Почитательница

Глава 13: Почитательница.

— Ваше Высочество, я привёл Айшу Рейвен-саму.

— Так ли? Тогда проси её войти.

Коридор, очень роскошный, но лишённый людей, тихий настолько, что кажется жутковатым. Дверь в его конце.

Когда дворецкий постучал в дверь и доложил, что привёл меня, изнутри комнаты донёсся голос утончённой женщины.

— Понял. Айша-сама, прошу, входите.

Уф, наконец-то я встречусь с Принцессой…

Моё сердце колотится от напряжения. Надеюсь, Принцесса не слышит этого звука.

— И-извините за беспокойство.

— Добро пожаловать, Айша Рейвен-сама. Я благодарю от всего сердца за то, что вы откликнулись на мою своевольную просьбу.

Дворецкий открыл мне дверь, и когда я вошла, женщина, сидевшая на диване, поднялась, сложила руки у груди и приветствовала меня нежной улыбкой.

Платье светло-голубого цвета, пушистые золотистые волосы и красивая девушка, соперничающая с Файн-тян.

Этот человек…

— П-приятно познакомиться. Меня зовут Айша Рейвен…!

— Я — Летиция а Лакресия. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

Принцесса Летиция сказала это и предложила мне сесть на диван.

Я не могу отказаться от приглашения Принцессы. Я слегка поклонилась и сделала, как сказано.

— Кристолайт, не мог бы ты оставить нас одних на остальное время?

— Понял, Ваше Высочество.

…Ах, дворецкий тоже ушёл.

— Э-эм, чего именно вы хотите от такой, как я…?

— Пожалуйста, не будьте так напряжены. Я просто хочу приятно побеседовать с вами.

Принцесса Летиция села рядом со мной и нежно взяла мою руку.

— Не могли бы вы рассказать мне? Какой именно была смерть, которую вы пережили?

…Что?

— Смерть? Что вы имеете в виду? О чём это вы вообще…?

Когда я, дрожа, переспросила на эти внезапно брошенные слова, Принцесса сохранила свою нежную улыбку неизменной, но сжала мою руку с силой, не позволяющей вырваться.

— Я не знаю, какой трюк был использован, но этот сильный запах смерти вы не смогли полностью скрыть. Вы умерли однажды. Разве я ошибаюсь?

— Э-это невозможно. Если бы это было правдой, то что тогда за «я» находится здесь прямо сейчас!?

— Умерла и получила новую жизнь. Так и произошло, не так ли?

Принцесса нежно коснулась моей щеки своей маленькой белой рукой.

…Её руки теперь вдали от моих. Тогда, если представится шанс, я немедленно убегу.

И тогда к Онитяну… К Онитяну…?

И что? Тот человек не имеет воспоминаний Они-тяна. Он забыл обо мне.

В таком случае он не стал бы думать о спасении кого-то вроде меня, верно?

Потому что для него я не более чем совершенно чужой человек.

— Пожалуйста, не будьте так напряжены. Я такая же, как вы; та, что вернулась из смерти и получила новую жизнь.

— …Летиция-сама, вы говорите, что сами умерли однажды?

— Да. Когда я была молода, я попала в оползень, возвращаясь домой из визита в карете, и умерла в то время.

Я была ошеломлена Принцессой Летицией, которая так непринуждённо говорила о чём-то чудовищном.

— Что… это значит…?

— Значит именно то, что я сказала. Я попала в аварию, и в то время окончила жизнь как Летиция а Лакресия. Это тело было создано путём извлечения моей плоти и остаточного сознания из раскопанного трупа и пересадки его в химерного монстра на основе слизня. Другими словами, я переродилась с воспоминаниями из жизни.

Что это означает: она в настоящее время не человек, а монстр.

Действительно ли эта Летиция — сама Летиция? Как раз когда эти слова готовы были сорваться с моего горла, я подумала о себе — нынешней Айше — и закрыла рот.

…Когда я была Саей, а не Айшей Рейвен, я была несколько уверена в своей внешности, но была обычной японской девочкой.

Но теперь у меня естественные серебряные волосы, немыслимые в Японии, и внешность анимешной красавицы, которую представляют японцы.

