Это не моя вина, не я!

Эта бумага...

Она не была идеально белой. Её текстура была мягкой и гладкой, словно страница из старой книги, пропитанная временем. Видно было, что она была сделана вручную и бережно хранилась.

Но самое необычное было то, что Се Шэн чувствовал, что эта бумага обладает особой силой!

И именно она была недостающим ключевым элементом.

Чистая белая бумага получена!

Прогресс Преображения по Указу резко подскочил! Не только из-за самой бумаги, но и из-за того, что она гармонично сочеталась с другими элементами, ускоряя процесс.

В сознании Се Шэна пронеслось несколько видений и обрывков информации. Все детали сложились воедино!

Это было очень важно! И благодаря этой информации у Се Шэна появилась идея, как запечатать Гиблое Царство.

Но об этом позже.

Хоть прошло всего десять с лишним секунд, но вдалеке, среди вихря окровавленных бумажек, медленно поднималась высокая, чудовищная фигура.

Пока есть эти «ставки», Цай Вэньфэн бессмертен!

— Хрясь!

Се Шэн одним ударом отрубил голову охраннику-трупу, а затем посмотрел на Дин Лэй и остальных.

— Защищайте себя, не вмешивайтесь!

Они было засомневались, но Се Шэн, не дожидаясь их ответа, ушёл.

Люй Янь и Дин Лэй переглянулись, а затем посмотрели на двоих парней — Чжао Мэна и Лю Шаоцзе.

— Он, должно быть, всё понял, раз так уверен, — почесал затылок Лю Шаоцзе.

— На всякий случай, давайте будем начеку, — сжал кулаки Чжао Мэн, его мышцы на руках напряглись.

Они вчетвером вышли из будки охраны и заняли позиции поодаль.

В классах оставшиеся игроки прижались к окнам, с замиранием сердца наблюдая за происходящим на школьном дворе. Трудно было сказать, что они чувствовали больше — шок, страх или что-то ещё...

На глазах у всех Се Шэн вернулся на поле боя.

Картина была ужасающей. Кровавый свет тёк, как жидкость, распускаясь, словно туманные щупальца, во все стороны, превращая всё в ад. Тело Цай Вэньфэна, разрубленное Се Шэном пополам, почти срослось. Он стал ещё больше, теперь его рост был около трёх метров, и от него исходила ужасающая аура.

А вокруг него, с глазами, закрытыми окровавленными бумажками, с рёвом кружили призрачные студенты.

На фоне этого кипящего моря призраков человеческая фигура Се Шэна казалась песчинкой. Давление было огромным, как гора!

Когда Цай Вэньфэн увидел, что Се Шэн снова появился, он тут же открыл рот...

— Р-р-р-р-р-р-р-р!!!

Рёв поднял настоящую звуковую волну. Весь школьный двор покрылся летящим песком и камнями, на земле появились трещины.

Но Цай Вэньфэн не бросился в атаку, как раньше. Его сила возросла, и теперь он мог сделать то, что раньше не мог.

— Хе-хе! Сыграем в игру... на твою жизнь!

— Играем!

— Играем!

Его голос был возбуждённым, и призрачные студенты вторили ему, издавая безумные крики.

Невидимая сила правил распространилась и в мгновение ока окутала Се Шэна.

Но его лицо оставалось спокойным. Его не затянуло в смертельную игру — бумага в его руке испускала слабое сияние.

Он просто подбросил в воздух одну вещь.

Измельчитель бумаги!

— Вз-з-з!

Невзрачный измельчитель завис в воздухе, вспыхнув ярким светом. От него начала исходить мощная, непреодолимая сила всасывания!

— Вжик-вжик-вжик-вжик!

Бесчисленные окровавленные бумажки взмыли в воздух. Они срывались с призрачных студентов, с людей в костюмах, вытягивались из самого пропитанного обидой воздуха, из алого тумана.

Собравшись в кровавую реку-водоворот, они устремились к приёмному отверстию измельчителя.

Тут же раздался оглушительный треск, и огромное количество чёрно-красных обрывков посыпалось вниз.

— Нет! Нет!!! — взревел Цай Вэньфэн, его тело немного уменьшилось.

Сила смертельной игры тут же рассеялась.

Теперь осталась только грубая сила, и он с грохотом бросился на Се Шэна.

Се Шэн показал ему не очень большую белую бумагу.

На фоне этого адского пейзажа её слабое сияние было не очень ярким, но очень мягким.

Но в следующую секунду...

