Поджечь гору ради бутылок… какой абсурд!

Словно ветер, словно молния!

Насытившись очищенной призрачной ци, «Овечка» неслась с предельной скоростью, в несколько раз превышающей ту, с которой они прибыли.

Кризис не терпел промедления!

Да Хуан, устроившись на площадке для ног, непрерывно дёргал влажным носом, время от времени издавая точный лай, указывая направление.

Всего через десять с небольшим минут впереди уже показались очертания Чанъаня.

«В самом Чанъане?»

В город!

Скорость не падала. Се Шэну даже не нужно было управлять — «Овечка» сама с лёгкостью огибала препятствия на дороге.

Правда, их появление вызвало немало изумлённых возгласов. У многих отвисли челюсти: что это за транспорт? И почему такой быстрый?

Следуя указаниям Да Хуана, Се Шэн добрался до хозяйственного рынка в западной части города и почти сразу же нашёл свою цель.

В рыночном проходе стояла Хуан Гуйфэнь. Ей было уже под семьдесят, но она всё ещё выглядела на удивление крепкой, хоть и седой и сгорбленной.

Она преградила путь девочке в школьной форме и громко, на весь проход, отчитывала её.

Пальцы, похожие на сухие ветки, почти упирались девочке в нос, а другая рука мёртвой хваткой вцепилась в лямку её рюкзака.

— Ах ты, поганка мелкая! Толкнула старуху и думаешь сбежать? За мою драгоценную ногу придётся выложить несколько тысяч на лечение, иначе сегодня отсюда не уйдёшь!

Девочке на вид было лет четырнадцать-пятнадцать, её школьная форма застирана добела.

Она покраснела и отшатнулась, её голос дрожал.

— Я… я правда вас не трогала. Это вы сами внезапно упали…

Окружающие торговцы бросали косые взгляды, но никто не решался вмешаться. Кому на этой улице не была известна дурная слава старой мегеры?

Да и к тому же ей почти семьдесят, кто с ней свяжется?

Под смешанными взглядами отвращения и бессилия толпы Се Шэн, на ревущем скутере, ворвался в гущу людей.

«Хун Юань, защити её, не дай ей умереть!» — мысленно приказал он.

«Хорошо».

«Отлично!» — на губах Се Шэна проступила ледяная усмешка.

«Овечка», не сбавляя скорости, со всей силы врезалась в старую ведьму, на лице которой только-только успело отразиться изумление!

Словно мешок с тряпьём, Хуан Гуйфэнь взмыла в воздух!

Подлетела на несколько метров!

Бум! — глухой удар о стену, и она мешком рухнула на землю.

…

?

…

— Твою мать!

— Убили! Это же умышленное убийство!

Толпа взорвалась паническими криками. Кто-то опрокинул прилавок, кто-то снёс корзину с овощами.

Отхлынув и освободив немного места, все с недоверием уставились на Се Шэна. Этот парень сделал это нарочно!

Все были в ужасе от его безрассудства.

Пусть эта старуха и была известной стервой, которую все ненавидели, но устроить такое на глазах у всех… он что, миротворцев не боится?!

Девочка, которую только что довели до слёз, от шока забыла, как плакать. Её покрасневшие глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся.

Но где-то в глубине души пронеслось чувство злорадного удовлетворения.

Хотя… этот старший брат сбил человека, да ещё и пожилого…

Она посмотрела на Се Шэна, и в её голосе прозвучало беспокойство:

— Брат, ты…

Се Шэн мельком взглянул на неё. Миловидная, наивная школьница.

— Всё в порядке, отойди в сторону, — его голос был ровным, но не терпящим возражений. — И лучше не смотри.

— А? Не смотреть?.. — растерянно пробормотала девочка. На её заплаканном лице отразилось свойственное юности недоумение.

Се Шэн больше не обращал на неё внимания. Он шёл прямо к скорчившейся на земле Хуан Гуйфэнь, которая выла, как резаная свинья.

— Ай-яй-яй! Убивают! Помогите! Кости мне все переломали! — истошно вопила она, размазывая по лицу сопли и слёзы.

В душе у неё царило смятение. Как так вышло, что после такого удара она осталась цела? Тело ломило от боли, но, что странно, силы двигаться ещё были.

Толпа тоже гудела!

Видя свирепый вид Се Шэна, не все, кто знал о злодеяниях Хуан Гуйфэнь, решились остаться в стороне.