Я принимаю это как должное, и люди в этом мире не задаются вопросом, но если бы кто-то из первоначального мира увидел эту форму, он почувствовал бы, что это неправильно.

В таком случае есть ли какая-либо разница между мной и Летицией…?

— Вид того времени и прилипчивый запах смерти — прекрасные воспоминания, которые никогда не поблекнут. Какой бы ни был человек, независимо от рождения или воспитания, в конце концов, они погребены в земле, точно так же, как насекомые вокруг них. Пока это состояние продолжалось днями, годами, десятилетиями, я поняла.

С другой стороны, монстр, носящий кожу Принцессы Летиции, казалось, опьянённый собственной историей, вёл себя так, будто ему на меня совершенно наплевать.

— Смерть — это обещанный финал, дарованный всем одинаково. Другими словами, через смерть люди становятся равными существами. Вот почему я подумала: люди — существа, спасаемые только смертью.

Слова монстра звучали ужасающе и пугающе, до такой степени, что они казались почти невинными и чистыми в извращённом смысле.

— Поэтому я хочу дать всем испытать смерть и сделать этот мир нежным и счастливым местом.

Я не могла не задрожать от неё.

Неправильно. Как ни крути, это не здравомыслящий человек.

— Однако смерть, которую я знаю, — тёмная, одинокая, болезненная и мучительная. Это причинило бы страдания всем, кто согласен с моими идеями. Так что… пожалуйста, научите меня смерти, которую вы пережили.

Монстр по имени Летиция легко положила палец мне на подбородок и обратила ко мне улыбку, которая казалась поистине, поистине ничем, кроме как жуткой.

Уже неважно, Они-тян или что-то ещё.

Мне нужно быстро убежать, хотя бы чуть дальше. Если я останусь здесь, кто знает, что со мной сделают…!

Думая так, я попыталась бежать из этого места, но…

— Ч-что это…!?

Нижняя часть тела Летиции потеряла человеческую форму, расплываясь жёлтой и слизистой, как слизень.

И это слизистое вещество крепко схватило мои конечности, делая побег невозможным.

Более того, нечто вроде щупальца протянулось из слизня, закрывая мой рот так, что я не могла издать звука.

— Пожалуйста, будьте спокойны. Я тоже дарю вам своё спасение, свою милость. Так что сейчас, ничего не боясь, пожалуйста, спите мирно внутри меня до наступления времени.

Меня поглощало в тело слизня.

В то же время моё сознание уплывало из-за сладкого запаха, исходившего от слизня.

— Помо, … Они-тя—

---

— …

Десятки минут с момента разлуки с Айшей.

Вынужденные ждать в той же комнате с Файн, я становился всё более тревожным из-за того, что Айша совсем не возвращалась.

— Эш-сан, как вы думаете, с Айшей-тян всё в порядке…?

Файн тоже становилось неспокойно, видя поведение того дворецкого — Кристолайта, эту ситуацию и, вероятно, моё нынешнее состояние.

В худшем случае я намерен пойти спасать Айшу. Но я должен избегать всего, что причинит Файн неудобства. Однако, учитывая инцидент с Альберихом, я не могу позволить себе расслабиться.

— Прошу прощения. Эш Лэбен Вайс-сама, Файн Штауд-сама. Приготовления завершены. Я провожу вас обоих к месту проведения.

В этот момент вместе со стуком в дверь снаружи послышался голос Кристолайта.

Я обменялся взглядами с Файн и осторожно открыл дверь.

Однако там был только Кристолайт; Айши нигде не было видно.

— …Где Айша?

— Айша Рейвен-сама направляется к месту проведения с Её Высочеством.

Правда ли это? Он не тот, кто заслуживает доверия, но и информации недостаточно, чтобы действовать.

— Понял. …Тогда, пожалуйста, проводите нас к месту проведения.

— Да. Сюда, пожалуйста.

Услышав мой ответ, Кристолайт повернулся к нам спиной.

В то же время Файн приблизилась ко мне и спросила понизив голос.

— Эш-сан, эм, это нормально?

— Пока что мы пойдём на это место проведения или что-то вроде того и проверим, правда ли то, что он говорит.

— …Поняла.

