Неблагодарные родители, несчастные дети

Глава 3. Неблагодарные родители, несчастные дети.

Повторюсь: моё общение с родителями и старшим братом сводилось в основном к письмам, а в последний раз мы виделись лицом к лицу, когда я был настолько мал, что даже не осознавал воспоминаний о прошлой жизни.

Поэтому я воспринимал их практически как незнакомцев.

…И всё же неоспоримым фактом оставалось, что мы связаны кровными узами.

Сколько бы я ни хотел это отрицать, эта правда никогда не изменится.

---

— Эш-сан, говорят, всё готово.

— А, точно. Сейчас подойду.

В комнате при церкви, отведённой для временного ночлега, я протираю глаза и с трудом выдавливаю ответ в сторону ребёнка, позвавшего меня. Утреннее небо светлеет в окне. Потягиваясь, я встаю с кровати и выхожу.

Зевая, я направляюсь к исповедальне, назначенной местом встречи, и сталкиваюсь с Файн.

— О, Эш-сан. Доброе утро…

— Эй, доброе, Файн. Звучит так, будто тебе было тяжело, да?

— …Да. Но это ради спасения всех.

Она выглядит совершенно измотанной, словно готова рухнуть в любой момент.

И неудивительно. Она провела всю ночь без отдыха, носясь по деревне, чтобы исцелить раненых стражей, пострадавших при нападении.

— Я не позволю никому умереть…! Я спасу всех…!

Слова, которые Файн пробормотала с яростной, решительной гримасой, исцеляя раненых святой магией, я не забуду ещё долго.

Для Файн, брошенного ребёнка, деревенские жители, заботившиеся о ней с детства, были как семья. Естественно, она сделает всё возможное, чтобы спасти их, если они окажутся на грани смерти.

Благодаря её неустанным усилиям никто не погиб и не остался с неизлечимыми увечьями. Она проделала невероятную работу.

— Пока опасность миновала, так что иди отдохни в свою комнату, Файн. Ты была великолепна.

— …Да, пожалуй, так и сделаю.

Когда я глажу её по голове, она мягко отвечает, выглядев немного утешённой.

Наблюдая, как она, пошатываясь, направляется к своей комнате, я добираюсь до исповедальни, делаю глубокий вдох и стучу в дверь.

— Войдите.

Из-за двери доносится спокойный, знакомый голос Матери Хильды.

Чувствуя странный контраст между её мягким тоном и тем, что я собираюсь сделать, я открываю дверь и вхожу.

— …Чёрт возьми. Неужели меня одолел какой-то ребёнок…

В маленькой звуконепроницаемой комнате сидит мужчина. Его оружие конфисковано, руки и ноги привязаны к стулу, и выглядит он совершенно опустошённым.

В «Кицуюру» нет главного персонажа с такой внешностью. Но, основываясь на дизайне врагов и игровых описаниях, легко догадаться, кто такие эти типы.

Обученные экзорцизму в Церкви Святой Богини, они преуспели как элитные охотники на демонов, но были отлучены за коррупцию и скатились в преступный мир. Выдавая себя за священнослужителей, они вымогают деньги, учат развращённых дворян вызывать демонов или убирают последствия за прибыль. Эти негодяи известны как «Укротители демонов». Вот истинная личность этого парня.

— …Тогда я откланиваюсь.

Мы обмениваемся взглядами с Матерью Хильдой, и я остаюсь наедине с ним. Я придвигаю запасной стул, ставлю его перед связанным мужчиной и сажусь.

— У меня довольно хорошее представление о том, кто вы. Что я хочу знать, так это кто вас нанял и есть ли у вас сообщники.

— Ха, думаешь, я так легко заговорю? Я одолел бесчисленных демонов и преследователей церкви…

— О, правда? Кстати, слышали о том идиоте, который ударил Второго Принца и заставил того извиниться?

Пока я говорю, я создаю на ладони маленькое грозовое облачко и слегка бью мужчину током.

— Гах…!? Н-не может быть, вы…

— Если готовы говорить, лучше побыстрее. Ведь вы же знаете, да? Какую боль испытали стражи этой деревни из-за вас.

Схватив его за воротник и притянув к себе, я оскаливаюсь в ухмылке.

— Восемнадцать стражей пострадали из-за вас, верно? У вас два выбора: вытерпеть точно такую же боль, какую они чувствовали, пока не сломаетесь, или выложить всё сейчас и молиться о безопасности в камере. Итак, что выбираете?

Пока грозовое облачко всё ещё парит на моей ладони, я спрашиваю дрожащего мужчину о его решении.

Ему требуется не так много времени, чтобы опустить голову и назвать именно того клиента, которого я ожидал.

---

— Извините, что заставил ждать.

— Нет-нет, не беспокойтесь. Мы сами только что пришли.

Спустя некоторое время, когда солнце уже полностью взошло и до прибытия охраны с ближайшего поста оставалось недолго, я встречаюсь с Карлой-сан в церкви.

Её лицо мрачное. События прошлой ночи, вероятно, сыграли свою роль, но более того, она, наверное, беспокоится о появлении преследователя и о том, что я, связанный с ним, вызвал её сюда.

— …Позвольте мне снова представиться. Моё полное имя — Эш Лэбен Вайс. Я, технически говоря, ваш сводный брат.

— Я так и думала. В вас есть что-то, что напоминает мне о нём…

Плечи Карлы-сан дрожат, пока она говорит.

Как и ожидалось, эта мать с дочерью…

— Во-первых, позвольте сказать, что я, по сути, независим от семьи Лэбен — фактически отчуждён, — так что я не слепо на их стороне. Знаю, трудно поверить, но у меня нет намерения причинять вред вам или Айше.

— Н-нет, я верю вам… Честно говоря, всё, что они говорили о вас, было пропитано гневом или завистью…

— Понятно.

Карла-сан говорит извиняющимся тоном, но её слова на самом деле приносят мне облегчение.

Если бы они говорили обо мне с какой-то привязанностью, моя решимость могла бы пошатнуться, учитывая то, что предстоит.

— Теперь давайте будем откровенны. Вас насильно выдали замуж за моего брата, вы страдали от жестокого обращения и бежали в эту церковь. Семья Лэбен послала убийцу, чтобы вернуть вас. Это верно?

— …Да, в основном всё так.

В «Кицуюру» появляются несколько развращённых, злодейских дворян, занимающихся грязными делами и замышляющих устранение политических соперников.

И моя родная семья в этой жизни, семья Лэбен, идеально подходит под это описание.

