Огонь, который не может расплавить пластиковую бутылку?!
Хуан Цзиньвэнь медленно подошёл, его медная трубка покачивалась в такт шагам.
Он остановился перед Се Шэном и улыбнулся:
— Молодец, парень, прошлой ночью ты хорошо поработал. Всю гору обегал, устал, наверное.
Затем он повернулся к Линь Ланьин и Хуан Хуэйхуну и одобрительно кивнул. Даже безрукому Чэнь Лэю он слегка кивнул.
Когда же его взгляд упал на Ван Цзе и Хуа Вэй'ана…
— А вы что?
Лицо Хуан Цзиньвэня тут же помрачнело, его голос стал строгим.
— Я же говорил, если пожар — тушить! Что вы делали в доме?
Напряжение тут же сменило прежнее спокойствие.
Ван Цзе, собравшись с духом, объяснил:
— Староста, я должен был присматривать за Чэнь Лэем, он был тяжело ранен…
Хуан Цзиньвэнь резко прервал его:
— Он что, умер, чтобы за ним присматривать?
Затем, не обращая на него внимания, он впился взглядом в Хуа Вэй'ана.
— Я…
На лбу Хуа Вэй'ана выступил холодный пот, он не мог найти подходящего оправдания.
— Раз вы бесполезны, что вы здесь делаете?! — бесстрастно вынес приговор Хуан Цзиньвэнь.
Изгнание!
В следующую секунду они оба невольно зашагали.
Даже если у них и были какие-то средства, они лишь немного замедляли их движение к почерневшей дороге.
Они молили о пощаде, но Хуан Цзиньвэнь был непреклонен.
— Спасите нас! — кричал Хуа Вэй'ан, обливаясь потом и поворачиваясь к своим товарищам.
Чэнь Лэй и Линь Ланьин пытались его уговорить, но он их просто игнорировал!
Хуан Хуэйхун, стиснув зубы, подошёл к нему:
— Дедушка староста, дайте ещё…
— Сяо Хун, — ответил ему Хуан Цзиньвэнь, но это был твёрдый отказ. — Нет!
Ван Цзе внезапно заговорил, глядя на Се Шэна:
— Хоть мы и не тушили пожар, но теперь мы можем служить примером, как не надо делать, верно? Прошу тебя, уговори старосту!
Он был немногословен, но явно умнее. Он догадался, что Се Шэну не нравятся бесполезные и мешающие люди, и даже в панике нашёл способ показать свою и Хуа Вэй'ана пользу.
Надо сказать, это сработало.
Се Шэн подошёл к старосте:
— Староста, они виноваты, но, возможно, от них ещё будет польза.
Он решил попробовать. Это стоило всего лишь нескольких слов, к тому же, остальные тоже уговаривали и ничего не случилось.
На этот раз…
— Это…
Хуан Цзиньвэнь нахмурился, он колебался.
Ван Цзе и Хуа Вэй'ан, шатаясь, остановились, тяжело дыша от страха. На их лицах было написано огромное облегчение.
Старый староста, помрачнев, в конце концов холодно фыркнул:
— Если этой ночью снова спрячетесь…
Угроза была очевидна.
Ван Цзе и Хуа Вэй'ан, словно получив помилование, закивали и заверили его, что этого не повторится.
Этот внезапный кризис действительно был разрешён.
И всё это… благодаря Се Шэну!
Это было поразительно, Хуан Цзиньвэнь прислушался к его словам!
Спасённые от верной смерти, они были потрясены до глубины души. Пройти по краю пропасти — это было слишком страшно!
Хуа Вэй'ан, обливаясь потом, сказал:
— Брат! Ты мой старший брат! Я, наверное, был невежлив, когда спрашивал вас о полученной информации, я искренне извиняюсь! И ещё, отныне, если ты скажешь «на восток», я никогда не пойду «на запад»!
— Я тоже! — сказал Ван Цзе. Он был немногословен, но его взгляд был твёрдым.
— Хм, — небрежно кивнул Се Шэн. Эта благодарность… неизвестно, как долго она продлится, но если они будут полезны в Гиблом Царстве, это уже хорошо.
Его больше волновало другое. Кроме пожарных, этот старый староста был явно особенным. Подсказки из домика лесного стража и обрывков воспоминаний, возможно, можно было найти у него.
— Староста, — окликнул Се Шэн уходящего Хуан Цзиньвэня, сказав, что хочет задать ему несколько вопросов.
— Хм, спрашивай.
Хуан Цзиньвэнь добродушно кивнул. Его отношение явно было более тёплым, что вызвало у остальных странную смесь зависти и восхищения.
Только вот…
На последующие вопросы Се Шэна отношение Хуан Цзиньвэня снова изменилось.
На все вопросы — где жёлтая собака, есть ли в деревне люди с именем или иероглифом «дерево» в имени, есть ли сгорбленная старуха — Хуан Цзиньвэнь отвечал уклончиво!