— А-а-а-а-а-а!!!

Цай Вэньфэн издал душераздирающий вопль. Его аура обиды и призрачная ци, словно столкнувшись с непреодолимой силой, начали испаряться и рассеиваться.

Он с глухим стуком упал на колени и начал кататься по земле, отчаянно махая руками, словно пытаясь заслониться от света белой бумаги, но у него ничего не получалось.

Было видно, как его форма и состояние стремительно ухудшаются.

...

У подножия учебного корпуса, в луже растекающейся крови, неизвестно когда появилась фигура.

Это была Чжао Юэтин!

Её изуродованное падением тело неподвижно лежало на земле. Никто её не замечал.

Её голова была слегка повёрнута, и пустые глаза, казалось, были устремлены на Цай Вэньфэна, мучившегося от света белой бумаги.

Ни ярости, ни жажды мести, ни единого движения.

Только тишина...

— Тин... Тин-Тин...

Под действием белой бумаги призрачная ци Цай Вэньфэна стремительно рассеивалась. Это, казалось, пробило брешь в его затуманенном сознании.

Он повернул голову к учебному корпусу, и из него вырвался мучительный, прерывистый мысленный крик:

— Я... был неправ, нет, я не человек! Это я... я погубил... тебя...

— Я сожалею, я так сожалею...

Чёрные, как смола, слёзы потекли из его искажённых глазниц.

«Интересно, он даже умеет просить прощения, — подумал Се Шэн. — И что теперь, всё, что ты натворил, — это просто чужое невезение?»

Се Шэн протянул руку, и его призрачная ци, словно щупальце, выхватила из потока окровавленных бумажек, летевших к измельчителю, одну.

Не говоря ни слова, он просто слегка сжал её в пальцах, и раздался тихий хруст.

Цай Вэньфэн замер, а затем снова повернул голову к Се Шэну.

Се Шэн отчётливо видел, что проблеск сознания в его глазах ещё не угас!

«Отлично».

— Бам!

Земля взорвалась, и красная линия из кровавого пламени прочертила в воздухе остаточный образ.

Се Шэн оказался перед Цай Вэньфэном и прижал белую бумагу к его телу.

Призрачная ци Цай Вэньфэна начала рассеиваться ещё быстрее!

— А-а-а-а!

— Это не моя вина! Не я!

— Это не моя вина... это Лян Сюань, это Лян Сюань!

— Не надо... не... убивай меня...

Голос Цай Вэньфэна перешёл от пронзительного крика к слабому хрипу всего за две-три секунды.

Секач загудел!

— Вжик!

Кровавая вспышка, и ржавый секач пронзил лоб Цай Вэньфэна.

Его чудовищное, искажённое лицо застыло, а огромное тело начало быстро сдуваться.

Всё — его одержимость азартными играми, его сожаление и в то же время отвращение к Чжао Юэтин, его душевная боль, его ненависть к Се Шэну и его стыд перед Лян Сюанем...

— Я...

В последний миг Цай Вэньфэн повернул голову и посмотрел на Чжао Юэтин.

Что он хотел сказать, осталось неизвестным. От него осталась лишь струйка чёрного, едкого дыма, которая медленно растворилась в алом небе.

Ржавый секач холодно сверкнул, став ещё более тёмным, холодным и тяжёлым.

Призрачные студенты, связанные кровавым договором, после того как бесчисленные окровавленные бумажки были измельчены и уничтожены, кто с яростным рёвом, кто с облегчённым вздохом, кто с растерянным видом... в конце концов, все исчезли.

Гнетущая атмосфера, которая царила в Гиблом Царстве с самого начала, начала отступать, как прилив, уходя из каждого уголка.

Всё пространство погрузилось в странную тишину.

Сквозь густое, как кровь, грязное небо пробилось несколько слабых, почти прозрачных лучей света.

Казалось, скоро рассвет.

Се Шэн подошёл к учебному корпусу.

Его союзники тоже подошли — теперь было очевидно, что всё безопасно. Даже игроки из учебного корпуса вышли, хоть и держались на расстоянии.

Все были потрясены!

Судя по всему, он собирался запечатать ещё одно Гиблое Царство!

Среди тех, кто вышел из классов, кто-то начал говорить — льстить, восхищаться, хвалить, задавать вопросы...

Се Шэн не обращал на них внимания, он смотрел только на лежавшую на земле Чжао Юэтин.

В его голове всплыла информация, которую он получил после того, как нашёл белую бумагу, и которая дополнила картину.