— Но есть кое-что, чего я не понимаю. Моя семья — низший дворянский дом — вряд ли обладает связями, деньгами или политическим влиянием, чтобы провернуть такое. Даже если они нацелились на меня, я не вижу, зачем им идти на такие крайности, чтобы преследовать вас и Айшу.

— …

Мужчина, напавший на деревню прошлой ночью, признался, что его наняла семья Лэбен, чтобы похитить Карлу-сан и Айшу.

Нацеливаться на кого-то вроде меня или Файн, которые, вероятно, нажили врагов, имело бы смысл, но устраивать такой хаос ради Карлы-сан, никем в дворянском обществе, — это ненормально.

— Если вы что-то знаете, не могли бы рассказать мне? Это может помочь предотвратить повторение чего-то подобного.

При моих словах Карла-сан опускает взгляд и замолкает.

Может быть, я не тот человек, кого стоит спрашивать.

Как раз когда я собираюсь сдаться…

— Они охотятся… за «сокровищем» моей семьи.

С решительным выражением Карла-сан начинает говорить.

— …Моя семья зарабатывала на жизнь в столице, изготавливая одежду на заказ для продажи.

В исповедальне церкви Карла-сан говорит, склонив голову.

— Платья моего деда, в частности, были настолько высокого качества, что стали известны среди дворян, даже герцоги ждали их годами. По мере роста нашей знатной клиентуры моя семья установила личные связи с высшим классом… Именно тогда мы начали общаться с вашей семьёй, семьёй Лэбен.

Действительно, некоторые модные ателье в высшем обществе заставляют даже герцогов ждать годы за свои творения. И нередко такие отношения развиваются из отношений «ателье — клиент» в семейные узы.

— В детстве я просто думала, что это замечательно, что платья моего деда так высоко ценятся высшим классом. Я не замечала, как мой отец тревожился из-за неспособности превзойти наследие деда.

Платья настолько изысканные, что даже дворяне высшего ранга вкладывали в них деньги и терпеливо ждали годы их завершения.

Но для наследника это означало создание одежды равного или большего качества, включая последние тенденции высшего общества, — пугающая задача.

— Мой дед был старомодным мастером, который едва учил моего отца, говоря ему «учись, наблюдая». Он был дотошным, переделывая вещи, пока не был удовлетворён. Но этот перфекционизм позволил ему создавать потрясающие, удобные платья, которые впечатляли дворян.

Она перевела дыхание, прежде чем продолжить.

— Когда он внезапно скончался от болезни в мастерской, мой отец, вынужденный взять всё на себя, должно быть, был перегружен.

По словам Карлы-сан, сначала они справлялись, продавая платья, которые её дед почти закончил, с её отцом — довольно умелым, несмотря на самообучение — вносящим последние коррективы. Это поддерживало стабильные продажи какое-то время.

Но запасы вскоре иссякли, и им пришлось создавать новые платья с нуля.

Хотя отец Карлы-сан не был некомпетентным, ему не хватало гениальности его предшественника, и их знатные клиенты постепенно отдалялись, отправляя финансы семьи в неоспоримый упадок.

— О том «сокровище», которое вы упомянули ранее, — почему вы не использовали или не продали его, чтобы восстановить семью?

На мой вопрос Карла-сан колеблется на мгновение.

— …Дело не в том, что мы не хотели — мы не могли. Потому что сокровище…

Решив, что честность — лучшая политика, она понижает голос.

— Сокровище моей семьи — это список клиентов, содержащий информацию о наших знатных покупателях.

— О… Понятно.

В этом мире информация о том, что покупают или используют дворяне, может быть оружием, способным разрушить дом, в зависимости от того, как его использовать.

Такие ателье обычно яростно охраняют эту информацию.

«Я слышал, что когда такие ателье закрываются, это часто вызывает переполох, и, должно быть, вот почему…»

Не имея выбора, кроме как отпустить давних мастеров и персонал, неспособные закупать высококачественные ткани и неспособные использовать сокровище, у семьи не оставалось другого варианта, кроме как жить на уменьшающееся наследство деда Карлы-сан.

Почти без надежды на восстановление, именно тогда они пришли.

— …Лорд Джошуа Лэбен. Дворянин, который был близок с поколением моего деда. Он предложил помощь, если мой отец выдаст меня замуж за Карла-сама. Мой отец, в слезах, умолял меня выйти замуж в семью Лэбен, и я согласилась.

Семья Лэбен — моя семья в этой жизни — предложила помощь в обмен на брак Карлы-сан с моим братом.

Понимая тяжёлое положение семьи, Карла-сан приняла болезненное решение выйти замуж за Лэбенов.

— Но после рождения Айши они безжалостно требовали, чтобы мой отец раскрыл местонахождение сокровища — гранича с угрозами. И мой отец… он покончил с собой… После этого они обращались со мной, как с расходным материалом, прибегая к насилию…

Воспоминание, должно быть, мучительное, так как Карла-сан закрывает лицо обеими руками, рыдая.

Я всегда думал, что моя семья ужасна, учитывая, что они даже не потрудились навестить собственного ребёнка, но я не осознавал, что всё настолько плохо…

Хотя я никогда с ними не разговаривал, они всё ещё мои кровные родственники, и я чувствую глубокую вину.

— Однажды я случайно встретила в столице старую подругу, теперь ставшую Сестрой в сельской церкви. Когда я рассказала ей о своей ситуации, она сообщила мне о роли церкви в расторжении брачных уз.

С этого момента Карла-сан действовала быстро.

Она попросила у Сестры убежища, использовала свои тайно сбережённые деньги, чтобы купить билеты на поезд, и сбежала из особняка с Айшей, чтобы укрыться в деревне Кагато.

— Остальное вы знаете, Эш-сан… Кстати, у меня есть вопрос.

— Что такое?

— Имеет ли то, что происходит в этой деревне, какое-либо отношение к семье Лэбен?

Да, на данном этапе это естественное подозрение.

— …Я не могу сказать наверняка. Но это определённая возможность.

— Понятно…

Услышав мой ответ, Карла-сан закрывает глаза, глубоко вздыхает и внезапно падает на колени в глубоком поклоне.

— К-Карла-сан!?

— Мне всё равно, что со мной случится. Но, пожалуйста, спасите Айшу. Я сделаю что угодно. Просто, пожалуйста, защитите её…!

Терясь лбом о пол, Карла-сан умоляет плачущим голосом.

Она действительно любит свою дочь, Айшу, всем сердцем.

…Айша — моя кровная родственница в этой жизни. Это решает мой выбор.

— Поднимите голову. Я не позволю Айше — или вам — страдать дальше. Я позабочусь о том, чтобы моя семья заплатила за свои проступки.

