Срок действия способности истёк
Глава 9. Срок действия способности истёк
Можно ли продлить подписку на суперспособность?
Лу Цаньжань дважды отказывалась от своих чувств к Лян Юаньчжэну.
В первый раз было намного легче.
Она впервые услышала имя Лян Юаньчжэна ещё когда училась в средней школе. Тогда нельзя было серьёзно сказать, любит она его или нет; смутное чувство, называемое скорее «симпатией», только пустило первые ростки.
В то время её одноклассницы начали нарушать «запрет» - и тайком проносили в школу разнообразные любовные романы. Особенной популярностью пользовались истории о студенческой любви. Эти наивные книжки для юных сердец они прятали под учебниками и тайком читали во время самостоятельных занятий.
Подруги делились своими сердечными тайнами, и Лу Цаньжань, чтобы не выделяться, тоже нужно было влюбиться в кого-нибудь.
Без тайного возлюбленного было сложно влиться в разговоры подружек - терялось слишком много общих тем. У Лу Цаньжань были отличные оценки, она не могла отстать и в этой области.
Она потратила целый вечер самоподготовки, наблюдая за мальчиками в классе, и с разочарованием поняла: влюбиться в кого-либо из них было бы постыдно.
Никто из них не мог сравниться с ней в учёбе. Единственный, кто однажды её обошёл, уже был «тайным возлюбленным» другой подруги.
Именно в этот момент, как нельзя кстати, всплыло имя Лян Юаньчжэна.
Это имя распространилось по всей старшей школе и дошло до средней только по одной причине: в его выпуске не было никого умнее и никого беднее его.
Лу Цаньжань, с рождения не знавшая, что такое нехватка денег, впервые увидела Лян Юаньчжэна на школьной церемонии награждения. За выдающиеся успехи в учёбе он получал одновременно академическую стипендию, грант для нуждающихся и пожертвование от местного предпринимателя.
Компания этого предпринимателя учредила специальный фонд для помощи малоимущим ученикам и полностью спонсировала церемонию. Как образец «бедного отличника», Лян Юаньчжэн в школьной форме поднялся на сцену для речи. Осеннее солнце нещадно палило, пока он почти два часа зачитывал подготовленную учителями трогательную речь, ровным голосом описывая свою тяжёлую ситуацию: развод родителей, смерть матери, преклонный возраст бабушки и нужды младшей сестры-школьницы.
Потом ведущий прочувствованным голосом перечислял факты из его биографии: с начала старшей школы Лян Юаньчжэн не купил ни одной новой вещи и ни одной пары обуви. Чтобы сэкономить деньги на лекарства бабушке и учёбу младшей сестре, в столовой он брал только пампушку, полпорции овощей и ел бесплатную кашу. Его ежемесячные траты на территории школы не превышали трёхсот юаней. Во время зимних и летних каникул он подрабатывал, а перед старшей школой даже устроился рабочим на стройку.
А теперь предприниматель жертвовал ему десять тысяч юаней – этой суммы Лян Юаньчжэну хватит на все расходы вплоть до выпускных экзаменов.
После речи ему пришлось выслушивать напутственные слова от директора и представителя компании, а также фотографироваться. Лян Юаньчжэн слегка поклонился, принимая из рук бизнесмена табличку с ярко-красной надписью «Благотворительная помощь». Два часа, целых два часа он стоял как экспонат, увешанный ярлыками «бедности» и «силы духа», под пристальным вниманием всех учеников и учителей старшей и средней школы.
В течение всего этого времени Лян Юаньчжэн не выказал ни тени смущения или неловкости. Он совершенно спокойно принимал сочувствующие взгляды почти всей школы, одновременно идеально соответствуя и совершенно не соответствуя образу бедного студента. Он не дрожал, получая помощь, не плакал от признательности перед добродетелями, просто вежливо благодарил – без подобострастия и без гордыни.
Лу Цаньжань же прорыдала все два часа.
Она плакала с момента, как Лян Юаньчжэн начал свою речь, и до тех пор, пока ведущий не объявил об окончании церемонии.
