Пряность

Глава 14. Пряность

Похудеть на полтора килограмма за период ухаживаний

Лу Цаньжань не хотелось мыть руку.

Только когда ей очень сильно захотелось в туалет, она с сожалением подставила ладони под кран и помчалась в уборную.

Ещё чуть-чуть — и она бы лопнула.

День в комнате 116 шёл своим чередом: Сюй Цяо занималась в библиотеке, Цинь Биншуан, надев наушники, залипала в Тик-Токе, Чжу Хуасинь играла в компьютерные игры, ругая Цзынсы за то, что тащит её на дно. За окном стучал дождь. Лу Цаньжань открыла «Моменты» Лян Юаньчжэна в Вичате. Если раньше она подсматривала украдкой, то теперь делала это со сладким замиранием сердца. Тут она заметила кое-что и пронзительно вскрикнула…

Цинь Биншуан сбросила наушники и чуть не выбила дверь в туалет: «Что случилось, детка? Уронила что-то в унитаз?»

— Нет, — Лу Цаньжань распахнула дверь и, спотыкаясь, вышла. Щёки её пылали: «Староста сменил свой ник, ааааа! Я была так занята последние дни, что забывала заглянуть в телефон, и только сейчас обнаружила!!!»

Цинь Биншуан: «Что?»

Три головы склонились над экраном, читая новый ник.

Лу Цаньжань: Эверест.

Лян Юаньчжэн: Гималаи.

Цинь Биншуан озарило: «Эверест — это вершина Гималаев… Он что, хочет, чтобы ты была сверху?»

Чжу Хуасинь зажала Лу Цаньжань уши: «Не говори ей такого! Она же ещё ребёнок! Будь умницей, Цаньжань, не слушай её!»

Лу Цаньжань недоумевала: «Сверху? Сверху чего?»

Чжу Хуасинь ответила ей: «В дождливый день не стоит обсуждать такие взрослые темы. Отложим этот разговор до ясной ночи».

Сексуальное просвещение Лу Цаньжань и вправду оставляло желать лучшего. До университета её жизнь состояла только из школы и дома. На уроках биологии этот раздел просто пропускали — он не входил в экзамен, и учителя его не объясняли. Родители же воспитывали Лу Цаньжань по старинке: одаривали её деньгами и любовью, но ничего не говорили о том, как «любовью» занимаются, считая, что с возрастом она сама всё поймёт.

У двух других её соседок дела обстояли примерно так же.

Из всей их компании только начитанная Чжу Хуасинь разбиралась в подобных вопросах чуть лучше. Но хоть она и многое знала, обсуждать такое всё же немного стеснялась. Да и ночные беседы Лу Цаньжань обычно пропускала, уезжая домой.

Теперь Чжу Хуасинь отказывалась что-либо объяснить, но, к счастью, у Лу Цаньжань остались кое-какие телепатические способности. Она внимательно вгляделась в пространство над головой подруги, но увидела там только апельсин «с пупком».

Как странно.

Какое отношение всё это имеет к апельсинам?

Решительная Чжу Хуасинь не любила гадать попусту. Она тут же позвонила Цзянсы и спросила, не знает ли он, когда Лян Юаньчжэн сменил ник в Вичате.

— А он его менял? — удивился Цзянсы.

— Всё, свободен, — отрезала Чжу Хуасинь.

— Как холодно, сестрёнка…

И разговор был окончен.

Чжу Хуасинь с Лу Цаньжань обдумали произошедшее.

— Вы созданы друг для друга, — заявила Чжу Хуасинь. — Если он сменил ник раньше тебя, значит, вы понимаете друг друга без слов и созданы друг для друга; если позже — значит, ты ему нравишься; ты любишь его, а он любит тебя, и вы созданы друг для друга. В любом случае вы созданы друг для друга.

Лу Цаньжань схватила Чжу Хуасинь за руки, глаза её сияли: «В твоих словах есть смысл, но вдруг ему просто нравится приложение Himalaya? Вдруг у него есть друзья с никами Maoer FM и Manbo*?»