---

В главной резиденции семьи Лэбен в столице, в гостиной, Джошуа Лэбен, глава семьи с кайзеровскими усами, и Карл Лэбен, долговязый наследник с причёской «горшок», сидят, обливаясь холодным потом. Напротив них — мужчина средних лет, чьё джентльменское поведение скрывает властное присутствие. Рапира висит в ножнах у его пояса, что выдаёт в нём опытного воина.

— Итак, прошёл день после крайнего срока, но обещанный предмет всё ещё не прибыл?

Мужчина достаёт карманные часы из пальто, бросая на них недовольный взгляд.

— П-Пожалуйста, подождите, лорд Парк! Мы абсолютно доставим эту женщину вам, так что, прошу, ещё немного времени!

Ощущая неприятный холодный пот, пропитывающий его спину, Карл вместе с Джошуа отчаянно кланяется мужчине — Саймону Парку, заместителю командира Вторых Королевских Рыцарей Лакеркии.

— Хм. Семьи Лэбен и я знакомы ещё со времён Джошуа-доно. Я поверю вашему слову и подожду ещё немного.

— С-Спасибо…!

— Однако.

Парк кладёт руку на эфес своей рапиры, глядя на них с убийственной холодностью.

— Я не терпеливый человек. Если оно не прибудет к ночи, вам лучше подготовиться.

— Д-Да… М-Мы проверим у наших людей, так что, пожалуйста, подождите момент…

Чувствуя холодок по спине, Карл насильно улыбается, выходит из гостиной с Джошуа и, в приступе ярости, бьёт одного из ожидающих слуг.

— Эй! Где Карла!? Сокровище, список — всё ещё ничего!? Мы заплатили целое состояние за того убийцу! Ни единого отчёта!?

— Н-Нет, мы ещё ничего не слышали… Гух!?

— Этот бесполезный…! Ладно! Вы, ребята, кто-нибудь, идите в деревню Кагато и притащите ту женщину обратно сегодня же!

— Молодой господин, последний поезд уже…

— Простой простолюдин смеет перечить мне!?

Карл бьёт другого слугу, который возражает, а затем безжалостно пинает его в бок.

После избиения слуги, как боксёрской груши, пока у того не перехватывает дыхание, Джошуа кладёт руку на плечо Карла.

— Успокойся, Карл. Если бы безрассудные требования работали, мы бы не оказались в такой ситуации.

— Н-Но отец, иначе мы…!

— Если оно не прибудет, мы выдадим какую-нибудь служанку и поддельные документы за Карлу. Таким образом, наша семья Лэбен обретёт богатство, а Его Высочество Альберих, в настоящее время находящийся в изгнании в соседней стране, предоставит нам маркизат и министерский пост.

— …Блестяще, отец! Я, Карл, действительно впечатлён!

— Ха-ха-ха! Если ты собираешься сменить меня, тебе нужно освоить этот уровень интриг!

Карл театрально жестикулирует в восхищении от слов Джошуа, и тот сияет от реакции своего сына.

Тем временем слуги вокруг них, включая тех, кого избил Карл, наблюдают за парой холодными глазами.

Немногие среди них хорошо разбираются в политике, но безосновательный, бредовый оптимизм семьи Лэбен делает для них мучительно ясным, что падение дома не за горами.

— Господин! Срочные новости!

В этот момент молодая служанка спешит к паре Лэбенов, задыхаясь.

— Что такое?

— Эм, кто-то у ворот хочет вас видеть, господин…

— Как он выглядит!?

— Ух, женщина в коричневом капюшоне и мужчина в чёрной шляпе и чёрном пальто…

— Тьфу, столько времени, этот некомпетентный… Эй, приведи их сюда сейчас же!

— Да, сэр!

Карл отдаёт приказы служанке устрашающим тоном, затем поворачивается обратно к гостиной.

— Похоже, нам не нужно ничего подделывать, отец.

— Действительно, должно быть, небеса признают нашу добродетель.

Джошуа самодовольно кивает, в то время как слуги внутренне закатывают глаза, но сохраняют серьёзные лица, чтобы не разозлить его.

— …Господин! Я их привела!

Спустя несколько минут служанка возвращается с мужчиной, одетым полностью в чёрное, и женщиной, чьё лицо скрыто глубоко надвинутым капюшоном.

— Вы не торопились. Эта задержка вычтется из вашей награды.

— …

На низкое ворчание Джошуа мужчина в чёрном молча кланяется.

Тем временем Карл приближается к женщине в капюшоне, трогая её плечи, грудь и бёдра похотливыми руками, приближая своё лицо так близко, что его дыхание достигает её кожи.

— У тебя хватило наглости сбежать от меня. Готовься к должному наказанию позже.

Женщина опускает лицо, дрожа от страха.

Ухмыляясь, Карл хватает её за плечи и притягивает к себе.

— Теперь давайте доставим обещанный предмет лорду Парку. Пошли, Карл.

— Да, отец!

В приподнятом настроении Джошуа и Карл ведут мужчину в чёрном и женщину в капюшоне в гостиную.

— Лорд Парк, извините за ожидание. Это женщина, которая знает местонахождение сокровища. У неё нет никого, кто бы её поддержал, так что делайте с ней, что хотите.

— Хо, правда?

— Кстати, насчёт обсуждённого нами вопроса…

— Конечно, я понимаю. Как только мы получим сокровище, дворяне Лакеркии, опасаясь скандала, не будут иметь выбора, кроме как вести переговоры с нашим законным правительством Лакеркии. Когда Его Высочество Альберих триумфально вернётся из республики и взойдёт как истинный король, мы предоставим семье Лэбен маркизат и пост министра финансов, как и обещали. Считайте это предварительным празднованием.

С этими словами Парк передаёт Карлу большой белый мешок.

Карл поспешно открывает его, обнаруживая золотые монеты и различные драгоценные камни, которые сверкают при свете комнаты.

— Благодарю вас, Ваше Превосходительство!

— Это подарок от Его Высочества Альбериха. Направьте свою благодарность ему, а не мне.

— Да, сэр!

Пара Лэбенов глубоко кланяется, их глаза сверкают при виде сокровища.

Тем временем Парк холодно смотрит на них, прежде чем подойти к женщине в капюшоне.

— Итак, Карла-доно, почему бы вам не сказать мне прямо, где находится сокровище? О, и я бы не советовал сопротивляться. Это было бы печально и для вас, и для вашей дочери.

Когда Парк тянется, чтобы снять капюшон женщины…

— Значит, вы хотели сокровище, чтобы финансировать беглого Второго Принца, хм?

— Что…!?

Молния вырывается из ладони мужчины в чёрном, заставляя Парка отпустить женщину в капюшоне.