Слёзы Лу Цаньжань смешивались с потом. В её возрасте так растрогаться считалось чем-то постыдным - сначала она пыталась сдерживать плач, а потом хотя бы не всхлипывать слишком громко.
Чэнь Ваньли сидел рядом с ней и видел, как Лу Цаньжань опустила голову, позволив слезам капать на бетонный пол. Он потрясённо спросил:
- Неужели Лян Юаньчжэн настолько красив? Что аж слюнки потекли?
Тогда Лу Цаньжань впервые по-настоящему поняла значение слова «мажор».
А вот Лян Юаньчжэн – бедный, но стойкий, аккуратный, красивый, высокий, с отличными оценками, уравновешенным характером, да ещё и аурой «старшего брата» - был торжественно внесён Лу Цаньжань в список кандидатов на роль её тайного возлюбленного.
Две недели спустя Лу Цаньжань сообщила всем подружкам, что тоже влюбилась.
- Здорово! – обрадовались подруги. – В кого? В Чэнь Ваньли?
Тон при этом был таким, будто её спрашивали, любит ли она яблоки.
- В Лян Юаньчжэна, - ответила Лу Цаньжань. – У него хорошие оценки.
Этого было достаточно.
В школьные годы «отличная успеваемость» является значительным плюсом. Для девочек её возраста квартиры и машины были очень далеки - куда важнее было, красив ли избранник, высок ли, насколько он крут и какие у него оценки.
Подружки поддерживали атмосферу, учась друг у друга искусству влюблённости. В средней школе уроки заканчивались рано, и они задерживались в классе ещё на двадцать минут, делая домашку, а потом нарочито медленно, под ручку проходили мимо ворот старшей школы – внешне невозмутимые, они украдкой озирались по сторонам, а когда замечали Лян Юаньчжэна, толкали Лу Цаньжань локтями: «Смотри, смотри, вон он!»
Иногда одна из девушек, сопровождавших Лу Цаньжань, специально ускоряла шаг, как бы случайно минуя Лян Юаньчжэна, а потом оборачивалась, делая вид, что зовёт подруг – и в этот момент успевала как следует рассмотреть его, после чего убегала с довольной улыбкой.
А ещё они вместе изучали расписание – и Лу Цаньжань с радостью обнаружила, что некоторые уроки физкультуры в средней и старшей школе проходят одновременно на одной спортплощадке.
Каждый раз перед физкультурой Лу Цаньжань надевала свои самые чистые кроссовки. Она даже выучила десяток способов элегантно завязывать шнурки и с особой тщательностью подбирала резинку для волос и носки.
Она всегда была готова к тому, что Лян Юаньчжэн может её увидеть. Но даже если он её не замечал, это не имело значения, ведь подруги с лихвой компенсировали внимание, с раскрасневшимися лицами сообщая ей: «Кажется, Лян Юаньчжэн на тебя смотрит!». Они выискивали знаки внимания даже лучше, чем шипперы популярных актёров, приводя любую мелочь как доказательство того, что «Лян Юаньчжэн тоже к тебе что-то чувствует».
И тогда Лу Цаньжань расправляла грудь, с силой посылая воланчик через сетку.
В те времена Лу Цаньжань усердно изображала великую тайную любовь.
Может быть, она не испытывала глубоких чувств, но компенсировала это старанием.
Оглядываясь назад, она понимала, что та наивная пора первой любви, разделённой с подругами, нравилась ей даже больше, чем сам Лян Юаньчжэн.
Он казался ей скорее началом юности, которую она не хотела отпускать.
Так продолжалось до июля с его госэкзаменами, когда Лян Юаньчжэн, пройдя все отборочные испытания, покинул школу и поступил в университет А.
Теперь Лу Цаньжань могла видеть Лян Юаньчжэна на школьной доске почёта, просто подняв голову и взглянув на его фотографию на стене – стандартное фото без всякой композиции, сделанное во время выпускных экзаменов, на котором даже небожитель не смог бы выглядеть прекрасно.
Лу Цаньжань долго разглядывала ту фотографию. Казалось, она впервые открыто смотрела на лицо своего «тайного возлюбленного», и оно во многом отличалось от того, что она себе представляла.