Случайные прохожие инстинктивно ринулись вперёд, чтобы остановить его.

Се Шэн скосил на них глаза, одним движением снял с багажника ржавый секач и вонзил его в землю.

Чш-ш-ш!

Лезвие вошло в асфальт, как нож в масло, и от него мгновенно разошлась невидимая, зловещая аура.

Все, кто пытался подойти, словно окунулись в ледяную воду. Волосы на теле встали дыбом, а колени задрожали.

Они в панике попятились, сбиваясь в кучу.

Отступив подальше, они вытягивали шеи, не сводя глаз с происходящего.

Вмешиваться страшно, но пропустить такое зрелище — невозможно.

Се Шэн не обращал на них внимания.

Он смотрел сверху вниз на дрожащую от боли и страха Хуан Гуйфэнь и холодно спросил:

— Говори! Зачем ты тогда устроила пожар в деревне Пяти Тигров?

В его голове не укладывалась эта загадка, и какое-то смутное, тревожное чувство не давало ему покоя.

Он хотел спросить, и он спросил. Это не займёт много времени.

— Ой-ой… больно-то как, беззаконие!..

Хуан Гуйфэнь всё ещё притворно стонала, но, услышав слова «пожар в деревне Пяти Тигров», её лицо исказилось от ужаса, сменив муку на панику.

— Ты… ты, ты!

Она помнила.

Неизвестно, проходила ли она тогда «психологическую реабилитацию», но, будучи причиной возникновения Гиблого Царства, она просто не могла не помнить.

— Я не знаю, о чём ты говоришь! Ты меня так сбил, это покушение на убийство! Не заплатишь мне миллион — отсюда не уйдёшь!

Хуан Гуйфэнь яростно отрицала всё. Её жадная натура даже в такой момент взяла верх, заставив попытаться сорвать куш. Какая глупость.

Се Шэн холодно усмехнулся, глядя на неё с отвращением.

— Да Хуан! — он не хотел пачкать руки об эту мразь.

Да Хуан, который едва сдерживался, мощным прыжком бросился вперёд и вцепился зубами в плечо Хуан Гуйфэнь, яростно сжимая челюсти.

Эта сцена вызвала новую волну криков в толпе.

Все были ошеломлены, не в силах поверить в такую дерзость Се Шэна! Что за отморозок?!

— А-а-а-а-а…

Душераздирающий вопль Хуан Гуйфэнь смешался с общим гулом, но звучал отчётливее всех. Боль, казалось, усилилась, но сознание оставалось ясным.

Но ещё больше её ужаснуло другое…

— Ты, ты, ты…

Она уставилась на Да Хуана, особенно на пучок белой шерсти на его лбу, образующий странный символ. Глаза её готовы были вылезти из орбит.

Невозможно, этого не может быть!

Она же собственными руками убила этого пса, съела его! Как он мог ожить? Наверняка просто похож…

Но эта ненависть в его глазах…

— У-у-у! — Да Хуан издал глухой рык и сжал челюсти ещё сильнее.

— Я скажу, скажу!

Воля Хуан Гуйфэнь оказалась не такой уж и крепкой. Заливаясь слезами и соплями, она закричала:

— Это я подожгла, я просто… просто хотела собрать пустых бутылок на продажу!

— Всё ещё врёшь! — лицо Се Шэна стало ещё холоднее.

— Правда, правда!

От боли Хуан Гуйфэнь говорила бессвязно.

— В соседней деревне… на горе был пожар, много людей тушило, много пило воды, повсюду были пустые бутылки! Их можно было продать за большие деньги! Вот я… я и подожгла!

Голос Хун Юань прозвучал в сознании Се Шэна: «Она говорит правду».

Се Шэн невольно широко раскрыл глаза. Такая причина… и это правда?

Что за чудовищная шутка!

Поджигать гору, причём неоднократно, погубить сотни жизней! И даже повлиять на создание Гиблого Царства!

И всё это ради пустых бутылок, которые оставили измученные жаждой пожарные?

Всего лишь ради такой мизерной выгоды?

— Х-х-х…

Се Шэн глубоко вздохнул. Его руки дрожали. Ему хотелось рассмеяться.

Как же это абсурдно! Как же это смехотворно!

Он не был особо эмпатичным человеком — после мучений от «безсердечия» ему бы с собой разобраться.

Но в этот момент в его груди закипела ярость, бурля и клокоча!