— Ты, сволочь! Что это значит!?

— …Ничего особенного, дерьмовый брат.

— Ты!?

Карл, ввергнутый в замешательство внезапным поворотом, кричит на мужчину в чёрном.

В ответ мужчина снимает шляпу и пальто, вытаскивает меч из ножен, спрятанных на спине, и направляет его на Парка и остальных.

— Я здесь, чтобы заставить вас заплатить за ваши грехи. Это самое меньшее, что я могу сделать как семья, дерьмовый брат.

— Эш…!

---

Тридцать часов назад, Церковь деревни Кагато

— Эм, так мне просто нужно применить свою магию к этому?

— Да. На нём может быть какое-то проклятие, так что я хотел бы, чтобы ты очистила его своей магией.

— Н-Ну, это нормально, но…

В комнате церкви Файн выглядит смущённой, оглядываясь между мной и предметами на столе.

На нём лежит полный комплект снаряжения, который я снял с убийцы, напавшего на Карлу-сан и остальных.

Даже несмотря на то, что в это время года становится тепло, я был поражён, что он мог так хорошо двигаться в такой тяжёлой одежде. Оказывается, это одежда с кондиционером. Это, вероятно, удобнее, чем лёгкая одежда.

— Эм, что это за одежда?

— Эта? Это то, что носил убийца, напавший на деревню прошлой ночью.

— Ч-Что!? Э-Эш-сан, что ты планируешь с ней делать?

Выражение лица Файн наполовину замешательство, наполовину тревога, когда она смотрит на меня.

Хм, шансы, что Файн связана с теми парнями, близки к нулю, так что, наверное, можно сказать ей.

— Ну, я думаю надеть это, притвориться тем убийцей и проникнуть на базу врага — тех, кто его нанял.

— Э-Это опасно! Слишком рискованно!

— Я знаю планировку места и кто там, так что справлюсь один…

— …Один? Эш-сан, ты планируешь идти один!?

Чёрт, я проговорился.

— Н-Нет, я имею в виду! У меня хорошее представление об их силах, так что я справлюсь один!

— Даже так, идти в такое место одному слишком опасно! Если ты настаиваешь на том, чтобы идти, я иду с тобой!

— Погоди, подожди! Это слишком рискованно! Мы не знаем, на что они способны!

— Это относится и к тебе, Эш-сан! Я не могу позволить тебе отправиться в опасность в одиночку!

С этими словами Файн фыркает и встаёт перед дверью.

Прямо как в основном сюжете «Кицуюру», остановить Файн, когда она приняла решение, — нелёгкая задача. За пределами путей плохой концовки изменить её курс действий, когда она так решительна, практически невозможно.

Но если мы собираемся нанести удар, это наш единственный шанс. Хм…

Я скрещиваю руки, смотрю в потолок, издаю тяжёлый вздох и снова смотрю на Файн.

— …Ладно, ты можешь пойти со мной. Но если я скажу тебе бежать, ты бежишь немедленно. И если почувствуешь, что в опасности, ты тоже сразу сбегаешь. Поняла?

— Да!

В конце концов, я проглатываю свои оговорки и разрешаю Файн пойти со мной.

Основываясь на информации, полученной при допросе того убийцы, Файн, вероятно, могла бы сбежать с лёгкостью… или даже самостоятельно одолеть врага, если бы дело дошло до этого.

Плюс, если она со мной, мы сможем провести более эффективную внезапную атаку. Конечно, я буду бдителен, чтобы убедиться, что ей не причинят вреда, избегая любой небрежности или самоуверенности.

Пока я размышляю над этим, Файн уже очистила чёрный наряд убийцы Святой Магией.

— Эш-сан, готово!

— Спасибо. Ух, ненавижу просить, когда ты только что закончила, но не могла бы ты сделать мне ещё одну услугу?

— Да! Всё, что нужно!

— Не могла бы ты пойти к Карле-сан и одолжить одежду, в которой она приехала в деревню?

— Одежду Карлы-сан?

— Да. Помнишь, я говорил, что мы проникаем на базу врага? Она нужна, чтобы ты не вызвала подозрений.

Файн и Карла-сан схожи по телосложению. Глубокий капюшон должен скрыть различия в волосах или чертах лица. Ношение одежды Карлы-сан должно обмануть их какое-то время. На всякий случай я подготовлю дополнительную уловку.

Даже если кто-то, близкий к Карле-сан, заподозрит неладное, сомнительный парень в чёрном рядом с ней, вероятно, привлечёт их внимание.

Судя по тому, что рассказала мне Карла-сан, и смутным воспоминаниям о личностях моих родителей и брата, они близоруки. Если мужчина, одетый как нанятый ими убийца, появится с женщиной в одежде Карлы-сан, они, вероятно, сразу впустят нас в особняк.

И поскольку мы уже после ожидаемого времени, они, вероятно, пропустят тщательный обыск и поспешат нас впустить.

Если мы преодолеем этот последний барьер, остальное должно встать на свои места.

Итак, мы с Файн добываем одежду, садимся на самый быстрый поезд до столицы, переодеваемся в особняке в наши маскировки и направляемся к нашей цели — главной резиденции семьи Лэбен.

Как и планировалось, слуги насторожены моей внешностью, но мало обращают внимания на Файн, замаскированную под Карлу-сан, позволяя нам достичь комнаты, где ждёт зачинщик.

…Хотя, когда тот мой дерьмовый брат, Карл Лэбен, начал приставать к Файн, я чуть не врезал ему в лицо. Благодаря тому, что Файн слегка сжала мою руку, чтобы успокоить, я едва сдержался.

В любом случае, план в основном пошёл как задумано, и теперь…

---

Столица Королевства Лакеркия, Главная резиденция семьи Лэбен

— Эш, какого чёрта ты здесь…!?

Мой брат — или, скорее, Карл Лэбен — смотрит на меня, как на смертельного врага.

— Почему? Это технически мой дом, разве нет? Ничего странного в том, что я вернулся, верно?

— Тогда что с этой одеждой!? Почему ты носишь его наряд!?

— Это? О, я подумал, что это крутой дизайн, так что попросил его, и он отдал.

— Отдал? Это смешно…

— Погоди, Карл! Если он Эш, тогда эта женщина…!?

— …Извините, что обманули вас. Но я не могу позволить вам, людям, приблизиться к Карле-сан и остальным.

Холодным, полным гнева голосом Файн сбрасывает свой капюшон.

На ней одета одежда, одолженная у Карлы-сан, но есть одно отличие: кулоноподобный предмет с маленьким драгоценным камнем, пришитый возле груди.

