Глава 35.0

— Разве это не очевидно? Единственный, кому я служу, это Он, и кроме Него...

Игнорируя Святую, которая распиналась передо мной о величии этого ублюдка, я изо всех сил пытался подавить подступающую жажду крови.

Я крепко сжал кулаки.

Ногти впились в ладони, и потекла кровь.

Стиснув зубы, я напрягся.

Я слышал, как трещат мои зубы, но мне было всё равно.

Я чувствовал, как бешено колотится сердце.

Казалось, я ощущаю, как по венам движется кровь.

Мой разум кричал, чтобы я успокоился, но тело вошло в состояние возбуждения, готовое в любой момент сорваться с места.

И она, словно заметив эту странность в моём теле, прекратила свои восхваления и подошла ко мне.

— ...Что с вами? У вас на руке кровь...

Спокойная божественная сила вошла в моё тело.

Я почувствовал, как кровь останавливается, а на ране нарастает новая плоть.

Раньше у меня не было отторжения к самой божественной силе.

Источником этой силы был этот ублюдок, но использовали её другие люди.

Конечно, в глубине души я чувствовал неприязнь, но те, кто её использовал, делали это, чтобы помочь другим.

Поэтому до сих пор я не обращал на это особого внимания.

Но теперь... «я нужен ему»?

Потому что его наместница в опасности?

Говорить так невозмутимо, словно моя помощь — это нечто само собой разумеющееся.

Этот факт был до тошноты отвратителен.

Даже эта божественная сила, исцеляющая меня, ощущалась не как воля Святой, а как воля этого ублюдка.

Словно он чинит меня, потому что я ему полезен.

Внезапно по всему телу пробежали мурашки, а к горлу подступила желчь.

Тошнота охватила всё моё существо.

Я оттолкнул руку исцеляющей меня Святой и снова разорвал зажившую кожу.

Резал, кромсал, разрывал, намереваясь разорвать даже сросшиеся сосуды.

На обжигающую боль я не обращал внимания.

На холодное лезвие, входящее в мою плоть, я тоже не обращал внимания.

Я хотел вырвать из себя всю эту грёбаную энергию до последней капли.

Я вытаскивал нож и снова вонзал его в себя, надеясь, что чем больше крови я пролью, тем слабее станут следы божественной силы в моём теле.

— П-постойте!! Что... почему?!

Я чувствовал на себе потрясённые взгляды окружающих, но мне было всё равно.

Я успел распороть себе руку один, два... пять раз, прежде чем кто-то схватил меня за запястье.

Нет, точнее, «кто-то» во множественном числе.

В тот момент, когда я уже собирался стряхнуть державшие меня руки и отрубить себе руку совсем...

— У-успокойся!

— Что с вами вдруг случилось?! Вы!!

— П-постойте, Дженисон!

Я увидел Альберта, державшего меня за обе руки сзади, и Рианну, обхватившую меня за талию. И Святую, которая снова пыталась исцелить мою рану.

Кроме них, я увидел принцессу, которая, зажав рот рукой, побледнела как полотно, и Изабеллу, которая с дрожащими зрачками бежала ко мне.

Голоса шепчущихся кадетов, смотревших на капли крови, падающие с моей руки, становились всё громче.

В обычное время я бы постарался отвести взгляд от такого давления, но сейчас было не до этого.

Божественная сила снова входила в моё тело.

И это было невыносимо отвратительно.

— НЕ СМЕЙ!!!

Крик, вырвавшийся из моей груди, был ужасен.

Звук, подобный предсмертному рёву раненого зверя.

Услышав мой крик, произнесённый сломанным, потрескавшимся и огрубевшим голосом, Святая застыла на месте.

Я почувствовал, как хватка Альберта и Рианны, державших меня, ослабла — они, похоже, тоже опешили.

— Что... почему...

— Ху-у... ху-у...

Пока Святая продолжала шевелить губами, я начал отрезать свою осквернённую руку.

Скр-р-режет—скр-р-режет—

Лезвие застряло в кости, и отрубить её одним движением не получилось, но, пройдясь по ней несколько раз, как пилой, я отделил её от тела в виде кровавых лохмотьев.