*Прим. пер. Himalaya, Maoer FM и Manbo – популярные китайские аудиоплатформы. Himalaya специализируется на аудиокнигах, подкастах и образовательном контенте, Maoer FM и Manbo делают акцент на аудиодрамах и других развлечениях.

Чжу Хуасинь ответила: «… Всё равно ты ему небезразлична. Даже слепой Чэнь Ваньли, который вечно всё путает, это заметил. Сегодня он вдруг начал выспрашивать у меня, что происходит между тобой и Лян Юаньчжэном… Просто наслаждайся конфетно-букетным периодом, деточка!»

И Лу Цаньжань наслаждалась.

Флиртовать было так здорово, а читать мысли — просто невероятно! С тех пор, как она рассталась с Лян Юаньчжэном, весь день до вечера она чувствовала, как в её животе разливается приятное тепло.

Сердце от желудка отделяет только тонкая перегородка диафрагмы. А сердце, погруженное в розовые грёзы, билось так горячо и нежно, что даже в животе возникла сладкая напряжённость.

Она не чувствовала ни голода, ни жажды. Перестелила постель, заново протёрла и прибрала письменный стол и шкаф, и даже махом решила пробный тест IELTS — хотя последнее не в счёт, ведь из-за всплывающих надписей все ответы были уже у неё перед глазами.

Лу Цаньжань решила сосредоточиться на устной части.

Когда она сдавала IELTS в прошлый раз, то заболела, у неё кружилась голова, и она выступила хуже, чем могла. На этот раз она обязательно должна сдать экзамен с первой попытки, чтобы это не повлияло на её поступление в магистратуру.

Она не удержалась и отправила Лян Юаньчжэну сообщение. Возможно, то был симптом конфетно-букетного периода, но его аватарка казалась ей усыпанной множеством розовых сердечек и звёздочек. Было уже восемь часов вечера, и с самого обеда она съела только сэндвич с яйцом и свининой, но ужинать совершенно не хотелось — хотелось просто с ним поговорить.

Эверест: Ты здесь, староста?

Эверест: Котёнок машет лапкой.jpg

Гималаи: Ага.

Эверест: Так быстро ответил, не занят?

Гималаи: Нет, у меня сейчас перерыв.

Эверест: Котёнок со слезами на глазах держится за сердце.jpg

Эверест: Опять дежуришь в ночную смену? Это так тяжело…

Лян Юаньчжэн долго смотрел на эту картинку. Милый анимированный стикер: белый котёнок со слезящимися глазками в окружении розовых пузырьков.

Потом он добавил себе оба этих стикера, будто бы пытаясь сохранить вместе с ними и их хозяйку.

Лу Цаньжань радостно обсуждала, куда они пойдут завтра, и настаивала, что платить будет она. Сегодня у неё всё так и горело в руках, а настроение было прекрасным.

Лян Юаньчжэн, положив телефон на стол, ел холодный ужин из своего ланч-бокса и одновременно читал её многочисленные сообщения. Остывший рис слипся в комок, но каждое её слово превращало его в горячий куриный бульон. Когда в дверь постучали и позвали его, он поднялся и с улыбкой ответил, что сейчас придёт.

Он не пропустил ни одного сообщения Лу Цаньжань.

Лу Цаньжань блаженно каталась по кровати с телефоном в руках. Эйфория влюблённости превращала её в идиотку, кошку, собачку и приставучего ребёнка.

Она понимала, что Лян Юаньчжэн занят ночным дежурством и не может постоянно отвечать на её сообщения, но это её не смущало, ведь она умела выискивать сладкие намёки сама — и превосходила в этом деле даже самых закоренелых шипперов отечественной поп-индустрии.

Ценой огромных усилий с обеих сторон им наконец удалось выкроить время на две совместные трапезы.

Вышло, правда, не очень удачно.