Что ж, появятся ли демоны или змеи?

Что бы ни случилось, давай приготовимся, чтобы справиться с любой ситуацией.

— Это здесь.

Куда Кристолайт привёл нас, было местом, похожим на большой театр.

Там собралась большая толпа дворян в сверкающих костюмах и платьях, носящих маски для маскарада.

— Оба вас, пожалуйста, наденьте эти маски здесь.

Кристолайт, проводив нас к месту проведения, извлёк из ниоткуда маски, напоминающие венецианские, и протянул их нам.

Я беспокоился, что если мы наденем их, может случиться что-то плохое, но вход на это место проведения без маски, вероятно, выделит нас в плохом смысле.

Я со страхом надел маску и подтолкнул Файн надеть её тоже.

— Ваше Высочество!

— Мы ждали вас, Ваше Высочество!

В этот момент дворяне, до сих пор молчавшие, внезапно начали шуметь, и театр окутался энтузиазмом.

В направлении их взглядов, на сцене, стояла молодая женщина в чёрных мантиях, скрывающих её телосложение — вероятно, Летиция.

— Все, я благодарю от всего сердца за то, что вы собрались здесь сегодня.

Благодаря ли магии или нет, голос Летиции разносился по всему театру.

Этот голос был очень спокоен, но также каким-то образом жутковат.

— Теперь те, кто знает меня давно, наверняка знают, что в юности я попала в аварию и бродила по грани жизни и смерти. В то время я осознала. Что спасает мир — не Святая, не Герой и даже не Бог.

Летиция на сцене широко раскинула руки, произнося подстрекательскую речь с жестами, как спасительница, получившая пророчество, и энтузиазм дворян в театре стал ещё сильнее.

— Да. Что спасает мир — это стать всем людям едиными и встретить мирную смерть. И я заявляю здесь, что познала смерть, необходимую для этого спасения.

Затем Летиция сбросила мантии, обнажив своё гротескное тело.

Её верхняя часть тела была совершенно нормальным человеком, но нижняя часть превратилась в нечто вроде жёлтого слизня, расплываясь и теряя форму.

Её внешний вид был крайне гротескен, но то, что привлекло мои глаза даже больше этого, было…

— …Айша!?

Это была Айша, выглядевшая вялой, поглощаемая слизеобразным телом Летиции.

---

— Что это…

То, что происходило перед моими глазами, было настолько ужасным, что это можно было описать только как ад.

Собравшиеся дворяне все предлагали свои тела слизеобразной нижней части тела монстра, похожего на Летицию, их тела таяли в жидкость, не оставляя даже костей.

Каждый из них, без исключения, носил выражение экстаза, и, казалось, ни один человек не был напуган или ужаснут тем, что его тело тает.

Вскоре все, кто был в этом театре — кроме нас, ошеломлённых и неспособных пошевелиться из-за внезапной трагедии, и Айши, остававшейся захваченной со связанными конечностями, — были поглощены телом Летиции.

— Все, пожалуйста, ждите, пока не настанет время. Я обязательно спасу мир этим телом. Я отведу всех в нежный мир, который холоден, тёпл и принимает всё.

Летиция нежно поглаживала свою слизеобразную нижнюю часть тела, раздувшуюся от поглощения стольких людей, взглядом, как беременная женщина, смотрящая на ребёнка в своём чреве.

— Что вы… творите…?

— Стать матерью, которая спасёт человечество. Спасительницей, которая родит всех людей в нежный новый мир по имени Смерть. Я решила убаюкивать этих людей в моей утробе вот так, пока я не стану единой с этим миром.

Летиция ответила Файн, которая спросила с бледным лицом, в заворожённой манере.

Я не мог уловить никакого здравомыслия в её глазах. Это были поистине глаза сломленного человека.

— …Смерть? Вы намерены убить этих людей!?

— В зависимости от точки зрения, да. Но, пожалуйста, будьте спокойны. Они все знали всё и желали стать едиными со мной по взаимному согласию, знаете ли?

Летиция подняла одну из масок, разбросанных по полу, и бережно обняла её.

