Белый лебедь и серый гусь
Глава 6. Белый лебедь и серый гусь
Пусть эта дорога не заканчивается…
Двое человек под дождём вели удивительно сухую беседу.
Лу Цаньжань сказала: «Когда я прошлом году навещала нашу учительницу по математике, она тебя вспоминала. Сказала, что ты набрал 148 баллов за госэкзамен. Это впечатляет».
- В последний раз я видел её, когда выступал в школе с речью, - ответил Лян Юаньчжэн. – Она тоже тебя упоминала: говорила, что в классе есть девушка с тем же учебным номером*, что у меня, и тоже первая по математике.
*Прим.пер. В китайских школах каждому ученику присваивается уникальный персональный номер.
Лу Цаньжань изо всех сил старалась не засмеяться и сохранить безразличный вид: «Правда? У тебя тоже был номер 0101?»
Лян Юаньчжэн, глядя на нескончаемый ливень за окном, непринуждённо ответил: «Да. Не думал, что и у тебя был такой же».
- Какое совпадение.
- Какое совпадение.
Лу Цаньжань почувствовала, что этот разговор пора сворачивать. Он слишком напоминал попытки выудить друг у друга пароли от QQ вопросами вроде «Кем ты больше всего восхищаешься?», «Как зовут твоих родителей?». Ещё немного – и она сможет взломать аккаунт Лян Юаньчжэна.
Цзянсы, появившийся из-за стены дождя, лишил Лу Цаньжань возможности украсть аккаунт. Он принёс обратно чёрный зонт и, прежде чем уйти, попросил её перезвонить Чжу Хуасинь.
- Сестрёнка очень за тебя переживает, - криво усмехнулся Цзянсы. – Если ты не позвонишь, боюсь, она сегодня не уснёт.
Лу Цаньжань почувствовала, что не сможет уснуть сегодня явно кто-то другой.
Она чуть приподняла голову, глядя на надпись над головой Цзянсы.
«Чжу Хуасинь»
В строгом смысле слова Чжу Хуасинь и Цзянсы не были родственниками. Насколько было известно Лу Цаньжань, брак матери Чжу Хуасинь и отца Цзянсы продлился всего два года. Однако, перестав быть супругами, они остались друзьями. Когда отец Цзянсы уехал в пятилетнюю командировку в Канаду, его сын остался жить в доме Чжу Хуасинь.
Лу Цаньжань также знала, что Чжу Хуасинь недолюбливала Цзянсы. Она часто жаловалась, что он строит из себя прилежного студента и паиньку-отличника перед её матерью, а также добровольно берётся за все домашние дела – из-за чего она выглядит ещё большей лентяйкой.
- Лу Цаньжань?
Когда Лу Цаньжань очнулась от мыслей, Лян Юаньчжэн уже раскрыл большой чёрный зонт и с сожалением произнёс: «Прости, зонт всего один. Придётся нам потесниться».
- Ничего страшного, - Лу Цаньжань, которая только этого и ждала, изо всех сил пыталась сдержать улыбку. – Спасибо, староста.
Лян Юаньчжэн наклонил зонтик в её сторону – Лу Цаньжань знала, что так по правилам этикета должен поступать тот, кто держит зонт. Но она не хотела, чтобы староста промок и заболел, и в то же время боялась безрассудно нарушить его личное пространство. Нерешительно она сделала маленький шажок в его сторону, тихонько сокращая расстояние между ними.
И Лян Юаньчжэн не отстранился!
Йес!
Взгляд украдкой.
Лицо Лян Юаньчжэна не выражало недовольства! (Хотя оно обычно никогда ничего не выражало)
Йес!
Лу Цаньжань готова была прыгать от радости.
Все те высокопарные слова, которыми поэты описывали любовь, не могли сравниться с тем, что она чувствовала сейчас.
