Глава 2.0
Что это такое?
Я никогда раньше не видел этот символ.
Это был… флакон с зельем и… ладонь?
Это не был символ стихии, и он не казался связанным с рыцарством.
«…Неужели я провалил гачу?»
Был ли у меня вообще талант?
Проявились два символа — значит, в этом теле хоть что-то должно быть…
Я поспешно начал искать значение символов. Два лучше, чем один, верно?
«Я влип…»
Да, точно влип.
Флакон был символом алхимика, а рука означала созидание.
Оба бесполезны в бою.
Эти таланты больше подходили для ремесла, чем для сражений.
В мире, где монстры постоянно появлялись из спонтанно возникающих «Врат», где битвы были обычным делом, такие способности были совершенно никчёмными.
И именно поэтому эти профессии почти всеми презирались.
Какая польза от ремесла посреди непрерывных войн?
В лучшем случае я мог бы делать целебные зелья. Но даже это, учитывая затраты времени, было менее эффективно, чем иметь под рукой жреца.
А за время, необходимое для создания чего-либо, направить ману в меч и дать по башке было куда практичнее в бою.
Конечно, если бы я использовал эти таланты с умом, то, возможно, добился бы успеха в этом деле. Но это был бы невероятно трудный путь к продвижению, особенно здесь, в Доме Райнхардт, известном как семья рыцарей.
«Завтра мне придётся доложить об этом отцу… и как я посмотрю в глаза матери?..»
Так не пойдёт. Нужно найти выход.
Я пытался придумать, как исправить ситуацию, но, несмотря на мои намерения, веки становились всё тяжелее.
Я истощил свою ману и впал в состояние «истощения маны».
«Погоди… если я засну сейчас, я точно вляпаюсь…»
Кто-то однажды сказал, что веки весят больше тысячи фунтов.
Они были правы.
◇◇◇◆◇◇◇
На следующее утро мне пришлось идти к герцогу и доложить о результатах прошлой ночи.
Естественно, я понятия не имел, где он находится в этом огромном особняке, поэтому спросил у горничной, убирающей лестницу:
«Где герцог?»
«Он в своём кабинете, молодой господин.»
Двери кабинета, предназначенные принимать гостей, были украшены пышнее других комнат, так что я легко её нашёл.
И вот я стоял перед её дверями. Дерево украшали замысловатые резные узоры, а золотая ручка сияла. Это была красивая дверь, словно из сказки. Её роскошь ощущалась на ощупь.
«Отец… это Дженисон. Я пришёл доложить о проявлении моего символа.»
Тук, тук—
Я обозначил цель визита, и через мгновение дверь открылась сама собой.
Скриииип—
«!..»
Мощная аура обрушилась на меня, заставив инстинктивно сделать шаг назад. Несмотря на утреннее время, шторы были зашторены, погружая комнату во тьму. Внутри постепенно вырисовывалась внушительная фигура герцога.
На нём была традиционная военная форма империи. Волосы и борода побелели от возраста. Грубые мускулы и шрамы, пересекающие его тело, казалось, делали его ещё крупнее. По сравнению с ним моя ещё юная голова автоматически склонилась.
Я не кланялся так с тех пор, как был рабом.
«Итак… твой символ проявился?..»
Перед ним лежала гора документов. Не поднимая глаз, он обратился ко мне, его голос был пропитан равнодушием.
…Он действительно не был хорошим отцом. Может, я не привык к дворянскому обществу, но в XXI веке такой отец попал бы в новости. Заголовки кричали бы о родителе, не проявляющем любви к своему ребёнку.
«Итак… как мне ему сказать?»
Он был невероятно суров и строг. И безумно гордился именем семьи. Он не примет новость о моих символах спокойно.
«Говори. Почему молчишь?»
У меня не было выбора.
Придётся сказать.
Я не мог солгать — символы ясно виднелись на тыльной стороне моей руки. Спрятать их не было никакой возможности.
«Мои… символы проявились.»
«Какие они?»
«…Флакон и протянутая рука.»
«…Что?»
Убийственная аура, такая сильная, что я едва не потерял сознание, вырвалась из герцога. Это произошло так быстро, меньше чем за секунду. Моё маленькое юное тело чуть не рухнуло под напором его присутствия.
«Прошу прощения…»
Но одно стало ясно: герцог был в ярости.
Дом Райнхардт породил бесчисленное множество рыцарей, способных сражаться с сотней противников. Рыцарей с огромным боевым опытом, благодаря близости их земель к лесу, кишащему монстрами.
Мой брат Аллен, непревзойдённый среди сверстников, уже почти рыцарь. Моя сестра Ария, чьё мастерство в стихийной магии соперничало с Домом Люньер. И множество других способных вассалов.
И в этой процветающей семье появился служебный талант вроде алхимии? Из его собственной крови?
Честно говоря, я этого не понимал, но в таком обществе гнев герцога, возможно, был объясним. Дворяне, которых я встречал, ценили честь выше жизни.