— Все они были ранены умом и телом, искали спасения. Кто-то от болезни, кто-то от травм, которые никогда не заживут, кто-то от горя потери семьи, кто-то от неудач в бизнесе, кто-то от поражения в политических интригах. Все страдали. Вот почему я подумала спасти их.

— …

Файн замолчала на слова Летиции.

Вероятно, Файн посочувствовала словам, сказанным Летицией.

Потому что Файн, когда я впервые встретил её, тихо ждала смерти в том дождливом переулке — в некотором смысле она была в той же позиции, что и те, кто сейчас предлагал себя Летиции.

Однако…

— Но, но не все одинаковы! Есть люди, которые ранены, но всё ещё пытаются встать, и много людей, которые протягивают руку таким!

— Вы понимаете, что это не всё, не так ли? Целеустремлённость к слабым людям, обман, причинение боли и мучений. Это мир, где такие вещи случаются часто.

Файн смотрела прямо в лицо Летиции и отрицала её сильным голосом.

— Даже так!

— Параллельные линии, не так ли? Прекрасно. Я спасу мир по-своему. Когда придёт время, вы тоже поймёте. Что мир может быть спасён только моим методом.

Возможно, решив, что бессмысленно обсуждать дальше с Файн, Летиция перевела взгляд на меня.

— …Вы, должно быть, чувствуете гнев к этому миру, не так ли? Ваш отец и брат, и мой глупый младший брат столкнулись с несправедливыми обстоятельствами и пострадали. В таком случае, не поймёте ли вы наши чувства и не согласитесь ли с нами?

— …Во-первых, позвольте мне уточнить три вещи. Ваше Высочество, намерены ли вы использовать эту силу, чтобы насильно поглощать людей, которые отказываются от смерти?

— Я тоже когда-то чувствовала, что смерть — это что-то смутно пугающее, даже не зная её. Однако теперь, когда я испытала смерть этим телом, всё иначе. Это нечто очень чудесное. Даже если они отказываются сейчас, в конце концов они наверняка придут к тому же образу мыслей, что и я. …Отец тоже, наверняка…

Здесь нет места для обсуждения. Она, казалось, искренне верила, что эта смерть или что-то там было самым чудесным и драгоценным из всего.

…Что ж, в некотором смысле, я мог это предвидеть.

Проблема в том, как она ответит на следующий вопрос.

— Итак, что ещё вы хотели спросить?

— Зачем вовлекать Айшу?

— У неё есть воспоминания о смерти, отличной от моей. Воспоминания, отличные от моих, которые были не чем иным, как болью. Это несколько одиноко, но эти воспоминания необходимы для моего спасения.

— …Тогда, разве Айша Рейвен сказала, что согласна с вашим идеалом или чем-то там?

— Нет. К сожалению, она никогда не выражала этого словами прямо. Но в её сердце, Айша Рейвен—

— Правда? Я отлично понимаю.

Я мгновенно использовал Водяную магию, чтобы прострелить раздутое тело Летиции и спасти Айшу.

— …Что это значит? Я пытаюсь спасти человечество, хкк!?

— Мне, честно говоря, совершенно наплевать на ваше спасение. Если хотите умереть, просто идите и умрите сами. Но…

Я снова выстрелил Водяной магией на сверхвысокой скорости, атакуя снова и снова, чтобы оторвать часть, где была заключена Айша, от тела Летиции.

— Погодите! Я, мир…!

— Я же сказал, да? Мне всё равно, что вы пытаетесь сделать. Но если вы причините вред моей семье, Файн и Айше, вы мой враг.

— Вы…!

Выражение лица Летиции, которое до момента назад улыбалось, как у доброжелательной матери, наполнилось раздражением.

Это абсурдно до крайности — чтобы кто-то вроде неё спасал человечество.

Но всё это неважно.

Она причинила вред моей семье. Этого достаточно, чтобы победить её.

— Я поддержу вас. Эш-сан, пожалуйста, делайте это изо всех сил, в своё удовольствие.

Файн подбежала ко мне и наложила на меня магию поддержки.

— Спасибо, Файн.

Я снова уставился на Летицию и выстрелил потоками воды, сжатыми до предела, из пальцев обеих рук в её раздутое тело на высокой скорости — нет, с импульсом, достигающим скорости звука.