Это [Защитное устройство шокового поля магии] из [Скрытого измерения]. Когда кто-то с враждебными намерениями касается носителя, оно развёртывает особый барьер, который полностью поглощает удар, заставляя атакующего чувствовать, будто он коснулся голой кожи.

Это гарантировало, что похотливые пальцы Карла никогда не коснулись Файн на самом деле, но это не значит, что я прощу его за попытку этими грязными руками.

Пока я думаю об этом, я сбрасываю пальто и достаю из кармана брюк прямоугольную коробку.

— Ваш разговор был записан этим [Устройством записи магии]. Сговор с беглым Вторым Принцем, взяточничество, подготовка восстания — если это станет публичным, вам легко не отделаться.

— Тьфу, н-но если ты сделаешь это, ты тоже не уйдёшь невредимым…!

— Конечно, но я изъял святой меч Клеа у Второго Принца и унаследовал виконтство Вайс. Если я публично раскрою это, что, по-твоему, произойдёт? Ты можешь это понять, верно?

— Ты, сволочь! Ты предашь свою собственную семью!? Ты забыл долг, который должен нам за то, что мы тебя вырастили, бессовестный неблагодарный…!

Долг за то, что вырастили меня, хм…

Со мной никогда не занимались учёбой, не дарили подарков, не играли вместе, не ели вместе или даже не разговаривали по-настоящему.

Единственная связь, которая у нас есть, — это кровь.

Если бы у меня не было знаний из прошлой жизни, формирующих меня сейчас, кто знает, что случилось бы со мной?

И всё же я не совсем неблагодарен за то, что родился, или за особняк, где я живу с Файн.

Именно поэтому…

— Прежде чем вы навалите больше грехов и ещё больше запятнаете имя Лэбенов, я остановлю вас здесь. Это мой способ проявить заботу.

— Ты…!

— Так, так, Джошуа-доно, не нужно паниковать.

Напоминающий джентльмена мужчина, которого они называли «лордом Парком», вытаскивает свою рапиру из ножен, бросая мне вызывающую усмешку.

— Если мы заставим Эша-куна и ту девочку замолчать здесь, никто не узнает о нашей сделке. Разве не так, Джошуа-доно, Карл-доно?

— О, именно, Ваше Превосходительство! Если мы раздавим этого неблагодарного отребья, всё решится!

— Ваше Превосходительство! Пожалуйста, свершите правосудие над этими жалкими предателями!

Вместо того чтобы остановить его, мой брат и отец с энтузиазмом призывают Парка убить меня.

— …Эш-сан.

— Не беспокойся. Я был к этому готов.

Я успокаиваю Файн, которая хватает меня за рукав с грустным выражением, и готовлю свой одноручный меч с высоким уроном из [Скрытого измерения].

— Ладно, давайте завершим это.

— Хм!

Мужчина, названный лордом Парком моей дерьмовой семьёй, двигается первым.

Притворяясь, что наносит укол в моё сердце своей тонкой, заострённой рапирой, он пытается другой рукой притянуть к себе Файн.

— Ха!

— …!

Ни за что бы я это допустил.

Я замахиваюсь мечом, чтобы отбить руку, тянущуюся к Файн.

Но Парк парирует мой удар с точностью булавки, используя свою рапиру.

Его рапира, вероятно, безымянный клинок, в то время как мой меч — высокостатное оружие из [Скрытого измерения].

При прямом столкновении его рапира должна разлететься.

Но…

— Неплохо для вашего возраста, но вы всё ещё не ровня мне… нам.

Лезвие рапиры превращается в состояние жидкого металла, рассеивая удар моего удара и полностью поглощая его.

Серебряная жидкость, извивающаяся, как слизь, формирует один глаз в своём центре и, кажется, ухмыляется мне.

— Это…

— Оружие, использовавшееся Королём Демонов в старой войне, [Магическая статуя]. Я нашёл одну, запечатанную Героем и Святой, и сделал её силу своей. С ней я свергну глупую нынешнюю королевскую семью и установлю новое Королевство Лакеркия под Его Высочеством Альберихом…!

Парк дрожит от волнения, глядя на то, что когда-то было его рапирой, в то время как моя дерьмовая семья съёживается от страха.

[Магическая статуя]. Она никогда не появлялась как враг или предмет в игре, но упоминалась в флэшбэк-сценах Святой Девы Клеа, концепт-арте времён войны и официальных материалах по лору.

Автономные, вооружённые, крепостные, трансформирующиеся и подражающие типы — различные [Магические статуи] были созданы Королём Демонов с использованием древних реликвий. Группа Героя Аарона сильно боролась против них, но перед финальной битвой с Королём Демонов им удалось запечатать все, кроме одной.

Да, запечатать, а не уничтожить. Даже Герой Аарон не мог их уничтожить, только нейтрализовать временно с помощью [Святой Магии] Святой Девы Клеа и запечатать под землёй.

И этот парень Парк нашёл и реактивировал одну из тех ужасающих реликвий.

«Враг с неизвестными характеристиками и без явных слабых атрибутов… Как мне с этим справиться?»

— О, разве сейчас действительно время отключаться?

— !?

Рапира, превратившаяся в [Магическую статую], теперь масса, похожая на слизь, превращается в бесчисленные серебряные иглы и устремляется ко мне.

— Эш-сан, пригнись!

Как раз когда одна из игл почти пронзает мою кожу, Файн кричит, и я инстинктивно падаю на землю.

В тот же момент Файн применяет [Святую Магию], создавая стену света между нами и Парком в качестве щита.

Щупальца, нацеленные на меня, ненадолго колеблются перед световой стеной, затем возвращаются к исходной форме рапиры.

— Так это та злая сила, которая опозорила Его Высочество Альбериха? Тогда я отомщу за него прямо здесь!

Парк, ухмыляясь от волнения, поглощает ближайшую мебель в [Магическую статую], превращая её в массивное оружие, похожее на алебарду.

В отличие от настоящей алебарды, тонкие иглы вытягиваются из рукояти, пронзая руку Парка, как шприцы, видимо усиливая его мышцы, делая его телосложение заметно крупнее.

— В-Ваше Превосходительство! Это фамильные реликвии моей семьи… Иик! Н-Ничего…!

Не в силах вынести вид того, как их сокровища поглощаются, Карл визжит на Парка, но съёживается под его кроваво-красным взглядом, прячась в угол.

Вздохнув, Парк смотрит на меня и Файн, защищённых световой стеной.

— Если числа не сработают, давайте решим это чистой силой!

С этими словами Парк изо всех сил замахивается алебардообразной [Магической статуей] на световую стену Файн.