Чэнь Ваньли язвительно называл Лян Юаньчжэна «белокожим красавчиком», но на самом деле его кожа не была особенно белой, просто немного светлее, чем у большинства старшеклассников. На его щеках виднелись крошечные поры; не было той фарфоровой гладкости, что она воображала. Его веки были ассиметричными – правая складка чуть шире левой. Глаза тоже не угольно-чёрные, а с лёгким карим оттенком. На фотографии выражение его лица было холодным, без намёка на вечную лёгкую улыбку, которую она сохранила в памяти.
Люди склонны подсознательно приукрашивать то, чего не могут достичь. Если смотреть издалека, то даже в неровных лунных кратерах можно разглядеть коричное дерево, нефритового зайца и небожительницу*.
*Прим. пер.: Отсылка на китайское поверье о том, что во время Праздника середины осени на луне можно увидеть силуэт небожительницы Чанъэ и нефритового зайца, который готовит эликсир бессмертия под коричным деревом.
И ещё юная Лу Цаньжань впервые отказалась от своей любви, решив прекратить эту игру.
Потому что поняла, что всё это время она любила идеализированный образ Лян Юаньчжэна, который наделила достоинствами её же собственная фантазия. На самом деле он не улыбался – просто сохранял спокойную, ровную отстранённость.
Отказ от этих чувств был больше похоже на отказ девочки играть с кукольным домиком.
Она вновь влюбилась в Лян Юаньчжэна летом после одиннадцатого класса*, когда тот по просьбе классной руководительницы пришёл в школу, чтобы поддержать растерянных учеников и ответить на их вопросы.
*Прим. пер. В китайских школах двенадцать классов, из которых девять относятся к средней школе, а 10-12 классы – к старшей.
К тому времени Лу Цаньжань подросла на три сантиметра, подстригла волосы до уровня ушей и целыми днями корпела над домашними заданиями. Из-за интенсивной умственной нагрузки она часто испытывала голод, хотя ела по четыре раза в день.
Лян Юаньчжэн, ещё более красивый, чем она смутно помнила, вошёл в класс во время вечерних самостоятельных занятий. Лу Цаньжань как раз лежала на парте, в полусне решая задачу по физике: по имеющимся данным нужно было найти величину и знак заряда q на неподвижном изолированном кольце радиуса R.
Место, где её рука касалась контрольной работы, промокло от пота. Было так жарко, что она выгнулась, пытаясь оторвать спину от прилипшей к ней футболки. Вдруг бумажный шарик ударил её по лбу. Лу Цаньжань резко открыла глаза, огляделась и увидела через ряд напротив подругу, которая что-то говорила одними губами, со смущённой улыбкой и лукавым блеском в глазах давая ей знак посмотреть вперёд.
Она выпрямилась и медленно развернула бумажку, читая единственную строчку:
«Смотри, кто здесь»
С отпечатками теста по физике на щеке и руке Лу Цаньжань подняла голову – и была застигнута врасплох Лян Юаньчжэном в белой рубашке и синих джинсах.
Светлый и красивый, высокий и мужественный.
Главный герой истории её любви.
Он больше не был изображением на холодной стене, а живой стоял перед ней на трибуне.
Лу Цаньжань не могла найти ни одной причины, чтобы снова не погрузиться в свою любовь.
Разве что у Лян Юаньчжэна уже была девушка.
Хорошо, что её не было.
Лу Цаньжань с осторожностью отнеслась к возродившейся влюблённости, никому о ней не рассказывая. За её обычной открытостью появилось какое-то тайное чувство, которое она и сама не могла обозначить. Было ли оно любовью? Она не была уверена, ведь они были слишком далеко друг от друга – настолько, что их разделяла граница под названием «вступительные государственные экзамены».
Она стала настоящей шпионкой. Будто случайно выспрашивала у учителей любую информацию о Лян Юаньчжэне под предлогом того, что «тоже хочет поступить в университет А». Придумывала, как тайком раздобыть его контакты и ненавязчиво добавиться к нему в друзья. Написала множество записей о нём в дневнике, где лгала самой себе, но была по-настоящему искренней в любом чувстве или переживании, связанном с ним.
