Вторая школьная жизнь в компании заправилы класса (2)
— Казама-кун. — виновница моих опасений, идущая впереди, внезапно оборачивается ко мне. — Прошло уже два месяца с твоего перевода. Ты уже освоился в нашей школе?
— Да, вполне. Кажется, привыкаю.
— Вот и славно. Если возникнут какие-то трудности или захочется просто поговорить — всегда можешь на меня рассчитывать. Знай, что я на твоей стороне, что бы ни случилось. — заботливая Маочка дарит мне свою изящную улыбку.
Как классный руководитель, она уделяет мне, «одинокому» новичку, повышенное внимание, но, честно говоря, сия опека порой кажется излишней. В нынешней ситуации явное покровительство лишь мешает мне влиться в коллектив...
— Б-благодарю. Мне очень приятно это слышать.
— Правда, не стесняйся обращаться по любому поводу. Будь то учёба, планы на будущее или даже подработка и личные дела вне школы... Я ведь веду домоводство, могу подсказать что-нибудь по части готовки или уборки. Ты ведь, кажется, живёшь один?
— Да, это так, но...
«Разумеется, школа не в курсе, что Казама Аяка живёт вместе со мной. Официально она всё ещё прописана по адресу своих родителей.»
— Если возникнут проблемы — сразу звони, тут же примчусь на помощь. О, кстати, может, хочешь, чтобы иногда делилась с тобой домашней едой? Постоянно придумывать меню самому — та ещё морока, верно?
— Э-э, а это не слишком рискованно? Замужняя учительница приходит в квартиру к молодому парню, живущему в одиночестве... Вдруг произойдёт какая-нибудь ошибка, о которой нельзя говорить вслух? — идущий позади парень с ухмылкой встревает в наш разговор.
— Ну что ты такое говоришь, Такэема-кун! Никаких «ошибок» быть не может. — женщина отчаянно машет руками, пытаясь изобразить гнев, но выходит у неё это неубедительно. Глядя на блеснувшее обручальное кольцо на её пальце, замечаю, как она вновь виновато поворачивается ко мне. — Ой, не то имела в виду. Дело вовсе не в том, что ты, Казама-кун, не привлекателен как мужчина. Просто, видишь ли, моя встреча с мужем была судьбоносной... Для меня немыслимы отношения с кем-то, кроме него.
— Можете не оправдываться, всё понимаю. Рад, что у вас всё так замечательно.
Пропускаю мимо ушей её смущённые откровения о счастливом браке, отвечая дежурной улыбкой. На самом же деле на душе неспокойно. Причина проста: знаком с Фудзимией Мао ещё со времён моей жизни под именем Хондзё Ямато. И мы не были просто знакомыми. Фудзимия... нет, Мао — моя бывшая девушка, с которой мы когда-то даже жили вместе.
В первый день после перевода, когда воссоединяемся в статусе учителя и ученика, меня охватывает столь ярое желание врезать самой судьбе, что вовсю проклинаю сей поворот событий. Подобное кажется нарушением всех мыслимых правил. Вдобавок ко всему, на безымянном пальце левой руки моей бывшей, которую не видел целую вечность, красуется обручальное кольцо. От такого зрелища даже у меня, пережившего нечто сродни научной фантастике в виде омоложения, челюсть едва не падает на пол от глубочайшего потрясения. К счастью, Мао пока не подает и виду, будто догадывается о моем истинном обличье. Впрочем, если рассуждать здраво, даже обнаружив ученика, поразительно похожего на бывшего возлюбленного, любой сочтет за безумие мысль, что это он и есть. Быть может, она и вовсе давным-давно вычеркнула из памяти такого никчемного мужчину, коим являлся Хондзё Ямато.
Как бы там ни было, если нынешняя она выглядит счастливой, то это важнее всего прочего.
Пока пребываю в плену мимолетной сентиментальности, мы достигаем цели — главного входа. Беру в руки по коробке с продуктами. Пока неясно, что именно предстоит готовить, однако необходимость закупить ингредиенты сразу на целый класс, то есть примерно на сорок порций, вполне оправдывает столь внушительный объем ноши. Услышав от Мао напутствие: «Мне нужно переговорить с поставщиками, так что отправляйтесь в кабинет домоводства первыми», мы, ответственные за порядок в классе, выдвигаемся в путь.
— Слушайте, а вам в нашем классе никто не нравится? — заводит разговор Такэема, когда шагаем по коридору, выстроившись в ряд.
— Мне кажется, мне еще рановато о таком думать... — робко отвечает Мита, идущий по левую руку.
— Ой, да ладно тебе. Нечего тут скрывать. Мы же старшеклассники, вполне естественно иметь хоть одну девчонку на примете, которая симпатична или вызывает интерес. Лично мне нравится Вакана.