— Уф…

— Ликуйте! Ваши головы будут отправлены Его Высочеству, замышляющему своё возвращение в соседней стране, и выставлены как предатели! Низкое отребье вроде вас даже не должно иметь привилегии столкнуться с ним дважды!

Файн напрягается, поддерживая барьер [Святой Магии], но безжалостные взмахи Парка, достаточно мощные, чтобы треснуть стены и разбить мебель, продолжаются.

Его сила атаки, вероятно, сравнима с оружием с высоким уроном, полученным позже в игре.

И [Святая Магия] Файн не выдержит этого слишком долго.

Мне нужно нанести удар и оттащить его от неё, но…

— Иик!

— М-Мой особняк…!

Каждый удар Парка создает мощную ударную волну, делая опасным выход из-за барьера Файн.

…Нет ли чего-нибудь — чего угодно — чтобы создать открытие и сбить его с толку!?

— Трусливые крысы! Ваше время в качестве жертв для моей [Магической статуи] на исходе! Если у вас есть последние слова, сейчас самое время!

Радостно смеясь, Парк размахивает алебардой, как ребёнок, играющий с палкой, — беззаботно, но с огромной силой, — ещё больше треская световую стену.

И затем, когда частицы [Святой Магии], вытекающие из стены, касаются алебарды…

«Неужели часть алебарды только что уклонилась от световых частиц…?»

Я сосредотачиваюсь, наблюдая за моментом, когда алебарда снова ударяет в световую стену.

Действительно, когда частицы [Святой Магии] вытекают, алебарда превращается в состояние, похожее на слизь, чтобы избежать контакта, но не может полностью их избежать. Части, затронутые частицами, дёргаются и ненадолго чернеют, как будто обугливаются.

…[Магическая статуя] была нейтрализована [Святой Магией] Святой Девы Клеа перед тем, как быть запечатанной.

Может ли она быть чрезвычайно слабой к [Святой Магии]?

Если так, есть способ.

— …Файн, когда я подам сигнал, забудь про защиту и порази его самой сильной магией, которую можешь создать.

— ! …У тебя есть план, правда? Поняла. Я последую твоему примеру, Эш-сан.

Файн твёрдо кивает на мои слова.

Она доверяет мне. Тогда я отдам всё, что у меня есть.

— …Теперь!

Когда Парк поднимает алебарду, я кричу.

— Да!

Файн выпускает поток света [Святой Магии].

— Что… Гух!?

[Магическая статуя], переходящая в форму, похожую на слизь, чтобы уклониться, оттягивает тело Парка — физически соединённое иглами — назад.

— Храах!

— Гух, уооох!?

Пользуясь моментом, я бросаюсь на Парка, теперь обездвиженного нейтрализованной [Магической статуей], и толкаю его к обрушивающейся стене — в сторону двора с бассейном.

Стена, ослабленная битвой, и увеличенная фигура Парка позволяют легко отправить его в бассейн.

— Файн! Ещё раз!

— Да!

Я наношу удар ногой в живот Парка в воздухе, используя отдачу, чтобы отпрыгнуть назад, и зову Файн для продолжения.

Файн выпускает рассеянный лазероподобный [Святую Магию] в Парка, поражая и его, и реактивированную алебарду.

— Нгх, ты…!

Всё ещё отказываясь сдаваться, Парк, промокший и наполовину погружённый, смотрит на нас из бассейна, пытаясь вылезти.

…Но это конец.

— Ха!

— Гааххх!?

Я создаю грозовое облако над бассейном с помощью магии, ударяя Парка молнией.

[Магическая статуя], возвращаясь в состояние, похожее на слизь, отслаивается от тела Парка, пока тот бьётся в конвульсиях и падает.

Приземлившись рядом с ним, я использую спрятанное [Великое зелье], чтобы исцелить тело Парка, одновременно связывая его руки и ноги верёвкой, пока он всё ещё без сознания.

— Эш-сан! Ты в порядке!?

Файн спрыгивает с обрушившейся стены, спеша ко мне с обеспокоенным выражением.

— …Да, я в порядке. А как ты, Файн? Держишься?

— О, я в порядке!

— Рад слышать. Не могла бы ты связать их магическими цепями, тогда?

— Поняла!

— Спасибо. Я позабочусь о последней части уборки.

Разбежавшись, я прыгаю, чтобы перехватить своего дерьмового отца и брата, которые пытаются открыть дверь из разрушенной гостиной, чтобы сбежать внутрь.

— Куда это вы собрались?

— Э-Эш!? М-Мы собирались позвать охрану, чтобы помочь тебе…!

— Я-я не собирался причинять тебе вред… О, точно! У меня есть брачная перспектива, чтобы представить тебя!

Они запинаются с оправданиями, отступая, чтобы скрыть от меня свои лица.

Я издаю маленький вздох и поднимаю кулак.

— Погоди! Ты ударишь своего собственного отца и брата!? Разве ты не чувствуешь никакой благодарности за то, что мы тебя вырастили!?

Благодарность за то, что вырастили меня, хм?

Если бы у меня была хоть какая-то, способ отплатить был бы…

— Чтобы не позволить вам наваливать больше грехов и дальше пятнать имя Лэбенов, я вырублю вас прямо здесь. Это мой способ погасить «долг» за то, что вырастили меня.

Голосом холоднее, чем я ожидал, я объявляю это и замахиваюсь, вырубая Джошуа и Карла со всей силы.

---

Мой брат, Карл Лэбен, и я — сводные братья, у нас один отец.

Моя биологическая мать, Эмма, была служанкой моего отца, Джошуа Лэбена. Момент неосмотрительности привёл к их отношениям, в результате которых я родился как Эш Лэбен.

Это, по-видимому, было невыносимо для матери Карла, леди Терезы, и примерно через год после моего рождения моя мать Эмма внезапно скончалась.

Тогда воспоминания о прошлой жизни были ещё смутными, и я не осознавал, что этот мир — «Кицуюру». Когда мне было около трёх лет, и я услышал о смерти моей матери от Терезы, я воспринял её слова за чистую монету. Оглядываясь назад, это, вероятно, была их схема.

Однако отношения между моим отцом Джошуа и Терезой были далеко не хорошими. К тому времени, когда мне исполнилось пять, она вернулась в свою семью, фактически разведясь с ним.

У меня нет знаний о моём имени, семье или жизни в прошлой жизни.

Другими словами, я знаю, какой должна быть нормальная, порядочная семья, только из книг.

Вот почему сейчас я в растерянности.

Что я должен чувствовать о кровных родственниках, совершающих непростительные грехи и сталкивающихся со смертью от высшей власти королевства?

---

— …Эш-сан! Эш-сан! Мы почти на станции!