Обладая режущей способностью водяной резки, они атаковали тело Летиции со всех сторон.

Сопротивление Летиции было слабее, чем я думал; неспособная ответить на мои атаки, её слизеобразное тело разрывалось на части кусок за куском.

— Не может быть, моё тело, меня, которая станет Матерью Спасения…!?

Летиция, выглядевшая растерянной, отчаянно пыталась собрать свои разбросанные части тела оставшимися руками и щупальцами.

Я не могу упустить эту возможность. Как раз когда я попытался спасти захваченную Айшу, это случилось.

— Я, моя мечта, спасение всех не может закончиться в таком месте…!

«Ваше Высочество, пожалуйста, спасите нас…!»

«Спасение… Милость…!»

Лица людей, которых она, вероятно, поглотила, появились на теле Летиции, все одинаково нося трагические выражения, ищущие спасения у Летиции.

— Ах, пожалуйста, будьте спокойны. Я стану матерью, матерью, которая спасёт всех. Вот почему.

Именно тогда я заметил. Тело Летиции превратилось в жидкость, образовав гигантскую лужу у её ног. И тело Айши было обёрнуто в яйцеобразную сферу из слизи, которую тоже собирались втянуть в лужу.

Нет сомнений. Летиция намерена взять Айшу и сбежать из этого места.

— Чёрт возьми, я не позволю тебе-е-е!

Я бросился бежать, вложил силу в кулак, пронзил тело Летиции с огромной силой и схватил сферу, содержащую Айшу, прямо этой рукой.

— Гух!?

Но в момент, когда я коснулся той сферы, я почувствовал сильную боль в руке.

По-видимому, её поверхность была нагрета до довольно высокой температуры. Вероятно, чтобы предотвратить возвращение Айши.

И что с того?

Прошлые жизни и тому подобное не имеют значения. Айша — единственная семья в этом мире, которая делит со мной кровь, моя драгоценная семья. Какое значение имеет эта боль?

— …Вы знаете, кто она? Понимаете ли, что она чувствует в сердце, что думает о вас?

Летиция спросила с улыбкой, даже в то время как её тело было пронзено мной.

— С чего бы мне знать. Мы ведь не говорили по-настоящему…

— Тогда, хотя это и назойливо, позвольте мне научить вас. Она ужасно боится быть ненавидимой людьми. Особенно вами, своей семьёй. Вот почему она искала спасения у меня. Вы намерены уничтожить единственный метод, который может исполнить её желание?

Моя рука чувствует, будто горит. Я отчаянно прилагаю силу, чтобы разорвать сферу, но я ещё не вижу Айшу.

— …Да, поистине ненужная назойливость. Я не буду ненавидеть свою семью, свою драгоценную младшую сестру. Что бы ни случилось, абсолютно!

В этот момент я увидел волосы Айши внутри сферы.

Заметив, что моя собственная кожа обгорает, но не обращая на это внимания, я просунул руку внутрь.

Достиг ли мой голос её, или это было что-то вроде условного рефлекса.

Я не знаю, что именно, но Айша — моя драгоценная младшая сестра, маленькая рука сестры, которая тосковала по мне как по брату, — дрожа, схватила мою руку.

— Возвращайся! Сая!

С этим криком я вытянул свою сестру из яйца.

---

Я был человеком, который любил стоять перед людьми с самого детства.

Даже в школьном спектакле я тянулся к главной роли более отчаянно, чем кто-либо, и я усерднее всех занимался на уроках.

Играть себя, отличного от себя, перед людьми. Это было поистине, поистине так весело для меня, что я не мог с собой совладать.

Также, хотя странно говорить это самому о себе, думаю, я была благословлена хорошей внешностью.

Так что, естественно, я стала актрисой, и я начала думать от всего сердца, что хочу стоять на ещё большей сцене.

И вот, проходя прослушивания для актёров-детей рано и присоединившись к агентству, и появившись в нескольких драмах, я верила, что сделала первый шаг к своей мечте.

У меня были комплексы.

Один заключался в том, что мой рост был невысоким даже по сравнению со сверстниками. А другой — в том, что мой природный голос был довольно своеобразным.

