собака: «Что за клевета?!»

— Нет-нет, я конечно же сказал, что ты для меня как сестра, — затараторил Чэнь Ваньли. — Эмм… ну и упомянул, что завтра ты собираешься здесь с подружками. Сегодня такой дождь, и мы с тобой пришли заранее всё подготовить. Вы же, девчонки, любите церемонии и всё такое…

Лян Юаньчжэн смотрел на непрекращающийся ливень за окном: «О чём ещё он спросил?»

— Ну… — беспокойно взглянул на Лу Цаньжань Чэнь Ваньли. — Спрашивал, не была ли Лу Цаньжань в последнее время особенно проницательной. А я сказал: «Что значит “в последнее время”? Лу Цаньжань всегда очень проницательна».

Лян Юаньчжэн нахмурился: «Что ещё?»

— …Ещё спросил, почему вы вдруг так сблизились, — запнулся Чэнь Ваньли, пытаясь сохранить секрет подруги. — Я сказал, возможно потому, что Лу Цаньжань на днях отравилась грибами и ты ухаживал за ней в больнице… Эй! Куда ты её потащил? Не уходите, у меня же нет зонтика!!! Эй!

Не проронив больше ни слова, Лян Юаньчжэн одной рукой раскрыл большой чёрный зонт, а другой потянул за собой Лу Цаньжань.

От внезапного прикосновения его ладони у Лу Цаньжань запылали щёки и учащённо забилось сердце, но она всё же обернулась на оставленного позади Чэнь Ваньли.

Ладонь Лян Юаньчжэна была такой тёплой и сильной. И Лу Цаньжань это нравилось, нравилось настолько, что она почти забыла о своём друге.

— Если те двое охотятся за Чэнь Ваньли, — с тревогой спросила Лу Цаньжань. — Не лучше ли нам вернуться в университет вместе с ним?

 — Его отец рядом, — кратко ответил Лян Юаньчжэн. — Не беспокойся.

Но Лу Цаньжань всё равно была обеспокоена: «Но сейчас он остался совсем один…»

— Да забудь ты о нём! — повысил тон Лян Юаньчжэн. — Сейчас же… немедленно возвращайся в общежитие, к соседкам. Завтра никуда не выходи, всё время оставайся в своей комнате рядом с подругами.

Лу Цаньжань впервые слышала от него такой жёсткий, не терпящий возражений тон.

Сейчас Лян Юаньчжэн казался совсем другим человеком: спокойным, пугающе спокойным, и ещё более холодным, чем во времена, когда они были незнакомцами.

Лу Цаньжань сказала: «Но завтра Цзянсы собирается признаться Синьсинь в любви, и я обещала…»

— Лу Цаньжань, — внезапно окликнул её по имени Лян Юаньчжэн. — Никаких "но". Я знаю, что ты беспокоишься о подруге… Я тоже о тебе беспокоюсь.

Уши Лу Цаньжань выцепили из его речи только самые сладкие слова. Она подняла на него взгляд, но увидела лишь то, как покраснела задняя сторона его шеи.

Она не могла понять, от гнева это или от смущения.

— Я беспокоюсь о тебе, — повторил Лян Юаньчжэн. — Во всей этой ситуации я беспокоюсь только о тебе.

Лу Цаньжань потянулась и приподняла зонт, чтобы прочитать, что написано над его головой. Но увидела там лишь бесчисленное множество трепещущих алых сердечек.

Лу Цаньжань запнулась: «Т-только обо мне?»

Сердец над головой Лян Юаньчжэна стало больше и забились они сильнее.

— Только о тебе, — просто ответил он. — О тебе, и больше ни о ком.

Лу Цаньжань чуть ли не прыгала от волнения.

Хотя вокруг не было ни романтичных цветов, ни нежного аромата, ни мягкого лунного света, вообще ничего…

Только дождливая погода, рекламный щит и два странных типа, укрывшихся под ним от дождя, — те самые, что дрались с хозяином ресторана “Чжэнцзи”, у одного из них на голове был шрам. Лу Цаньжань хотела оглянуться, чтобы прочитать их мысли, но Лян Юаньчжэн отпустил её руку и закрыл ей глаза, резко притянув к себе.