Разбуженный, я открываю глаза и вижу Файн в летней форме академии.

Оглядевшись, я нахожусь в вагоне первого класса поезда. Яркое летнее солнце льётся сквозь шторы, и кроме нас нет других пассажиров.

…Похоже, я задремал, пока поезд качался.

Несмотря на это, я всё ещё истощён, и моё тело ощущается странно холодным.

— Уф, извини, извини. Я кивнул.

— …Если ты устал, может, мне применить какую-нибудь магию?

— Спасибо, но не нужно заходить так далеко.

— Понятно…

Спустя мгновения после ответа Файн поезд слегка дёргается и останавливается на платформе станции.

Мы выходим в неописуемой атмосфере и покидаем станцию, где нас ждёт карета, украшенная декорациями, соперничающими с вагоном первого класса. Рыцарь королевской гвардии, облачённый в великолепную военную форму и верхом на белой лошади, приветствует нас.

— Виконт Эш Лэбен Вайс-сама, Файн Штаудт-сама. Мы ждали вас. Теперь мы сопроводим вас в королевский замок.

— …

— С-Спасибо большое!

Файн отвечает на утончённую речь и грациозный поклон рыцаря слегка нервным приветствием.

Заметив её, выражение лица рыцаря смягчается совсем немного.

Очарование Файн как героини так же сильно, как всегда, думаю я про себя, молча садясь в карету и занимая место у окна.

Файн ненадолго колеблется, прежде чем сесть рядом со мной. Кучер закрывает дверь, и карета вскоре трогается.

— После хаотичной битвы в особняке в столице было вполне естественно, что охрана прибыла быстро, и нас взяли на допрос.

Сначала они подозревали нас в том, что мы члены Фронта освобождения Республики, ответственные за террористическую атаку в Магической академии. Но по какой-то причине кронпринц Эльзес, прибывший на место происшествия, снял с нас подозрения, и мы провели ночь в посту охраны.

На следующий день под эскортом рыцарей нас отправили обратно в деревню Кагато через специальный поезд и карету, проинструктировав сопровождающим чиновником оставаться там какое-то время.

Большинство чиновников и рыцарей вернулись в столицу с убийцей, которого мы захватили в подвале церкви, но несколько остались в деревне, патрулируя вместе с бдительными, присматривая за нами.

Постоянное наблюдение и невозможность покинуть деревню были ограничивающими, но пасторальная, успокаивающая атмосфера деревни Кагато и оживлённое общение с детьми из приюта сделали летние каникулы довольно приятными, позволяя мне расслабиться умственно и физически.

…То есть до тех пор, пока неделю спустя чиновник не вернулся в деревню Кагато и не сообщил нам, что Джошуа Лэбен и Карл Лэбен были казнены, семья Лэбен была распущена, и ни семья Карлы-сан, ни я, как виконт Вайс, не будем привлечены к ответственности за инцидент. Вместе с этим последовал королевский указ от Его Величества, приказывающий нам немедленно вернуться в столицу и явиться ко двору.

— Отсюда виконт Вайс должен войти один. Ваша спутница должна ждать в приёмной.

После напряжённой поездки в карете мы прибываем в королевский замок, где суровая на вид женщина-чиновник ведёт нас к залу аудиенций и говорит ровным тоном.

— Эх, н-но…

— Файн, просто сделай, как она говорит.

— …Поняла.

Файн, кажется, собирается возразить, но соглашается, когда я вмешиваюсь, следуя за чиновником в приёмную возле зала аудиенций.

…Хорошо, поехали.

Сделав глубокий вдох, я подхожу к двери в зал аудиенций.

Как будто по какому-то невидимому механизму, дверь автоматически открывается, точно так же, как в игре, открывая роскошный зал аудиенций с троном Его Величества в дальнем конце.

Вспоминая уроки этикета для встречи с королём — этикет, который дворянин низшего ранга редко использует — я кланяюсь, преклоняю колено и кладу руку на грудь, чтобы показать, что я не причиняю вреда.

Стрекот цикад «зи, зи» раздаётся по городу, и даже в кондиционируемом зале ощущается летняя жара.

Будь то пот от жары или холодный пот от тревоги, моя спина ощущается липкой и неудобной. С трона пожилой человек с уставшим видом — король Салус IX Лакеркии — начинает говорить, его глаза лишены жизненной силы.

— Виконт Эш Вайс, подними голову.

По приказу Его Величества я поднимаю взгляд.

— Во-первых, я хочу извиниться за огромные неудобства, которые мой глупый сын причинил и вам, и леди Файн Штаудт. Мне очень жаль.

Его Величество слегка склоняет голову передо мной, простым вассалом.

Слуги вокруг нас волнуются, явно сбитые с толку.

Кто мог предсказать, что верховный правитель Лакеркии не только обратится к дворянину низшего ранга по имени, но и предложит извинения?

— Н-Нет, Ваше Величество! Дело уже улажено, так что нет необходимости извиняться!

— Виконт Вайс, вы великодушный человек. …Однако как правитель нации и отец я должен взять на себя ответственность за эту серию событий.

С этими словами Его Величество переводит взгляд на крепкого слугу, стоящего рядом с ним.

Слуга выносит вперёд высокую деревянную коробку, покрытую тонкой белой тканью, осторожно вскрывая её, чтобы открыть церемониальный меч.

Перекрестье меча несёт яркий герб: щиток с королевской эмблемой, по бокам два рыцаря с мечами.

Увидев его на занятиях, в игре и в дополнительных материалах, я мгновенно узнаю, что это такое и что это означает.

— Для вакантной должности заместителя командира Вторых Королевских Рыцарей, не примете ли вы её?

Бывший заместитель командира, лорд Парк, был задержан, лишён титула и богатства и подвергнут допросу, чтобы раскрыть его связи с беглым Вторым Принцем и его местонахождение.

Однако Парк был найден в состоянии сильно сниженных когнитивных способностей, его тело иссохло, как высохшее дерево.

Сведённый буквально до оболочки, способный только есть и испражняться, Парк был признан непригодным для допроса или пыток и в конечном итоге ему была дарована смерть.

— …

Взятие церемониального меча означало бы принятие роли заместителя командира Вторых Королевских Рыцарей — вершина достижений для дворянина низшего ранга.

Не так давно мой статус наследника мелкого дворянского дома был неопределённым, и вот мне предлагают формальную должность высшего ранга.

Правда, год назад это было бы немыслимо.

— Эш Лэбен, убийца семьи! Эш Лэбен, убийца родственников! Ты заплатишь за это, помяни мои слова!