Скр-р-р-р—
Звук скрежета зубов герцога. Если эта новость распространится, не только дворяне, но даже слуги и простолюдины будут насмехаться над семьёй. А моя мать была простолюдинкой… ей бы это, безусловно, причиталось.
Будучи одним из четырёх великих домов, у них наверняка было немало врагов, жаждущих их падения.
Раскрыв всё, я мог лишь ждать, что скажет герцог, упорно хранящий молчание.
◇◇◇◆◇◇◇
Герцог размышлял, что ему делать, чтобы защитить честь семьи.
«Чтобы этот мальчишка преуспел с такими бесполезными талантами…»
Это было рискованное предприятие.
Чтобы такие посредственные способности появились в семье, посвятившей жизнь мечу…
Сможет ли этот бастард, всего лишь побочный продукт, оправдать его ожидания?
Если сможет, это, несомненно, принесёт пользу семье…
«Но это маловероятно, судя по его обычному поведению.»
Дженисон с детства был хилым.
Он не мог даже толком держать длинный меч, не обладал ни выдающимся запасом маны, ни магическим талантом, как его брат и сестра.
Что, если он вложит силы в этого мальчишку, а тот провалится?
«Престиж семьи рухнет.»
Люди будут насмехаться, что такой выродок появился в семье, которая веками готовила мечников.
«Тогда… лучше свалить всё на него…»
Даже если он спрячет Дженисона сейчас, правда неизбежно выплывет, когда тот поступит в академию.
Это лишь вопрос времени, когда все узнают, что такой бесполезный ребёнок родился в семье рыцарей, одном из четырёх великих домов.
Бесчисленные дворяне будут критиковать и разбирать эту новость по косточкам.
Но… если они будут обвинять во всём не семью, а самого Дженисона?
Если он заявит, что проблема в врождённой никчёмности мальчишки, а не в их крови?
Это было подло для отца, но герцога такие вещи не волновали. Он был дворянином, поглощённым своими амбициями и репутацией.
«Если я сделаю так, это защитит семью от позора…»
Он взвешивал репутацию сына против чести семьи. Для него, как отца и герцога, выбор был прост.
«…Дженисон, сколько тебе лет в этом году?»
«М?.. Десять… лет.»
«Значит, скоро ты поступишь в академию.»
«…Да.»
«Слушай внимательно. Если ты поступишь в академию…»
Ты станешь негодяем.
◇◇◇◆◇◇◇
Я потерял дар речи, услышав слова герцога.
Мне стало интересно, в своём ли он уме.
Конечно, я не ждал от него отцовской любви. То, что я называл его «герцогом», а не «отцом», уже доказывало, что я не считал его родителем.
И, похоже, это чувство было взаимным. Ни один здравомыслящий отец не сделал бы такого предложения своему сыну.
Сказать ему поступить в престижную академию и вести себя как негодяй? И это десятилетнему ребёнку, не меньше.
«Если позволите… могу я спросить, почему вы дали мне такой приказ?»
Я отчаянно надеялся, что он отменит его, даже в этот самый момент. Это не то, что отец должен просить у сына. Это то, что босс мафии потребовал бы от своего подчинённого.
«Ты же не думаешь всерьёз, что твои бесполезные таланты подходят нашей семье?»
«…»
«Вот почему я дал тебе этот приказ. Если ты докажешь, что только ты бесполезен…»
«…»
«…то, по крайней мере, это не бросит тень на нашу семью.»
Это было абсурдно.
Как отец мог такое сказать?
И прямо в лицо своему ребёнку?
Я знал, что наша семья велика и могущественна, один из четырёх великих домов, с множеством врагов.
Но я не мог понять его действий.
Возможно, он боялся уронить свою репутацию, или не выносил мысли, что такой посредственный, как я, запятнает его тщательно выстроенную семью.
Но выбросить собственную кровь по такой причине?
Он наверняка понимал последствия, если это раскроется позже.
Он не мог не учитывать, что я могу его разоблачить.
«…Судя по твоему лицу, у тебя много претензий.»
«…»
Конечно, у меня были претензии. Мой собственный отец бросал меня. Я уверен, любой на моём месте чувствовал бы то же самое.
И тут герцог заговорил снова:
«Твоя мать, Сариэль…»
«?..»
«Кажется, её здоровье сейчас ухудшается… Как думаешь, сможет ли она выжить на холоде?»
Выражение лица герцога в тот момент было самым тёмным из всех, что я видел.
Мне пришлось сделать выбор.
Моя мать и без того была слабой. Если её заставят жить на улице, как он намекал… она может не выжить.
Но принятие его предложения наполняло меня страхом. Эта мирная жизнь, которую я наконец обрёл после стольких страданий, угнетения и унижений, — бросить всё это ради матери…
«…Я принимаю, герцог.»
«…Принимаешь что?»
«Ваш приказ: исполню его, как вы желаете. Просто позвольте моей матери продолжать жить здесь.»
Странно легко было всё бросить ради неё.
«Это логично…»
Эта жизнь длилась всего десять лет. Но любовь, которую я получил от неё за это короткое время, была больше, чем вся любовь, полученная мной за семь предыдущих жизней вместе взятых.
Это даже не сравнимо.