Косой ветер с дождём бил им в лицо, пока они перешагивали через лужи, обходили скользкие тротуарные плитки, которые в любой момент могли окатить их фонтаном брызг. Просто тихо шли, и Лу Цаньжань надеялась, что эта дорога никогда не закончится.
Лян Юаньчжэн молчал – возможно из-за того, что они находились слишком близко друг к другу. Лу Цаньжань долго думала и наконец придумала вопрос, который не звучал как попытка выудить личные данные.
- У одного моего друга скоро день рождения, - нашла предлог Лу Цаньжань. – Я хотела подарить ему туалетную воду. Каким парфюмом ты пользуешься, староста? Приятно пахнет.
Лян Юаньчжэн поднял рукав и понюхал его: «Возможно, это запах больничного антисептика».
Лу Цаньжань растерялась: «А?»
Лян Юаньчжэн продолжил: «Подарок мужчине? Я могу дать тебе флакон, если ему, конечно, нужен антисептик».
Лу Цаньжань ответила: «Нет-нет, спасибо, староста. У меня, наверное, проблемы с обонянием».
От смущения она уже не соображала, что говорит; ей казалось, что ничего постыднее и быть не может. Но вскоре она поняла, что поспешила с выводами. От сильной неловкости и беспрецедентной близости она так разнервничалась, что начала идти, синхронно переставляя руки и ноги.
Лу Цаньжань попыталась исправить походку, но в результате стала двигаться ещё более неестественно и скованно.
Прямо как маленький зомби.
Она отчаянно молилась, чтобы Лян Юаньчжэн этого не заметил. Краем глаза она увидела, как он снова поднял руку и понюхал её — будто проверял, есть ли запах.
Лу Цаньжань тоже нервно себя обнюхала.
… Сегодня она не потела, так что пахнуть должна была нормально.
Чёрт, надо было побрызгаться духами.
Тогда она бы не была маленьким зомби, от которого воняет.
Пронзительный звонок телефона спас Лу Цаньжань – Лян Юаньчжэна снова вызывали на работу. На торговой улице у университета А произошла драка: один из участников перевернул лоток с горячими блинами, несколько проходивших мимо студентов получили травмы и были доставлены в отделение неотложной помощи.
Измерить Лу Цаньжань температуру пришла вчерашняя медсестра.
Лу Цаньжань успешно «подкупила» её семечками с мандариновой кожурой, разузнав кое-что о дочери заведующего Сюэ – Сюэ Нинъюань.
Медсестра с надписью «Любовные разборки! Настоящая мясорубка, а-ха-ха» над головой и горящими энтузиазмом глазами подробно поведала ей всё о Сюэ Нинъюань.
Её отец был научным руководителем Лян Юаньчжэна, а сама она училась в университете А на одном курсе с ним и проходила практику в этой самой больнице. Но, в отличие от Лян Юаньчжэна, у которого не было такой семейной протекции, ей не приходилось надрываться на сверхурочных сменах и проводить в больнице так много времени.
А Лян Юаньчжэн действительно работал, не покладая рук. Как и все ординаторы, он собирал анамнез, выписывал рецепты, подписывал документы, заполнял истории болезни, готовил инструменты к операциям… Особенно тяжёлыми были долгие ночные дежурства, но он не жаловался. Несколько раз он сам накладывал швы пациентам с травмами. Медсёстры, снимавшие эти швы, были поражены – стежки были такими ровными и аккуратными, что не оставалось даже шрама.
Он также славился своим терпением, спокойным нравом и тем, что никогда никому не жаловался. В больнице его все любили, и медсёстры наперебой расхваливали его.
Заведующий Сюэ отличался скверным характером и вспыльчивостью. Он доводил до слёз много практикантов, но о Лян Юаньчжэне всегда отзывался хорошо.
Лу Цаньжань с гордостью думала о том, что человек, которого она полюбила, действительно очень талантлив.