Я думала, что это разрешится, когда я вырасту, но даже когда я стала ученицей старшей школы, ситуация не улучшилась. Я не получала ролей, которых хотела, и работа актрисы-ребёнка тоже исчезла.

И став затёртой бывшей актрисой-ребёнком, моя повседневная жизнь тоже начала значительно меняться, в плохом смысле.

Травля от одноклассников, которые знали меня с тех времён, когда меня звали на разные работы как актрису-ребёнка, голоса жалости, насмешки. Эти вещи терзали моё сердце, причиняли мне страдания, и посещение школы начало становиться болезненным.

Я не могу играть даже обычную версию себя.

Я не могу стать своим идеальным собой.

Меня будут ненавидеть все. И меня забудут все.

Такие мысли овладели моим умом, и я становилась слабее день ото дня.

Всё же я решила держаться стойко, чтобы не беспокоить свою семью.

Делать это бессмысленно.

Я знала из драм, в которых появлялась, и фильмов и книг, которые смотрела для актёрской практики, что если не просить о помощи, пока это возможно, поиск спасения, когда всё уже слишком поздно, приведёт только к самому худшему финалу.

Вот почему единственное время, когда мне позволяли рыдать, было, когда я была одна.

Единственное время, когда я проливала слёзы, было, когда присутствовала только я.

И вот, не говоря уже о прослушиваниях, даже уведомления о них перестали приходить, я стала изолированной в школе, и в один определённый день, когда я действительно была на грани предела.

— …Сая?

Пока я плакала, обнимая микробисерную подушку на кровати в своей комнате, дверь внезапно открылась.

Мамы и Папы нет дома из-за работы. Хотя я пришла домой, рассчитывая на этот момент, подумать, что я забыла о существовании этого человека — моего Они-тяна.

Насколько же я глупа.

— В-входить внезапно! Разве ты не знаешь слово «деликатность»?

Скрывая лицо подушкой, я довольно грубо вытерла глаза и крикнула на Они-тяна слегка сильным тоном.

Я не ладила с Они-тяном.

Мама и Папа всегда лебезили надо мной, и из-за этого Они-тян часто оставался в невыгодном положении. Отчасти из-за этого Они-тян, который раньше был жизнерадостным, стал тихим. Хотя и не совсем затворником, он редко выходил и избегал смотреть на меня тоже.

Поэтому я думала, что Они-тян меня ненавидит.

— …Что-то… случилось?

— Н-ничего особенного. В отличие от тебя, я провожу насыщенные дни! Так что поскорее—

Говоря быстро, я попыталась заставить Они-тяна покинуть комнату.

Однако по какой-то причине Они-тян вошёл в комнату, словно не слыша моих слов, и сел рядом, не спрашивая разрешения.

— Эй, разве ты не слышал меня!?

— Знаешь, я не могу понять всех твоих трудностей, но если тебе это так ненавистно, ты можешь пропустить школу и работу, знаешь ли?

Подбирая слова, Они-тян попытался поговорить со своей сестрой впервые за действительно несколько лет.

Наверняка Они-тян беспокоился обо мне. Вот почему он заговорил со мной вот так.

Это легко догадаться, если подумать потом, но я тогда была загнана в угол до такой степени, что даже не могла этого понять.

— Я не могу сделать что-то подобное! Ты бы не понял, но если меня возненавидят, всё кончено! Если все меня возненавидят, у меня не останется ничего!

Схватив ворот рубашки, которую носил Они-тян, я закричала, завопила, заорала, словно рыдая.

Но Они-тян не разозлился на меня; вместо этого он нежно погладил меня по голове левой рукой.

Они-тян потерял способность двигать чем-либо, кроме большого пальца, в аварии, когда был маленьким, поэтому его способ гладить был очень характерным.

Вспомнив об этом впервые за долгое, поистине долгое время, мои эмоции чуть не переполнились.

— Что бы ни случилось, я абсолютно никогда не буду ненавидеть тебя, мою младшую сестру. Я не брошу тебя. Так что ты просто делай, как хочешь.

Моё зрение помутнело, и я не могла видеть лицо Они-тяна.