Застигнутая врасплох Лу Цаньжань потеряла равновесие и вынуждена была прижаться к нему, ощутив холодный, горьковатый запах его тела.

Теперь она точно знала, что это не запах антисептика.

— Не оборачивайся, — глухо сказал Лян Юаньчжэн. — Я знаю, что ты умеешь читать чужие мысли. Именно это они и ищут.

Лу Цаньжань напряглась.

Она могла слышать только тихий голос Лян Юаньчжэна: «Похоже, мои догадки были верны… Не оборачивайся, Цаньжань, и иди за мной. Галлюцинации, что у тебя были, — не просто из-за пищевого отравления. Ты случайно съела похищенный из лаборатории образец. На короткое время он дал тебе нечто вроде телепатических способностей, но они не поддаются контролю и сопровождаются серьёзными побочными эффектами».

Лу Цаньжань спросила: «Откуда ты всё это знаешь?»

— Ты ведь читала и мои мысли тоже, — ответил Лян Юаньчжэн, наклоняя зонт над её головой. — Я всё думал, почему ты стала улыбаться мне после отравления… Ты ведь увидела, что я люблю тебя, да?

Сюжетная пасхалка:

Когда Чжу Хуасинь узнала о том, что Лян Юаньчжэн избил Чэнь Ваньли, то в панике потребовала от Цзянсы проводить её к Лу Цаньжань.

— Только бы Лян Юаньчжэн не наломал дров из-за ревности! — в отчаянии восклицала она. — Только бы не заставил Жаньжань выбирать между ним и дружбой!!!

Цзянсы же молча повёл Чжу Хуасинь на поиски.

Дождь лил как из ведра, и на улицах почти не было прохожих. Цзянсы заметил впереди преподавателя физкультуры, которого Чжу Хуасинь называла красавчиком. Он как бы невзначай указал ей на него и в итоге получил жёсткую отповедь.

— Сейчас такое творится, а ты показываешь мне каких-то посторонних людей? — злилась Чжу Хуасинь. — Цзянсы, ты от своей одержимости сёстрами совсем спятил? Напрочь разучился расставлять приоритеты!

Она ругалась как сапожник, но Цзянсы слушал её с удовольствием.

“Посторонний человек” — это хорошо.

Но почему-то этот посторонний человек тоже направлялся в сторону студии с садом.

Цзянсы прищурился и сказал Чжу Хуасинь: «Если завтра Лян Юаньчжэн не сможет признаться в чувствах, как планировалось, то бронь студии пропадёт… Очень жаль».

— Что значит “не сможет признаться”? — повысила голос Чжу Хуасинь. — Это что, шутка? Для чего мы тогда разыгрывали весь этот спектакль? Цаньжань такая замечательная, как можно не признаться ей в любви?! Если он не сделает это сейчас, то…

— Ну он ведь пошёл за Лу Цаньжань, — пояснил Цзянсы. — А погодка сейчас неплохая, как раз подходит для любовного признания…

Чжу Хуасинь ответила: «Кажется, от моей ругани у тебя совсем мозги отнялись».

— Дождливые дни очень романтичны, — улыбнулся Цзянсы. — Я к тому, что если завтра студия им не понадобится, и она всё равно будет простаивать, то, может быть, тогда я тебе признаюсь? Как тебе такая идея?

— Никак, — с каменным лицом ответила ему Чжу Хуасинь. — Даже не смей.

После этих слов повисло молчание.

Пройдя несколько шагов в тишине, Чжу Хуасинь обернулась и, увидев, что Цзянсы пристально смотрит на неё, вздрогнула от неожиданности.

— Нет, ты это серьёзно? — потрясённо спросила Чжу Хуасинь. — Ты правда хочешь…

— Да, — ответил Цзянсы. — Правда. И я жду твой правдивый ответ.

Чжу Хуасинь сказала: «А если я откажу тебе, ты будешь и дальше помогать мне входить в Honor of Kings через распознавание лица?»

Цзянсы ответил: «Буду».

Чжу Хуасинь: «Тогда я отказываю».