Боль от перепиливаемой кости, рвущихся мышц и размозжённой плоти пронзила мою руку, но, вопреки этому, в душе я почувствовал облегчение и свежесть.

— Кья-а-а-а-ак!!

— Р-рука!!

Вокруг снова стало шумно, но я, не обращая внимания, тут же создал и вырастил новую руку.

Святая и другие кадеты, воочию увидевшие, как у меня вырастает отрубленная конечность, замерли в гробовой тишине.

— Святая...

— Д-да?!

Она, похоже, не ожидала, что я к ней обращусь, и её ответ прозвучал удивлённо. На её лице читалась растерянность.

Мелькнул и страх, но я решил отложить это на потом.

Нужно было сказать то, что должно.

— Впредь, пожалуйста, не используйте на мне божественную силу.

— Н-но!

— Не используйте.

Похоже, по-хорошему она не понимала, поэтому я посмотрел на неё убийственным взглядом. Кажется, только тогда она поджала хвост.

Немного успокоившись, я огляделся.

Я снова почувствовал, что все взгляды устремлены на меня.

И в этих взглядах я читал растерянность, страх и отвращение.

Я вздохнул под этим непрекращающимся напором взглядов и перевёл глаза на Святую. В её глазах тоже была растерянность.

Конечно, она ведь действовала из добрых побуждений, поэтому моего поступка ей было не понять.

— Святая.

— ...Да.

— Вы можете говорить с Ним?

Это был важный вопрос.

Если Святая может общаться с этим ублюдком, значит, этот мир и божественный мир как-то связаны.

А это давало надежду, что я смогу встретиться с богом, с этим ублюдком.

Не знаю, что я смогу сделать при встрече, но я хотел хотя бы услышать причину.

За что он со мной так поступил.

И если получится, я брошусь на него с ножом.

— ...Я не могу, но... Он сам заговаривает со мной.

— Но вы ведь тоже можете отвечать, не так ли?

— Да...

Тогда это неважно.

Не знаю почему, но бог дорожил Святой.

И бог решил, что я нужен, чтобы защитить её.

То есть, если я не вмешаюсь, она умрёт.

Наконец-то, впервые в моих отношениях с этим ублюдком у меня появилась возможность стать хозяином положения.

— Святая.

— ..?

— Передайте Ему кое-что.

— ...Что?

— Скажите, чтобы он встретился со мной, когда всё это закончится.

Не только Святая, но и все кадеты вокруг посмотрели на меня так, будто я нёс какой-то бред.

— П-постойте!! Вы хоть понимаете, что говорите!..

— Так что Он ответил?

— Нет!! То есть, это...!! ...Что?

Похоже, она получила ответ.

Судя по её ошарашенному лицу...

— Ч-что... это значит... постойте...

— Так... что же Он говорит?

— Он... Он говорит, что встретится...

От этих слов не только Рианна и Альберт, стоявшие за моей спиной, но и принцесса и другие кадеты в отдалении разинули рты.

Потому что это было нечто невероятное.

Существо, с которым не мог встретиться даже Папа, глава Церкви.

Существо, о котором было известно лишь то, что оно реально существует, — это и был бог.

И что же означало, что такой простолюдин, как я, встретится с ним?

В зависимости от толкования, это могло означать, что бог относится ко мне по-особенному.

В худшем случае, меня могли провозгласить святым.

За человеком, избранным в святые, следовали многочисленные привилегии, которые можно было бы назвать дарами, но сейчас мне всё это было не нужно.

Важно было лишь то, что я смогу встретиться с этим ублюдком.

Услышав её ответ, мои губы растянулись в улыбке до ушей.

Со стороны я, должно быть, выглядел как безумный, искалеченный безумием человек.

— ...Дженисон... ты в порядке?

— С ним всё хорошо?..

Кто-то обратился ко мне, словно жалея меня, отрубившего себе руку и при этом безумно улыбающегося.

Выражения лиц Рианны и Альберта, в отличие от моего ликующего, были серьёзными.

Я снова улыбнулся им, давая понять, что всё в порядке, и почему-то их лица — нет, не только их, а лица всех — изменились.