В тот момент, когда я вижу церемониальный меч, в моей голове вспыхивают ядовитые слова Карла, брошенные в меня, когда его загружали в арестантский фургон.

— …Я ещё молод и считаю самонадеянным вести за собой опытных ветеранов-рыцарей.

— Захват святого меча и подавление Парка на этот раз — ваши достижения более чем достаточны, не так ли?

— Даже так, с учёбой и последствиями моего глупого отца и брата, я едва ли способен возглавлять рыцарей, вверенных Вашим Величеством. Смиренно прошу вашего разрешения отказаться.

— Хм…

Его Величество кладёт руку на подбородок, глубоко задумавшись, затем поднимает лицо, словно осенённый идеей.

— Тогда как насчёт назначения заместителя? Нынешний исполняющий обязанности заместителя командира Вторых Королевских Рыцарей мог бы продолжить в этой роли, пока вы не окончите академию, после чего его повысят до руководящей должности среди Рыцарей Королевской Гвардии. Как вам это звучит?

Похоже, Его Величество желает держать меня близко — скорее, под наблюдением.

Даже так, должность заместителя командира желательна, и дальнейшее выдвижение уступок может вызвать проблемы.

— Я глубоко польщён внимательным рассмотрением Вашего Величества. Если я формально приму роль заместителя командира, я посвящу все свои силы, скромные, какими они могут быть, чтобы отплатить за доброту Вашего Величества.

— Виконт Эш Вайс, слышать эти слова здесь и сейчас приносит мне облегчение. …На этом всё. Вы, должно быть, устали от долгого путешествия. Хорошо отдохните.

— Да!

С разрешением уйти, я поднимаюсь с колен, снова кланяюсь Его Величеству и выхожу из зала аудиенций.

«Хорошо отдохнуть, хм? Я бы с радостью, но я даже не уверен, что у меня будет время поспать…»

Со вздохом я опускаю плечи и направляюсь в приёмную, где ждёт Файн.

— Извини, извини. Заставил ждать, Файн.

— Эш-сан!

Когда я вхожу в приёмную после аудиенции у Его Величества, Файн спешит ко мне с обеспокоенным выражением.

— Ты в порядке!? Тебя не заставляли делать ничего болезненного, да!?

— Нет, нет, это были просто тривиальные разговоры, правда.

— Н-Но твоё лицо выглядит бледным…

Чувствуя вину, видя обеспокоенное выражение Файн, я глажу её по голове.

— Я действительно, правда в порядке, так что не беспокойся, хорошо?

— Понятно…

— Эй, извини, но не могла бы ты сначала отправиться обратно в особняк? Не нужно готовить ужин — просто запри дверь.

Настолько мягким тоном, насколько могу, я говорю это Файн, затем бросаю взгляд на женщину-чиновника, молча наблюдающую за нашим разговором.

— Извините. Не могли бы вы сопроводить её в особняк? …Учитывая обстоятельства.

— Поняла. Файн-сама, пожалуйста, следуйте за мной.

— Эх? Ух, эм…

Файн смотрит на меня с замешательством, но следует за чиновником из приёмной.

Наблюдая, как она уходит, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, сжимаю кулаки, чтобы укрепить свою решимость, и выхожу из комнаты следом за ними.

— Мы ждали вас. Я буду сопровождать вас отсюда. Пожалуйста, следуйте за мной, Эш-сама.

Ждущий меня рыцарь — коренастый, с лицом и руками в шрамах, с щетинистой бородой и мускулистым телосложением, очевидным даже через доспехи.

На его груди эмблема: королевский герб на щитке, окружённый пятью рыцарями с мечами.

Это отмечает его как члена Пятых Королевских Рыцарей, элиты среди рыцарей, ежедневно сталкивающихся с варварами и монстрами на пограничном патрулировании.

Назначение такой фигуры моим проводником — и, вероятно, надзирателем — даёт мне представление о том, как столица воспринимает меня.

Потерянный в этих мыслях, мы прибываем в комнату без окон в углу замка, холодную, несмотря на летнюю жару.

Комната, спроектированная для предотвращения появления зомби или призрачных монстров, окружена рвом со святой водой, с предметами экзорцизма, размещёнными в каждом углу, и тяжёло вооружёнными священнослужителями, стоящими наготове.

В центре, на мраморной платформе, напоминающей алтарь, находятся две маленькие урны с выгравированными магическими символами для отпугивания злых духов.

Согласно учениям Церкви Святой Богини, мёртвые возвращаются в землю в физической форме, принимаются в рай, где пребывает Святая Богиня Меа-сама, и получают вечное блаженство в расцвете сил.

Таким образом, захоронение в нациях Церкви Святой Богини обычно осуществляется путём погребения, независимо от статуса. Но одна группа освобождена: отъявленные преступники.

После казни их останки сжигаются, их кости разбиваются в порошок молотом, благословлённым святой водой, и запечатываются в урны с строгими мерами для предотвращения превращения в монстра перед погребением на изолированном кладбище.

Те, кто похоронен таким образом, как говорят, имеют свои души, привязанные к смертному миру, терпящие бесконечные муки до конца света.

Конечно, никто не знает, что происходит после смерти.

В этом мире есть призраки и нежить-монстры, но они просто монстры, лишённые рациональности их живых «я». Спросить их «Что происходит после смерти?» вызывает только стоны и атаки.

Вот почему смерти, непознаваемой и неизбежной, боятся во всех верованиях.

— Виконт Эш Вайс-сама, вот останки. Пожалуйста, развейте их в яму, и ритуал будет завершён.

Высокопоставленный священнослужитель передаёт мне урны.

Они содержат то, что когда-то было Джошуа Лэбеном и Карлом Лэбеном.

Для дворян или выше, казнённых и превращённых в порошок костей, заключительным актом является развеивание праха в эту глубокую яму, выложенную у основания [Святой плащаницей], реликвией Святой Девы Клеи, кровным родственником — их родственником.

Причина проста: предотвратить распространение ненависти освобождённого духа, если они превратятся в монстров.

Этот ритуал не уникален для меня; его выполняли родственники Парка и даже прошлые короли.

Я засовываю руку в урну, содержащую останки Джошуа Лэбена, рассеивая порошок костей в бездонную яму.

— Эш, убийца отца! Неблагодарный Эш! Ты заплатишь за это!

Когда белая костная пыль моего бывшего отца уплывает в бездну, его яростные слова, выкрикнутые, когда его уводили рыцари, эхом отдаются в моей голове.

Я наливаю святую воду в пустую урну и позволяю ей стечь в яму, затем беру урну, которая когда-то содержала моего брата Карла.

— Ваши руки будут навсегда запятнаны кровью!