Она также стала мечтательницей, сочинительницей собственной тайной истории. Она никогда не ждала от Лян Юаньчжэна ответных чувств, потому что он, сам того не зная, мог легко разрушить её ожидания.
Это восторженное, тайное чувство и побудило Лу Цаньжань сделать университет А своей целью, своей мечтой. Она целиком погрузилась в подготовку к экзаменам, потому что только поступление в университет A дало бы ей шанс снова его увидеть. В тот год она, желая получить хоть какие-нибудь новости о Лян Юаньчжэне, постоянно посещала кабинет учительницы по математике и по совместительству своей классной руководительницы. Её оценки по математике резко выросли, и во втором полугодии она прочно обосновалась на первом месте по этому предмету в школьном рейтинге.
Но их с Лян Юаньчжэном и в самом деле многое разделяло.
В знойный летний день, под стрёкот цикад Лу Цаньжань поставила точку в последнем задании, опустив руку вместе со звонком, оповещающем об окончании экзамена – и так же тихо отказалась от своей тайной любви.
Неясное чувство – то ли облегчение после стольких усилий, то ли осознание своего взросления после официального прощания со статусом «школьницы» - оставило Лу Цаньажань в замешательстве. Она не могла понять, была ли всё это время влюблена в Лян Юаньчжэна или в университет А.
К тому моменту Лу Цаньжань уже не могла точно вспомнить, как Лян Юаньчжэн выглядит.
Но иногда он ей снился, и она чётко помнила радость, которую испытывала, видя его во сне.
Она хорошо сдала экзамены, превзойдя все свои ожидания. Университеты уже начали зазывать выпускников, и чтобы помочь студентам с выбором, классная руководительница организовала в школе встречу, пригласив студентов престижных вузов лично пообщаться с отличниками.
Тот день был просто ужасным. Он не задался для Лу Цаньжань с самого утра: тётушка, готовившая завтрак, перепутала заказ и сварила красную бобовую кашу вместо восьмизлаковой; за завтраком она заляпала брюки маслом от пельменей и заметила это только в школе; на лестнице Чэнь Ваньли наступил ей на ногу, оставив чёрный след на белых кроссовках; она опоздала на пять минут и когда наконец распахнула дверь класса, там уже собрались все студенты и одноклассники…
Товарищи поддразнили её за опоздание, сообщив, что Лян Юаньчжэн прождал её почти час. Из всего класса только Лу Цаньжань собиралась поступать на медицинский факультет университета А, и классная руководительница специально пригласила Лян Юаньчжэна, чтобы он лично ответил на её вопросы.
Лицо Лу Цаньжань побагровело от смущения, но Лян Юаньчжэн улыбнулся и одной фразой разрядил обстановку.
- Глупая птица взлетает заранее, - сказал Лян Юаньчжэн. – Я и есть глупая птица, поэтому пришлось прийти пораньше.
Эта добродушная самоирония будто весенний ветерок развеяла все неудачи, преследовавшие Лу Цаньжань в тот день.
Она повернулась и будто впервые увидела Лян Юаньчжэна по-настоящему.
С того самого дня и до сих пор Лу Цаньжань не переставала его любить – даже несмотря на то, что во время совместных занятий по криптографии они не сказали друг другу ни слова.
Так было до сегодняшнего вечера.
У Лян Юаньчжэна была любимая.
И он любил её уже два года.
Похоже, это тоже была тайная влюблённость.
Ну и хорошо, хорошо, хорошо – только было бы ещё лучше, если б Лу Цаньжань не любила его так сильно.
Она сильно расстроилась, и ей захотелось вернуться в палату, чтобы согреться теплом подруг и залечить свои жалкие душевные раны. Но тут она услышала, как её зовёт Цзянсы:
- Лу Цаньжань?
Лу Цаньжань очнулась от краха своей тайной любви, собрала себя по осколкам и вспомнила, что Цзянсы хотел её видеть.
Причина, по которой Цзянсы (всё ещё с надписью «Чжу Хуасинь» над головой) её искал, была простой и понятной.
На следующих выходных он хотел признаться Чжу Хуасинь в любви.
