Конец, око за око, кровь за кровь!
Чжао Юэтин родилась поздно, её отец умер, когда ей было всего несколько лет, и она росла в неполной семье.
То, что с ней случилось, в искажённом и приукрашенном виде дошло до её матери.
И, что ещё хуже, Цай Вэньфэн от имени Чжао Юэтин набрал долгов на сто с лишним тысяч, и коллекторы начали звонить её матери, и даже в деревню.
Мать была уверена в невиновности своей дочери, она знала, что та никогда бы такого не сделала.
Но она всё равно приехала в университет, чтобы заступиться за Чжао Юэтин.
Однако судьба распорядилась иначе. Она столкнулась с людьми, связанными с Лян Сюанем.
Они очернили её дочь, добавили от себя, бросили несколько насмешек, и пожилая женщина не выдержала — у неё случился инсульт.
Чжао Юэтин, находясь в ловушке, так и не смогла попрощаться с ней.
Среди вещей, которые ей прислали, была и эта бумага — одновременно и особенная, и не очень. Просто в детстве Чжао Юэтин, научившись на уроках делать бумагу, сделала её сама, чтобы учить мать писать.
В этой бумаге не было ничего особенного. Она лишь хранила воспоминания о прошлом и последнее желание матери — её твёрдую веру в невиновность Чжао Юэтин!
И, наконец:
Чжао Юэтин выбежала из общежития, её фигура была охвачена истерическим безумием.
Небо было тёмным, тучи сгустились.
Из пустоты появился алый туман, который окутал Чжао Юэтин.
Хоть она и была ещё в человеческом теле, но в ней проснулась ужасающая, нечеловеческая сила!
Все, кто причинил ей боль, были убиты её руками!
Но у Чжао Юэтин не было пути назад, не было пути к спасению.
С не утихшей ненавистью в сердце она прыгнула с крыши.
В момент смерти ужасающая сила обрушилась на университет!
Все, на кого Чжао Юэтин затаила обиду, были заперты. Даже те, кто просто был с ней в ссоре — нельзя судить о действиях свирепого призрака и развитии Гиблого Царства с точки зрения человеческой морали.
На самом деле, должен был погибнуть весь университет, но девяносто девять процентов людей были изгнаны.
Причина — та самая белая бумага в руках Се Шэна!
Чжао Юэтин и Цай Вэньфэн были ядром Гиблого Царства, но не совсем одинаковыми.
Эта белая бумага могла успокоить Чжао Юэтин и даже сдержать выход Гиблого Царства из-под контроля — невероятно, но факт!
Трудно было поверить, что это была всего лишь обычная бумага.
А что касается огромного количества студентов, более тысячи, то большинство из них были игроками из Парка.
К счастью, это Гиблое Царство можно было считать побеждённым.
Всё закончилось хорошо... или нет?
Остался ещё один!
Лян Сюань!
В день трагедии Лян Сюаня не было в университете. Судя по его характеру, он, скорее всего, развлекался где-то за его пределами.
Мысли Се Шэна успокоились. Всё это пронеслось в его голове за несколько мгновений.
На глазах у всех он подошёл к Чжао Юэтин.
Действия Чжао Юэтин в основном проявлялись в виде видений. Вероятно, она была прикована к этому месту.
Чистая белая бумага в его руке мгновенно зажгла в её потухших глазах жажду!
Её сломанная, изуродованная рука с неудержимой дрожью потянулась к нему.
— А где Лян Сюань? — не отдавая бумагу, спросил Се Шэн, глядя прямо в её изуродованное, расколотое лицо.
— ... — окровавленные глазные яблоки Чжао Юэтин повернулись, и её холодные зрачки сфокусировались на лице Се Шэна.
Сердца наблюдавших игроков чуть не выскочили из груди.
Однако ожидаемого взрыва ярости не последовало.
— Я... не знаю... учитель, отдай... мне... — её голос был безжизненным и скованным, трудно было понять, осталась ли в ней ещё человечность, или это была лишь одержимость.
— Я отдам, она и так твоя, — кивнул Се Шэн. — Но...
Не успел он договорить, как алый свет в глазах Чжао Юэтин вспыхнул с новой силой!
Свирепая аура взорвалась, подняв в воздух песок и камни!
На глазах у всех потрясённых игроков Се Шэн протянул руку и мягко положил её на её раздавленную голову!
— Не торопись, — его голос был спокоен, как скала. — Дослушай учителя.
Эта сцена повергла всех в шок!
«Как... как ты смеешь?!»
Однако события снова пошли не по их сценарию.
Чжао Юэтин смотрела прямо в глаза Се Шэну, но её ярость... действительно немного утихла!
— Эту бумагу, — продолжил Се Шэн, — можно использовать на Лян Сюане, как те окровавленные бумажки?