До сих пор она старалась не обращать внимания на внезапно всплывающие надписи. Но её способности оказались не такими уж бесполезными – например, сейчас она могла видеть над головой медсестры невысказанные слова «Сюэ Нинъюань ведь бегает за Лян Юаньчжэном».
Лу Цаньжань готова была жульничать.
Она тоже хотела быть с Лян Юаньчжэном.
Тогда, раз уж она не могла видеть истинных чувств Лян Юаньчжэна, может стоило начать с людей, которые его окружали? Узнать у них, что ему нравится? Ей даже не нужно беспокоиться о том, что ей солгут - она ведь видела, о чём они думают.
Друзья Лян Юаньчжэна… Лу Цаньжань перебрала все варианты, но так и не вспомнила никого, с кем он был бы близок.
Прежде всего пришлось исключить Цзянсы – у него на уме была только «Чжу Хуасинь».
Они с ним слишком мало общались, и Лу Цаньжань не знала ничего о работе Лян Юаньчжэна в больнице.
Хм.
Кажется, один человек всё же был.
Внезапно Лу Цаньжань вспомнила кое о ком.
Чэнь Ваньли.
Лян Юаньчжэн упоминал, что они вместе играли в баскетбол в старшей школе… Может, у них было больше общего?
С неуверенностью в мыслях Лу Цаньжань набрала номер Чэнь Ваньли.
Они были друзьями детства, играли вместе ещё с тех пор, как носили ползунки.
- Алло, Жань-Жань, это я, я тут, - Чэнь Ваньли взъерошил волосы и развалился в кресле. – А? Что? Ты в больнице? Что случилось?.. Пищевое отравление? А, несерьёзное? Это хорошо, что несерьёзное… А? Поболтать? В такое время… Хе-хе, наконец-то вспомнила про своего братца? В прошлый раз, когда я звал тебя в «Белый лебедь», ты отказалась… А теперь, когда стало одиноко и тоскливо, наконец-то вспомнила обо мне? Так я и знал.
Он вдруг посерьёзнел и выпрямился: «В университетской больнице? Вот так совпадение, у нас прямо родство душ. Угадай, где я сейчас? В университетской больнице! Ты в какой палате? Я к тебе загляну».
Разговаривая, Чэнь Ваньли попытался привстать, но к его ране приложили вату с перекисью водорода, и он чуть не вскрикнул от боли, но из гордости сдержался. Закончив перешучиваться с Лу Цаньжань и положив трубку, он выдохнул сквозь стиснутые зубы и скривился, глядя на бесстрастного врача.
… Ну разбил он случайно его кружку, и что? Не жену же увёл! Как ещё никто из пациентов не пожаловался на такое отношение?!
В белом халате, холодный и профессиональный, он был похож на маньяка-извращенца: казалось, он не перевязывает рану, а разрезает на кусочки его труп и выливает на останки ведро антисептика.
- Спасибо, - сказал Чэнь Ваньли. – Доктор Лян.
Лян Юаньчжэн промолчал, бросив испачканный кровью ватный диск в мусорное ведро.
Рядом лежала разбитая фарфоровая кружка – красивая и необычная. На округлом боку был нарисован милый грибочек и сердечко, объёмные фигурки грибов были и на крышке, и на чайной ложечке из комплекта.
Сейчас красное сердце было разбито на несколько частей.
Убрав осколки, Лян Юаньчжэн перевязал раны ещё четырём студентам, заполнил медицинские карты, распечатал их и разложил по порядку.
Наконец сделав перерыв, Лян Юаньчжэн открыл телефон, чтобы послушать её песни и немного расслабиться. На главной странице QQ Music под графой «Угадали ваши вкусы» в левом верхнем углу был кавер на песню «Друзья» в исполнении Лу Цаньжань и Чэнь Ваньли.
Лян Юаньчжэн нажал на неё и выбрал «Не нравится».