В общежитии Чжу Хуасинь дольше всего прожила с Лу Цаньжань, и он надеялся, что девушка сможет дать ему совет.
Лу Цаньжань предложила ему прямо сейчас признаться Чжу Хуасинь в чувствах.
- Синьсинь плевать на эти церемонии, - честно сказала Лу Цаньжань. – Тебе нужно просто подготовить подарок, прокачать свои навыки в компьютерных играх, не умирать на каждом шагу и, желательно, научиться с ней слаженно играть. Тогда ты будешь нравиться ей больше.
Кому нужна эта тайная влюблённость? Просто иди в лобовую атаку и признайся.
Не теряй два года, как я. У Лян Юаньчжэна уже есть любимая, хнык-хнык…
Цзянсы улыбнулся: «Я хочу, чтобы она чувствовала, что я отношусь к ней серьёзно».
Лу Цаньжань на мгновение замешкалась, а потом сказала: «Хорошо».
Очень хорошо.
Ей вдруг стало завидно. Она ведь тоже в глубине души мечтала, что Лян Юаньчжэн неожиданно признается ей в любви - именно так, торжественно, с поздравлениями друзей и прекрасным букетом цветов… стоп, это уже звучит как предложение руки и сердца.
Она и вправду помешалась на романтике.
Перед уходом Цзянсы попросил Лу Цаньжань держать всё в секрете и никому не рассказывать, а ещё спросил, не кажется ли ей странным то, что он влюблён в Чжу Хуасинь.
- Нет, - ответила Лу Цаньжань. – Мне кажется, у тебя в голове только она.
- В голове?
- Ой, прости, - Лу Цаньжань тут же поправилась, осознав свою оплошность. – В сердце.
Цзянсы куда-то ушёл – Лу Цаньжань было всё равно, куда именно. Шляпка гриба поникла, юбочка из мицелия сложилась. Направившись обратно в палату, она услышала, как Цзянсы поздоровался с кем-то позади: «Здравствуйте, учитель». Она не стала останавливаться, но её окликнули: «Лу Цаньжань?»
Лу Цаньжань обернулась и увидела высокого, красивого брюнета.
А, тот самый учитель физкультуры, известный своей красотой – он преподавал бадминтон, но Лу Цаньжань не записывалась на его занятия.
- Добрый вечер, учитель, - Лу Цаньжань смутилась, не понимая, почему он её запомнил. – Здравствуйте.
- Ты же та самая Лу Цаньжань, что заняла первое место по бадминтону на прошлой университетской спартакиаде? – дружелюбно улыбнулся физрук. – Почему не записалась на бадминтон в этом семестре?
Над его головой всплыла надпись: «Цель найдена».
И зловещий символ в виде черепа.
Лу Цаньжань не поняла, что всё это значит, и честно ответила: «Хотела освоить вид спорта, в котором не слишком сильна».
- Как здорово, - улыбка тренера стала ещё шире. – Скоро первое мая, не хочешь поучаствовать в соревнованиях по бадминтону?
Нет, ни капли.
Её первоначальный план на майские праздники состоял в том, чтобы улучшить отношения с Лян Юаньчжэном и сблизиться с ним.
Теперь же планом на майские праздники было: улучшить отношения с Лян Юаньчжэном, сблизиться с ним и выяснить, в кого он влюблён. Если бы этой девушкой могла стать она – было бы вообще идеально.
Лу Цаньжань не успела даже произнести «нет», как преподаватель уверенно заявил, что запишет её на соревнования. Над его головой сияла надпись «Цель захвачена», которую невозможно было игнорировать. Потрясённая Лу Цаньжань не нашла в себе сил отказаться. Она молча побрела обратно в палату, ругая себя за малодушие.
Если бы она ещё два года назад подошла к Лян Юаньчжэну и призналась ему в любви, то, может быть, они уже были бы вместе… хотя нет, с равной вероятностью возможно и то, что он никогда бы больше с ней не заговорил.
Но люди всегда приукрашивают тот путь, который не выбрали.
Лу Цаньжань подумала, что может позволить себе день грусти. Всего один день, а завтра она постарается быть смелее и решительнее.