Даже так, его тон был очень нежным, и, достигнув предела своей выносливости, крупные капли слёз полились из моих глаз.

После этого я излила все беспокойства, которые держала в себе.

Нежно поглаживая мою голову и спину непривычным образом, Они-тян слушал меня часами…

В тот день, впервые за долгое время, я смогла крепко заснуть без кошмаров.

Я всё ещё люблю стоять перед людьми.

И я также любила играть.

Поэтому я не могла бросить работу актрисы, и, наконец, я решила выбрать работу сэйю.

К счастью, в агентстве, к которому я принадлежу, много сэйю, которые были бывшими актёрами-детьми, и когда я передала своё намерение стать сэйю своему менеджеру, они устроили так, что я могла сразу посещать уроки.

Что касается школы, с убеждением Они-тяна это было временно решено переводом в заочную старшую школу.

Мне кажется, что в конце концов я просто сбежала, но это нормально. У меня есть Они-тян.

Они-тян, который неловко радовался, будто это его собственное дело, когда меня впервые утвердили на роль с именем в игре «Кицуюру».

Они-тян, который приносил мне различные книги в качестве ссылки, когда я беспокоилась об актёрской игре.

Они-тян, который нежно утешал меня, когда я проваливала прослушивания или на месте.

Они-тян, который отвечал, как будто это само собой разумеется: «Как я мог бросить свою драгоценную сестру», когда я спрашивала, почему он так много делает для меня.

Верно. Пока есть Они-тян, мне всё равно, что случится со мной. Так я думала, и всё же…

— …Почему?

Они-тян, самый драгоценный человек в мире, умер в один день поистине слишком просто, без всякого предупреждения.

Он сказал, что с утра того дня плохо себя чувствует, но он вышел, чтобы сдержать обещание купить товары «Кицуюру», о которых я просила некоторое время назад, и автобус, на котором он ехал в то время, попал в аварию, и затем…

У меня нет воспоминаний некоторое время после смерти Они-тяна. Последнее воспоминание, которое у меня есть, — моё тело внезапно почувствовало лёгкость, и я погрузилась в глубокий сон.

Вероятно, я умерла вскоре после этого. Хорошо, что мне не пришлось страдать, но нет сомнений, что это была жизнь, полная одних лишь сожалений.

Я хочу видеть Они-тяна. Я хочу извиниться перед Они-тяном. Я хочу, чтобы меня баловал Они-тян. Я хочу слышать слова Они-тяна.

Вот почему—

«Я не буду ненавидеть свою семью, свою драгоценную младшую сестру. Что бы ни случилось, абсолютно!»

Эти ностальгические слова были тем, чего я ждала всё это время, Они-тян.

---

— …Где это?

Когда я проснулась, я была в месте, похожем на полевой госпиталь, просто обустроенный палатками.

Врачи суетливо лечили раненых людей поблизости.

Интересно, что же вообще произошло. Если вспомнить, я встретила ту личность, Принцессу, и затем…

— Айша!

— Айша-тян!

Давай выясним, что происходит, пока что.

Как раз когда я села, думая так, Эш-онитян и Файн-онэтян обняли меня.

— Слава богу. Ты в безопасности… поистине, слава богу…!

И Онитян, и Файн-онэтян проливали крупные капли слёз, не заботясь о посторонних глазах, радуясь моей безопасности.

Рука Онитяна была нежной, но неуклюжей, прямо как у Они-тяна в то время.

Это сделало меня невыносимо счастливой, и, естественно, я тоже пролила слёзы и начала громко плакать.

После этого мы получили лёгкий допрос от Рыцарей и были немедленно отпущены.

Согласно тому, что я услышала позже, эти беспорядки были сочтены действиями монстров, укравших тело Принцессы Летиции, чтобы охотиться на дворян и ввергнуть страну в хаос.

Фактически, поскольку болезнь короля полностью излечилась как раз тогда, когда Принцесса Летиция была убита, кажется, это объяснение обрело убедительность.

И Онитяну должны были присвоить ещё более высокий дворянский титул за защиту страны от монстров.

Более того, по какой-то причине было решено, что я тоже сыграла роль в разрешении инцидента в Королевском замке, и меня засыпали вопросами от всех в школе.