Всплыло окно:
«Отметьте нежелательный контент»
Нелюбимая песня: «Друзья»
Нелюбимые исполнители: Лу Цаньжань & Чэнь Ваньли
Лян Юаньчжэн помедлил несколько мгновений и снял свой дизлайк.
Потом закрыл страницу и вышел из QQ Music.
В Вичате пришло голосовое сообщение от бабушки.
У пожилой женщины было слабое зрение, и она с трудом нащупывала кнопки.
- Юаньчжэн, сестрёнка просит купить ей учебники. Говорит, у всего класса они уже есть. Один комплект стоит несколько сотен. Купить ей?
Лян Юаньчжэн перевёл три тысячи юаней, но оказалось, что на балансе недостаточно средств. Он сменил карту и платёж прошёл успешно.
- Купи. Всё для учёбы покупай обязательно. И вещи, которые есть у её друзей, бери тоже. У меня ведь надбавка, - Лян Юаньчжэн в рубашке с потёртыми манжетами позвонил бабушке и успокоил её. – Не волнуйся, у меня всё хорошо, работа вовсе не тяжёлая.
Сюжетная пасхалка:
Чэнь Ваньли был подавлен.
Люди, которых нашёл его отец профессор Чэнь, не только не справились с порученным делом, но и угодили в участок за то, что в пьяном виде избили хозяина.
Когда за грибами отправился Чэнь Ваньли, было уже поздно.
Они исчезли.
К счастью, у профессора Чэня был простой детектор, но его возможности были ограничены – удалось определить лишь примерное расположение: больница.
Так Чэнь Ваньли и затесался в группу «пострадавших студентов», успешно проникнув в университетскую клинику.
Но куда здесь могли подеваться грибы?
Единственным подозреваемым, которого Чэнь Ваньли мог представить, был Лян Юаньчжэн.
Не говоря о всём прочем, в последние дни он слишком часто «случайно» встречал Лян Юаньчжэна.
Когда Чэнь Ваньли хотел украсть грибы из университета, он видел Лян Юаньчжэна; в тот вечер, когда он планировал стащить их из ресторана, он тоже столкнулся с ним.
Ещё более убедительной уликой было то, что две медсестры, щёлкая семечки с мандариновыми корками, спорили и делали ставки на то, чьим парнем станет Лян Юаньчжэн – дочери заведующего Сюэ или той девушки, которую госпитализировали сегодня?
- Что ты, я думала, сердце доктора Ляна уже занято, - сказала одна из медсестёр. – Вчера он нёс какой-то пакет с грибами – наверняка подарок для девушки.
У Чэнь Ваньли ёкнуло сердце. Не думая о последствиях, он разузнал, в каком кабинете принимает Лян Юаньчжэн, крадучись зашёл туда, раскрыл пакет и увидел… кружку, разрисованную грибами.
Неожиданно вошедший Лян Юаньчжэн так напугал Чэнь Ваньли, что тот уронил кружку и разбил её.
Чэнь Ваньли пообещал, что возместит ущерб.
Мог возместить даже с избытком.
Его подруга Лу Цаньжань недавно купила похожую кружку ручной работы – она стоила максимум пятьсот юаней. Чэнь Ваньли предложил Лян Юаньчжэну тысячу, но тот отказался.
- Принеся кружку сюда, я должен был быть готов, что кто-то из пациентов может её разбить, - сказал Лян Юаньчжэн. – Не нужно компенсации.
Чэнь Ваньли стало очень досадно.
Нищий, как бомж, а разыгрывает благородство.
Он это ненавидел.
Невозмутимость Лян Юаньчжэна всегда выставляла Чэнь Ваньли в дурном свете.
Во всяком случае Лу Цаньжань обожала Лян Юаньчжэна ещё со средней школы.
Стоило Лян Юаньчжэну появиться – и для неё никого больше не существовало.
А что в нём хорошего?
Просто высокомерный нищеброд.