— Изабелла. Можешь использовать ──?

— Да... использую.

Альберт, неотрывно наблюдавший за моим лицом, что-то прошептал Изабелле.

Изабелла, в ответ, начала творить заклинание.

Множество изогнутых и прямых линий маны начали сплетаться воедино, и завершённый магический круг засиял синим светом.

В то же мгновение на моё тело навалилась внезапная усталость, а веки стали тяжёлыми, как свинец.

Подумав, что это может быть ловушка монстра, я изо всех сил попытался сопротивляться, но не смог побороть нахлынувшую сонливость.

Я начал медленно проваливаться в сон.

— Так... что же случилось, Святая.

— ...

— Что вы сделали, что с Дженисоном такое произошло?!

«Я не знаю!! Не знаю!!»

Святая, Хильдегарда, была на грани истерики от несправедливости.

Она ведь просто хотела его исцелить!

С тех пор, как она стала Святой, её цель была практически предопределена.

Спасать других.

Она считала это своей судьбой, причиной, по которой она была избрана.

Она спасла множество людей, но были и те, кого спасать не хотелось.

Мужчина средних лет, изнасиловавший девочку возраста его дочери.

Юноша, избивавший детей слабее себя и отнимавший у них деньги.

Была и распутница, которая издевалась над своим ребёнком и развлекалась с другими мужчинами.

Но и они были творениями божьими.

Спасение должно было быть равным для всех, будь то преступник, ребёнок или старик.

Она не могла делать различий из-за своих личных чувств.

Поэтому она исцелила и его.

Но тот мужчина посмотрел на неё так, будто увидел рвоту, и сам распорол себе исцелённую рану.

В ужасе она снова направила на него божественную силу, но он и вовсе оторвал себе руку и бросил её на землю.

Затем у него на плече внезапно выросла новая рука, а на его лице читалась невероятная ярость.

Почему? За что?

Что она такого сделала, чтобы он так отреагировал?

Человек, который в лазарете спокойно принимал лечение.

Но даже это она могла бы стерпеть.

Однако его последующие слова были верхом дерзости.

Встретиться с богом?

С Тем, кого не видели ни Папа, ни она сама?

В его поведении до сих-пор не было и капли веры, наоборот, он, казалось, ненавидел бога.

И такой человек хочет встретиться с Тем, кого не видели даже самые набожные верующие?

От такой наглой просьбы она на мгновение опешила, но, придя в себя, уже собиралась ему возразить.

Сказать, что такие ничтожные, как мы, не смеют даже мечтать о встрече с Ним.

Она собиралась это сделать.

[Да... передай ему, что так и будет.]

Если бы не голос, прозвучавший в её голове.

Голос, от которого душа воспаряла, голос, который мечтал бы услышать каждый верующий.

Он сказал, что встретится с этим мужчиной.

От такого шока её тело оцепенело, но губы сами передавали его слова.

— Он... он говорит, что встретится...

Как только она передала эти слова, уголки его губ поползли вверх, словно полумесяц, но ей от этого стало жутко.

Потому что его глаза не двигались.

Чёрные зрачки, похожие на безмятежное озеро, в котором не было ни единой ряби, настолько спокойные, что, казалось, могли засосать в себя, и контрастирующие с ними растянутые до предела губы — от этого по спине пробежал холодок.

По телу поднялось странное чувство, будто сломанная кукла пытается подражать человеку.

Похоже, не она одна это почувствовала — у большинства окружающих было такое же выражение лица.

И когда его лицо снова исказилось в гримасе...

Не выдержав, леди Изабелла наложила на него усыпляющее заклинание, что и привело к нынешней ситуации.

Её голова была занята попытками понять волю божью, а тут ещё этот мужчина, допрашивающий её, отчего мысли путались ещё больше.

— Я ничего не делала, брат Альберт...

— ...Тогда почему у него случился такой припадок, Святая.

«Я то-о-оже!!! Не знаю!!!!!»

И тот мужчина, который, не слыша её безмолвного крика, мирно уснул, сегодня стал ей ещё более неприятен.