Либо говорил «нет», либо «не знаю».
Его лицо становилось всё более и более застывшим, вызывая чувство тревоги.
— Ладно, всё, — с досадой прекратил расспросы Се Шэн.
— Хм… пошёл…
Сказал Хуан Цзиньвэнь монотонно и, повернувшись, ушёл. Его походка была какой-то заторможенной, неестественной.
Присмотревшись, Се Шэн заметил, что воздух вокруг него слегка искажается, словно от сильного жара.
Это тот самый «жадный огонь»?
Его вопросы были замечены?
Какую роль играл староста? Был ли он защитником… или марионеткой «жадного огня»?
В голове Се Шэна роились сомнения. В этот момент за спиной раздался крик:
— Пожар!
Он резко поднял голову и увидел, как с горы поднимается чёрный дым.
Утром, когда он проснулся, все пожары были потушены, как и говорили пожарные.
Сейчас он вспыхнул снова, словно специально, чтобы отвлечь их. Но делать было нечего.
Отложив сомнения, он повёл команду к месту пожара.
Прибыв на место, они не увидели пожарных и принялись тушить огонь сами.
Через четверть часа пожар был потушен. К ним подошёл житель с бамбуковой корзиной и принёс воду в бутылках.
Для Чэнь Лэя и остальных это было нормально: днём они работали, тушили пожар, а им принесли воды. Что тут такого?
Для Се Шэна это тоже было знакомо, он видел это ночью.
Но!
Се Шэн внезапно услышал голос Хун Юань: «На бутылке… какая-то… очень странная… мысль».
Она добавила, что ночью всё было хаотично, но днём стало ясно и ощутимо.
Се Шэн нахмурился и мысленно спросил: «Какая мысль?»
Хун Юань, помолчав, ответила: «Жадность».
Жадность?
Честно говоря, он не понял.
То есть, он понимал значение этих двух слов, но не мог понять, как это связано с бутылкой воды.
Се Шэн начал экспериментировать: резал бутылку ножом, бил камнем, поджигал, наполнял водой наполовину и полностью, пытаясь понять, в чём разница.
В конце концов, у следующего очага возгорания он пришёл к выводу:
【Огонь не может расплавить пластиковую бутылку!】
Температура в огне была сотни, если не тысячи градусов!
И она не могла расплавить обычную пластиковую бутылку?
— Неужели… — начал Хуан Хуэйхун, а затем раздражённо покачал головой. — Ладно, я не знаю. Я не могу придумать причину, не могу найти связь!
Не только он, все были в недоумении.
После множества гипотез и обсуждений они всё равно обратились к Се Шэну.
— Вы меня спрашиваете, а я кого?
Отмахнулся Се Шэн и посмотрел на свой прогресс.
【Преображение по Указу — Лесной страж — 54】
【Самоосознание: 66】
【Соответствие действиям: 71】
【Необходимые элементы: 25, отсутствуют: огнеупорный костюм, дневник, скрытый элемент: медный свисток】
Самоосознание и соответствие действиям росли медленнее, но до завтра он должен был преодолеть отметку в шесть десятых. Тогда ситуация, скорее всего, прояснится.
...
Хоть пожары и случались, но днём их было немного.
Пока они тушили огонь, Се Шэн искал жёлтую собаку, но безуспешно.
Он также всматривался в лица жителей деревни, но не нашёл сгорбленной старухи.
Время шло, и небо начало темнеть.
Они собрались вместе и решили не идти в дом, а ждать появления ночных огней.
Но после семи тридцати к ним подошёл житель.
Его лицо было едва различимо, а голос — тихим и приглушённым:
— Лесной страж, тебе не место здесь, иди в свой домик.
Все посмотрели на Се Шэна с тревогой.
Теперь Се Шэн был их опорой.
Это персональное указание, определённо, сулило беду!
Се Шэн догадывался, что его ждёт, но не боялся. Он сказал Линь Ланьин:
— Ты и Хуан Хуэйхун оставайтесь с ними, а я пойду в домик.
Затем он сел на скутер-барашек и поехал обратно в домик лесного стража на склоне горы.
Домик не изменился, всё было так же, как и вчера, когда он его покинул.
Не прошло и получаса, как последние отсветы дня утонули в густой тьме. Наступила ночь!
Се Шэн вынес плетёное кресло и уселся прямо на пороге. Дверь он оставил настежь распахнутой и, поставив секач рядом, замер в ожидании.
Едва часы пробили восемь, как по лесу пронёсся знойный порыв ветра. В его колышущихся потоках стали проступать смутные силуэты, а затем со всех сторон, смыкаясь полукольцом, его обступили алые огоньки враждебных глаз.
Снова жители. И снова с той же целью — уложить его спать.
— Лесной стра-а-аж… пора спа-а-ать…
— Какое вам до этого дело!