Глава 22.0

Пока Изабелла была поглощена своими пустяковыми заботами, Прион, переживающий за подростковые тревоги своей ученицы, тоже был погружён в раздумья.

Их мысли, однако, сходились в одной точке: Дженисон.

«Раньше он не был так искусен…»

Это было правдой. Дженисон, которого он видел в последний раз во времена его «негодяйского» поведения, был куда слабее, чем сейчас.

Его запас маны был средним, контроль — ничем не примечательным. Типичный, хоть и привилегированный, задира.

Улучшить контроль над маной возможно, но это требует огромной концентрации и постоянной практики, минимизации потерь маны. Это медленный и трудоёмкий процесс.

Сколько времени и усилий вложил Дженисон, чтобы достичь такого уровня мастерства?

Неделю? Месяц?

На такую разительную перемену ушло бы столько времени без сна и нормальной еды.

Поэтому Прион сначала предположил, что Дженисон от природы одарён, раз хватило малого промежутка между их встречами, чтобы добиться такого процесса. Он и предположить не мог, что тот провёл 50 дней в изоляции, отказываясь от еды и сна, оттачивая контроль над маной.

Он не знал о суровой тренировке, которую Дженисон сам себе навязал, и был рад, что цели юноши, похоже, не угрожают империи. Такая преданность делу и сосредоточенность могли быть опасны.

У него были свои обязанности, свои люди, которых нужно защищать.

И эти изменившиеся глаза его беспокоили.

Дженисон, теперь сам того не зная, попал в список наблюдения Великого Мудреца, пока обдумывал свой следующий исследовательский проект.

◇◇◇◆◇◇◇

Я вошёл в свою комнату и увидел Эллу, сидящую на диване спиной ко мне.

Что-то было не так. Она казалась рассерженной.

Она не покидала общежитие, так что что могло её расстроить?

«Молодой господин…»

«…Хм?»

Её голос был непривычно тихим. Это было не похоже на неё.

Я понял, что она расстроена, и решил подождать и выслушать.

«…Я убирала в вашей комнате…»

«Хм…»

«…Сначала я подумала, что вы просто усердно работаете, с этой пылью и странными цилиндрическими штуками, разбросанными повсюду…»

Хм. Она видела пустые банки из-под кофе? Я выпивал неприлично много, но мне нужен был кофеин, чтобы не спать и сосредотачиваться на исследованиях.

«…Потом я начала убирать под вашим столом…»

«Под моим столом…?»

«Не хотите объяснить пятна крови?»

Ах.

Точно.

Тут ничего не поделаешь. Мне нужно было экспериментальное тело для проекта по созданию разумной жизни, другими словами человека.

Это означало, что мне нужно больше понять человеческое тело. А моё собственное тело было самым доступным подопытным. Мне нужно было изучить его строение, функции.

У меня были знания анатомии XXI века, но это не гарантировало, что они применимы к телу, которое я создавал. Я не колебался.

Я начал с пальца. Его проще всего регенерировать, если правильно выровнять кости.

Я отрезал его без раздумий.

Было больно. Очень больно.

Это была мучительная боль, к которой я не привык, сколько бы раз её ни испытывал.

Казалось, что мою плоть жгут, кровь, бьющая из раны, была ужасающим зрелищем.

Моя рука дрожала неконтролируемо, слёзы, которые, как я думал, давно высохли, текли по лицу.

Я стиснул зубы, сжимая другой кулак так сильно, что мои ногти вонзились в ладонь, из-за чего и оттуда сочилась кровь.

Боль была такой сильной, что я не мог сосредоточиться ни на чём другом, даже на исследованиях.

Я создал обезболивающее, проглотил его и ждал, пока боль утихнет. Затем начал создавать новый палец.

Сначала не получилось. Кости были смещены, форма искажённой, иногда вырастал лишний мизинец, иногда не было ногтя.

Я изучал отрезанный палец, постоянно совершенствуя процесс, пока не создал идеальную копию.

Один палец.

Это почти истощило мою ману, заставив меня упасть без сил.

Но как только я создал один, остальные пошли легче. Это были просто пальцы, разные по форме.

Первая боль от отрезания пальца была невыносимой, но я постепенно привык. Моё тело адаптировалось.

Уверенный в стойкости своего тела, я перешёл к другим частям.

Пальцы ног.

Кисти и стопы.

Руки.

Голени.

Бёдра.

Основные части лица.

Моё сердце горело желанием экспериментировать с внутренними органами, но это было слишком рискованно. Пришлось подождать, пока не будет рядом священника.

Я резал, регенерировал, резал, регенерировал, снова и снова. Мучительный цикл продолжался, подпитываемый восемью обезболивающими.

Я резал, создавал, повторял процесс, пока комната не покрылась кровью и плотью. Я убирал, затем начинал заново.

Жуткая бойня в стенах моей маленькой комнаты.

Теперь я мог регенерировать конечности по желанию. И тревожное желание резать и регенерировать даже малейшие раны укоренилось во мне.

Но способность к регенерации была значительным преимуществом.

И мой контроль над маной резко улучшился. Малейшее отклонение в потоке маны приводило к уродствам, заставляя меня быть точнее.

Прион заметил мой улучшенный контроль, приписав его таланту. Он был проницательным, достойным своего титула. Но его вердикт казался неправильным. Это не талант, а результат моих трудов и жертв.

С такими темпами я смогу регенерировать любую часть тела.

Я убрал беспорядок, довольный прогрессом.

«Молодой господин… не хотите объяснить?»

«Ч… Что ты имеешь в виду?»

«Почему всё в крови?»

«И почему здесь пахнет кровью?»

Она указала на мой рабочий стол, испачканный моей кровью, свидетельство моих экспериментов.

Я думал создать новый стол, но он был только для личного пользования, и я не хотел перекладывать материалы.

Я знал, что Элла будет волноваться, если узнает, что я делал. Мне не хотелось её расстраивать.

«…Носовое кровотечение.»

«Что?»

«Я учился, и у меня пошла кровь из носа.»

«Правда?..»

«А что ещё это могло быть?»

«Я думала, вы из-за стресса… вредите себе!»

Она не ошиблась. Я вредил себе. Но разве не это цена достижения вершины? Жертвовать телом ради того, о чём другие только мечтают?

Я мог достичь этой вершины, конечной цели, жертвуя лишь физической оболочкой. Так почему бы не использовать её? Я мог возродиться, даже если умру.

В отличие от религиозных фанатиков, верящих в рай, или злодеев, боящихся ада, я был заперт в бесконечном цикле перерождений.

В чём смысл моего существования?

Я размышлял над этим вопросом и нашёл ответ в своей пятой жизни.

Оставить след в мире, быть запомненным теми, чьи жизни я затронул. Их воспоминания станут доказательством моего существования.

В этой жизни я добавил ещё одну цель: исполнить желание моей матери.

Так что я использую всё, что у меня есть, даже свою жизнь, чтобы оставить след.

Есть универсальный закон, применимый ко всему сущему.

[Если ты чего-то желаешь, ты должен заплатить цену.]

Я с радостью пожертвую своими конечностями сотни, тысячи раз, если потребуется. Это единственный смысл, что я нашёл в этом бесконечном существовании.

Вынести мысли, что вся эта боль, все эти страдания были напрасны, я попросту не мог.

Сегодня я вновь вернулся к исследованиям, а на следующий день начался процесс формирования команд для промежуточных экзаменов.