Эта бумага была такой особенной, конечно, нужно было попробовать!
Зловещий блеск в глазах Чжао Юэтин застыл, но она не ответила прямо.
— Мамина... вещь... — прохрипела она.
— Ты умерла, твоя мама тоже умерла от горя из-за тебя, — спокойно сказал Се Шэн. — Вещи, одержимость... какая разница. Хочешь, чтобы твой враг радовался?
Чжао Юэтин молчала, глядя на белую бумагу в руке Се Шэна.
— Если можно, то приведи сюда Лян Сюаня, — снова сказал Се Шэн и протянул ей чистую белую бумагу.
Чжао Юэтин взяла её и нежно погладила.
Её тело задрожало, казалось, оно вот-вот рассыплется, но потом застыло.
Затем её кровь хлынула на чистую белую бумагу, и её тело начало быстро слабеть. Её сила перетекала в эту чистую...
...теперь уже не чистую бумагу!
Это был лист, испускавший ужасающую ауру, красный до черноты. Его текстура изменилась, он стал похож на плоть, и с него капала густая, как масло, алая субстанция.
Удушающая аура злобы и ненависти мгновенно распространилась вокруг!
Игроки в ужасе отступили!
На бумаге, словно невидимая рука или мысль, начали появляться линии.
На ней проступило лицо мужчины.
Лян Сюань!
Он был с закрытыми глазами, словно спал, и всё ещё выглядел молодым.
— Фух!
С лёгким шелестом Лян Сюань с бумаги сошёл в это Гиблое Царство.
Его внешность начала меняться. Из двадцатилетнего парня он быстро превратился в зрелого мужчину, почти тридцати лет, с короткой щетиной и более сдержанным взглядом. В нём чувствовалась аура человека, привыкшего к роскоши и власти.
— Это... сон? Странный сон... — пробормотал Лян Сюань, он был всё ещё спокоен.
— Лян! Сюань! — раздался полный ненависти голос Чжао Юэтин.
Лян Сюань бросил на неё взгляд и вздрогнул, но это был лишь испуг, он её не узнал.
— Хрясь! Щёлк!
Расколотое лицо Чжао Юэтин начало соединяться, кровь отступила.
Появилось красивое лицо.
— Ты... — в глазах Лян Сюаня промелькнуло воспоминание, но он всё ещё не мог её вспомнить.
— Забыл? — Се Шэн подошёл и встал рядом с ним.
— Ты кто?! — инстинктивно спросил Лян Сюань, а затем пробормотал: — Что толку разговаривать со сном, надо просыпаться...
Он закрыл глаза, пытаясь проснуться.
— Шлёп! — Се Шэн влепил ему пощёчину.
— А?! — вскрикнул от боли Лян Сюань и, открыв глаза, с растерянностью и страхом посмотрел на Се Шэна.
«Это не сон? Почему так больно?!»
Он не знал, что в реальности его тело было окутано чёрно-красной аурой, и все раны, полученные здесь, появлялись на его настоящем теле.
— Её зовут Чжао Юэтин, вспомнил? — спокойно сказал Се Шэн.
— Чжао... Чжао! — глаза Лян Сюаня расширились, и он задрожал всем телом.
Очевидно, он вспомнил.
Но тут же он попытался взять себя в руки и скрыть свой страх.
— Какая Чжао Юэтин, я не знаю никакой Чжао Юэтин, что вам нужно?! — он попытался скрыть свой страх. — Вы смеете меня похищать?! Я вам говорю, мой отец — Лян Юйфэн!
— Лян Сюань! — полный бесконечной ярости и ненависти голос вырвался из уст Чжао Юэтин.
Она бросилась на Лян Сюаня.
Судя по всему, она собиралась просто разорвать его на куски.
— Не торопись, я тебя научу, — Се Шэн остановил её.
На глазах у всех потрясённых игроков он смог остановить Чжао Юэтин!
Се Шэн что-то тихо ей прошептал.
Лян Сюань, воспользовавшись моментом, отступил. Весь в поту, он с напускной храбростью кричал:
— При чём здесь смерть Чжао Юэтин?!
— Притащили какую-то подделку, чтобы напугать меня?!
Он уже сам себя выдал. Под влиянием ужасающей ауры Чжао Юэтин он не мог себя контролировать.
— Фух!
В мгновение ока Чжао Юэтин снова оказалась перед Лян Сюанем.
Её голова начала расплющиваться, из неё потекла алая кровь, и она произнесла искажённым, полным бесконечной ненависти голосом:
— Я хочу сыграть с тобой... в одну очень, очень весёлую игру!
Око за око, кровь за кровь!
В реальности тело Лян Сюаня начало содрогаться. Его ждала та же участь, те же мучения!