Для первой встречи они выбрали не лучшее время. В полдень один из молодых научных сотрудников университета А как раз пригласил студентов-младшекурсников на обед, где все взволнованно и громко обсуждали пропажу каких-то образцов из лаборатории.

Лян Юаньчжэн знал этого ассистента и тоже вставил пару слов в дискуссию.

Вторая встреча состоялась за ужином. Лу Цаньжань сказала, что переедание на ночь вызывает у неё чувство сонливости, а это влияет на учёбу, так что взяла только тарелку пельменей в курином бульоне.

В разгар трапезы мимо проходил Чэнь Ваньли. Натянув притворную улыбку, он поздоровался и спросил Лу Цаньжань, с каких это пор она перестала быть такой разборчивой — ведь раньше она ела только те пельмени, что готовила её домработница.

Лу Цаньжань прогнала его прочь.

Опасаясь, что Лян Юаньчжэн может неправильно всё понять, она поспешно объяснила, что они с Чэнь Ваньли — друзья детства, просто друзья, и она воспринимает его как родственника, без каких-либо посторонних мыслей.

Лян Юаньчжэн с лёгкой улыбкой сказал, что всё понимает.

— Действительно понимаешь? — серьёзно переспросила Лу Цаньжань. — Не нужно держать всё в себе и молча терпеть.

— С чего бы мне так делать? — мягко ответил Лян Юаньчжэн.

Лу Цаньжань увидела над его головой огромный чан выдержанного уксуса провинции Шэньси* и замолчала.

*Прим. пер. Китайская идиома «выпить уксуса» означает ревность, а тёмный коричневый уксус провинции Шэньси славится своим насыщенным кислым вкусом.

Она попробовала сменить тему и осторожно спросила у Лян Юаньчжэна, не замечал ли он странностей в поведении Цзянсы в последнее время?

Отвлекающий манёвр сработал.

Шэньсийский уксус тут же исчез.

Лян Юаньчжэн спокойно покачал головой и ответил, что нет.

Лу Цаньжань поняла, что Цзянсы не стал обращаться к Лян Юаньчжэну за помощью.

Это логично: в конце концов, Цзянсы планировал на этих выходных признаться Чжу Хуасинь в чувствах, а близкой подругой Чжу Хуасинь была именно она. Хотя раньше Чжу Хуасинь и спрашивала Цзянсы о Лян Юаньчжэне, но объясняла это тем, что выполняет просьбу одной своей сокурсницы.

Даже увлёкшись флиртом в последние дни, Лу Цаньжань не забыла о просьбе Цзянсы.

Во время ночных посиделок в общежитии она активно расспрашивала подруг, какое признание в любви они мечтали бы услышать, и, обобщив пожелания, передавала их Цзянсы. Кроме того, стремясь обеспечить подруге идеальный опыт, она связалась с флористом, создававшим эксклюзивные свадебные букеты. Однако тот был мужчиной и не имел собственной студии, так что встречаться с ним наедине было небезопасно, и пришлось попросить Чэнь Ваньли оформить заказ.

После ужина Лу Цаньжань предложила прогуляться.

Весенний ветерок с каждым днём становился всё теплее. Они неспешно брели по университетскому кампусу и, незаметно для себя, оказались у «Рощи влюблённых».

Изначально она называлась «Рощей выпускников», так как саженцы были подарены университету одним из выпускных курсов, и у каждого деревца была табличка с именем дарителя. Благодаря множеству тенистых аллей, скамеек и каменных столиков, здесь любили гулять или вместе готовиться к занятиям влюблённые парочки, за что это место шутливо прозвали «Рощей влюблённых».

В бушующую гормонами весну на каждой скамейке в «Роще влюблённых» сидели парочки, одна из которых и вовсе самозабвенно целовалась. Наткнувшись на них, Лу Цаньжань смутилась до смерти. Она боялась взглянуть Лян Юаньчжэну в глаза, опасаясь, будто он подумает, что она специально его сюда заманила. Поспешно убегая прочь, она все ещё слышала за спиной влажные звуки поцелуев. От смущения у неё опять начали заплетаться ноги.