И использует свою способность «читать мысли» по полной.
Лу Цаньжань подбодрила сама себя и вновь воспряла духом.
Она решительным шагом направилась к посту, чтобы снова расспросить всезнающую медсестру. Вокруг так много людей – она могла бы проверить каждого по очереди. При её-то знаниях она была уверена, что выяснит, кто же та самая «возлюбленная» Лян Юаньчжэна.
Она подошла к торговому автомату и купила пакет семечек с мандариновыми корками.
На посту медсестра болтала с дежурной коллегой. Лу Цаньжань поздоровалась и увидела, как над её головой пролетают комментарии:
«… О, эта та самая девчушка, влюблённая в доктора Ляна. Что она здесь делает в такое время… Неужели… Сюэ Нинъюань… Заведующий Сюэ… Лян Юаньчжэн…»
В бегущей строке вдруг возникли пробелы, и Лу Цаньжань замешкалась: «Здравствуйте?»
- Цаньжань, - ласково обратилась к ней медсестра. – Что случилось?
Мысли другой медсестры, стоявшей рядом, тоже были обрывистыми: «…Как… Это и есть та самая…»
Лампочка над её головой быстро мигала.
И тут Лу Цаньжань с потрясением обнаружила, что бегущие строки над обоими медсёстрами полностью исчезли, оставив после себя лишь пустоту.
Обе медсестры спросили её: «Тебе нехорошо?»
Лу Цаньжань замерла без движения.
Соседки по комнате, не дождавшись её возвращения, открыли дверь и вышли её искать. Чжу Хуасинь заметила её первой и радостно помахала рукой.
Лу Цаньжань увидела над их головами точно такую же пустоту и ни единой надписи.
Значит, срок действия её способности был ограничен? Лу Цаньжань была в отчаянии.
Прямо как сторис в известной соцсети – срок действия вышел, и суперсила исчезла. Но… Лу Цаньжань хотела и дальше ей пользоваться… Можно ли продлить подписку?
Или, может, снова сходить в “Чжэнцзи” за грибным супом?
Сюжетная пасхалка:
Сюэ Нинъюань нисколько не удивилась тому, что Лян Юаньчжэн отверг её признание.
Она давно уже поняла, что у него есть возлюбленная.
Позавчера Сюэ Нинъюань переезжала и её отец, заведующий Сюэ, пригласил Лян Юаньчжэна ей помочь. Он был научным руководителем Лян Юаньчжэна, под чьим руководством тот учился сейчас и должен был проучиться ещё какое-то время в будущем.
При таких обстоятельствах никто бы не отказался.
Но Лян Юаньчжэн отказал ему в тот день, потому что какая-то младшекурсница пригласила его поужинать.
Интуиция подсказывала Сюэ Нинъюань, что эта девушка не так уж проста.
Лян Юаньчжэн упоминал эту младшекурсницу лишь однажды. В тот вечер заведующий Сюэ устроил ужин, на котором речь зашла об азбуке Морзе из какого-то фильма. Слегка подвыпивший Лян Юаньчжэн вдруг перехватил инициативу в разговоре (что бывало крайне редко) и рассказал об одной умной девушке из университета, которая могла взломать любой шифр, каким бы сложным он ни был.
Сюэ Нинъюань спросила: «Любой шифр? Абсолютно любой? Без исключения?»
Лян Юаньчжэн на мгновение запнулся и ответил: «Не совсем».
На его лице промелькнула нехарактерная печаль, которую он безуспешно попытался скрыть за беззаботным тоном: «Это я слишком много хочу».
Сюэ Нинъюань отлично запомнила то его выражение лица – точно такое же, как сейчас, после того как он ей отказал, сказав, что любит другую.
Тоскливая, спокойная, лёгкая печаль.
Но даже зная, что её надежды призрачны, Сюэ Нинъюань не сдавалась.
Она спросила: «В ту младшекурсницу, которая может взломать любой шифр? Кто она? Она с нашего факультета?»
Лян Юаньчжэн не ответил прямо, слегка покачав головой.
— Это безответная любовь, она тут ни при чём, - сказал он. – И я больше не буду отвечать на подобные вопросы, извини.