И Лян Юаньчжэн это заметил.

— Раньше я тоже ходил примерно так же, — нарушил молчание Лян Юаньчжэн. — Заведующий Мэн показал мне несколько упражнений. Давай, попробуем вместе…

Он стал терпеливо объяснять, а Лу Цаньжань старательно повторяла.

Прошла минута.

Теперь они оба путались в руках и ногах, идя молча.

Лу Цаньжань сказала: «Староста, в следующий раз спроси у заведующего Мэна, знает ли он другие упражнения?»

Лян Юаньчжэн ответил: «Хорошо».

Они прошли через Рощу влюблённых и вышли к Озеру любви.

Разговор зашёл о сегодняшних пельменях в курином бульоне. Лу Цаньжань расхваливала их на все лады, а потом с надеждой посмотрела на Лян Юаньчжэна: «Староста, ты ведь умеешь готовить пельмени?»

Лян Юаньчжэн скромно ответил: «Да, но, наверное, не такие вкусные».

— Разве это возможно? — продолжала расточать похвалы Лу Цаньжань. — Приготовленные тобой яйца всмятку были лучшими из тех, что я ела. Значит, и пельмени тоже будут бесподобны! Так здорово, что ты умеешь готовить всё на свете. Когда-нибудь…

Тут она ощутила лёгкий укол разочарования: «Но похоже у нас закончились поводы для ужинов…»

Лян Юаньчжэн ответил: «Возможно, мы могли бы ужинать вместе и без повода?»

— Правда? — замялась Лу Цаньжань. — Но если кто-нибудь спросит, почему мы ужинаем вместе, то что мне ответить?

Под стопой Лян Юаньчжэна хрустнул сухой лист.

— Я хотел бы узнать… твои вкусы и научиться готовить новые блюда, — опустил он взгляд. — Это считается за причину?

Глаза Лу Цаньжань засияли: «Конечно, считается!»

Не успела она договорить, как Лян Юаньчжэн протянул руку, чтобы удержать её, но не успел — и Лу Цаньжань налетела на висящую в воздухе паутину. К счастью, паука на ней было, только прочная шелковистая нить запуталась в её волосах. Велев ей не двигаться, Лян Юаньчжэн протянул руку и принялся аккуратно снимать паутину с её прядей.

Эта работа требовала большой сосредоточенности, и Лу Цаньжань воспользовалась возможностью задать вопрос, который уже давно не давал ей покоя:

— Староста, — спросила она. — Когда ты учился на младших курсах, была ли девушка, которая тебе нравилась?

Лян Юаньчжэн ничего не ответил. Он был полностью сосредоточен на паутине, на которую весенний ветер занёс тополиный пух и ивовые серёжки, и которая теперь застряла в её ароматных, тонких, длинных и мягких волосах.

Он старался распутывать волосы, не касаясь кожи, но взгляд его невольно скользил по белой шее от ворота футболки до самого пробора.

Лу Цаньжань не волновало отсутствие ответа, ведь у неё были способности, дарованные волшебными грибами. Вместо этого она сосредоточилась на пространстве над его головой.

Но не увидела там имени или каких-нибудь слов, только густые заросли зелёных растений.

Лу Цаньжань: «А?»

Может быть, имя девушки как-то связано с этими растениями?

Лян Юаньчжэн снял паутину и его дыхание постепенно выровнялось. Он отступил на шаг и посмотрел на Лу Цаньжань: «Что? Прости, я не расслышал, что ты сказала».

— Ничего, — улыбнулась Лу Цаньжань. — Давай продолжим прогулку.

Она уже получила необходимый ответ!

Вернувшись в общежитие, Лу Цаньжань первым делом достала бумагу и ручку, чтобы зарисовать растения, которые она видела над головой Лян Юаньчжэна. К счастью, в этот раз память её не подвела, и она запомнила все ключевые детали.

Закончив, она задумалась над рисунком: здесь было так много растений, а она узнавала лишь некоторые — базилик, розмарин, перилла, петрушка, тимьян… Но что это значит? Какая между ними связь?

Чжу Хуасинь слезла с кровати и пошла в ванную, но заметила Лу Цаньжань, уставившуюся на листок бумаги.

— О, как здорово вышло орегано, — сказала она. — Выглядит точь-в-точь как настоящее.

Лу Цаньжань: «Что?»

— Разве нет? — Чжу Хуасинь склонилась над столом, рассматривая растения. — Базилик, розмарин, герань, орегано, фенхель, перилла... Эй, зачем ты нарисовала так много пряностей?

Лу Цаньжань растерялась: «… Это всё пряности?»

— Конечно! А ты не знала?

Пряности?

Лу Цаньжань растерялась ещё больше: «Скажи, разве могут человека звать Пряность?»

Сюжетная пасхалка:

У Чэнь Ваньли было такое чувство, будто Лу Цаньжань одержима бесами.

Что случилось?

Учёба в университете настолько избавила Лу Цаньжань от разборчивости в еде, что теперь она даже согласна есть пельмени в курином бульоне, купленные на улице!!!

Раньше у неё была странная причуда: она ела только те пельмени по-сучжоуски, которые приготовила их домработница. К чужим и не притрагивалась.

Предыдущая повариха в семье Чэнь Ваньли была из Сучжоу и готовила эти пельмени просто божественно. Он долго уламывал Лу Цаньжань, но негодница не соизволила их даже попробовать, объясняя это каким-то странным «бзиком», мол, все остальные пельмени пахнут для неё сырой рыбой.

Чэнь Ваньли думал, что может выдержать всё что угодно. Но когда он увидел, как Лу Цаньжань ест вместе с Лян Юаньчжэном, он не смог сдержаться.

И всё же, хотя он больше не мог этого выносить, он выдержал, сдержался — и не напал на Лян Юаньчжэна в присутствии Лу Цаньжань. Кем тот себя возомнил? В следующем году Лу Цаньжань уедет на учёбу в Англию — разве он сможет последовать за ней?

Как бы он ни был зол, но подруге всё же нужно было помочь.

Лу Цаньжань попросила Чэнь Ваньли выступить «связным» и заказать эксклюзивный букет цветов. Она объяснила, что все творческие натуры такие загадочные, и что она сама общалась с этим флористом лишь по е-мейлу.

Так бесит.

Чэнь Ваньли казалось, что на свете не осталось ни одного нормального человека.

Мысленно проклиная всех и вся, он пришёл в кафе, где была назначена встреча, проторчал там целую вечность, но хотя назначенный час давно миновал, так никого и не дождался.

В ярости Чэнь Ваньли поднялся, чтобы уйти. Расстроенный, он случайно задел ногой портфель человека, читавшего газету.

Нахмурившись, он уже приготовился извиняться.

Незнакомец отложил газету и с одобрением посмотрел на Чэнь Ваньли: «Итак, ты меня раскрыл».

Чэнь Ваньли: «?»

Он узнал в незнакомце нового преподавателя физкультуры из университета, того самого высокого красавчика, который недавно пострадал из-за конфликта с хозяином ресторана. Но зачем он налепил на себя накладную бороду?..

— Я давно за тобой наблюдаю, — понизил голос физрук. — Здесь неудобно разговаривать, слишком много глаз. Пойдём в другое место.

Чэнь Ваньли подумал, что это какой-то бред… Погодите-ка… Неужели он тот самый таинственный флорист?

Чэнь Ваньли сказал: «Так вы…»

Он не мог вспомнить псевдоним — английское имя того человека было слишком длинным и напрочь вылетело из его памяти.

— Ну, не говори ничего вслух, это только между нами. — Физрук наклонился, чтобы поднять с пола портфель, и, окинув пространство вокруг быстрым настороженным взглядом, понизил голос почти до шёпота: — Да, это я.

Окей.

Связь установлена.