— А мне... пожалуй, Сакурамия. Если бы мог встречаться с такой доброй и милой девушкой, то вся жизнь наверняка сияла бы яркими красками каждый день. — отвечаю я, отводя взгляд от смущения.
«Разумеется, сие — чистой воды ложь. Она пользуется наибольшей популярностью среди парней, отчего мой выбор кажется вполне логичным и не вызывающим подозрений. К тому же, если бы у меня, мужчины, которому в душе под тридцать, появилась зазноба среди школьниц, то породило бы совершенно иные проблемы. С другой стороны, дай скучный ответ об отсутствии симпатий, и сия редкая возможность наладить контакт с одноклассниками могла бы испариться. Посему воспринимаю это как вынужденную любезность.»
— А-а, Сакурамия. Понимаю, но для тебя, Казама, не слишком ли высокая планка? Конкуренция запредельная. Тебе стоит смотреть на жизнь более реалистично. Если будешь искать идеал в первой же девушке, то вовек никого не найдешь. Скорее всего, она в итоге начнет встречаться с кем-то вроде Хосино, это же очевидно. Плохого не посоветую, лучше переключись на кого попроще, пока не поздно.
— А... ну да...
«Похоже, Такеяма принадлежит к тому типу людей, которые ведут себя крайне высокомерно с теми, кого записали в разряд 'ниже рангом'.»
— Ну а ты что скажешь, Мита? Мы-то выложили всё как на духу, не гоже тебе одному отмалчиваться.
Считая сие заявление деспотичным, учитывая, что он начал болтать без всяких договоренностей, всё же перевожу взгляд на Миту. Тот в конце концов открывает рот, словно смирившись с неизбежным.
— Я... мне, наверное, нравится Синохара-сан.
— Чего-о?! Да ты серьезно?!
Такеяма округляет глаза в изумлении. Я тоже не могу скрыть удивления.
— Погоди, разве такие отаку, как ты, Мита, не предпочитают скромных черноволосых тихонь? Синохара же — полная противоположность, просто небо и земля. Уж лучше бы ты, как Казама, заглядывался на Сакурамию.
— Дело в том... что недавно, во время урока труда по выбору, копался и никак не мог справиться из-за своей неуклюжести. И вдруг заметил, что она смотрит на меня с пугающим выражением лица. Сперва решил, что станет надо мной издеваться, и весь сжался. Но подошла, сама сделала ту часть, где застрял, и дала несколько советов...
— И ты влюбился.
— У-угу.
Прижатый к стенке ухмыляющимся Такэемой, Мита смущенно подтверждает догадку.
При всей своей внешней холодности Аяка обожает всякого рода поделки и рукоделие. Ей по душе придавать форму собственным идеям, осознавая, что затраченные время и усилия возвращаются к ней в виде результата. Вдобавок весьма бережлива, отчего, вероятно, просто не вынесла зрелища бесполезной порчи материалов. Впрочем, влюбляться из-за сущих пустяков — вполне в духе подростков. Когда думаю о том, что мне, с моим взрослым сознанием, никогда более не испытать подобного, во мне просыпается толика зависти.
— Вот оно как, значит, Синохара. Конечно, она красотка, тут не поспоришь, но характер у нее больно тяжелый. Кажется, она на нас, парней, смотрит как на пустое место, если не входим в круг ее близких друзей.
— Ну, в чем-то ты прав. — киваю я, соглашаясь со словами заводилы разговора.
Сие суждение наполовину искреннее, наполовину продиктовано вежливостью. В действительности она обладает непомерной гордостью из-за своей самостоятельности, отчего в ней действительно проскальзывает склонность смотреть на сверстников свысока. Пока мы волею случая не сблизились, она так и излучала ауру «не смейте равнять с собой», воздвигая между нами ощутимую преграду.
— Вот видишь! От девчонок всё-таки ждешь какого-то умиротворения, а с Синохарой, наоборот, сердце в пятки уходит. К тому же, по слухам, частенько промышляет свиданками с папиками. Поговаривают, кто-то из наших даже видел ее. С сим раскладом, небось, и глазом не моргнет, если решит наставить рога.
«А вот сие — наглая ложь. Живя с ней под одной крышей, могу заявить об этом с полной уверенностью.»
— Наверное, так и есть... — понурив голову, заметно расстраивается Мита.
«Эй-эй, раз уж ты влюблен, то вместо меня, скованного обстоятельствами, должен бы решительно возразить: 'Слышь, падла, на тянку, по которой сохну, не смей клеветать, а то научу быстрому счету собственных зубой одной левой, усек?!'.»
— В любом случае, нам с ней точно ловить нечего. Ходят слухи, число ее кавалеров давно перевалило за десяток. Говорят, среди них были и студенты, и молодые предприниматели. Судя по тому, что даже Фуками на нее не заглядывается, это похоже на правду.
«Кстати, об сей стороне ее жизни даже я знаю не так много. Сейчас у нее вроде бы никого нет, но, судя по ее нравоучениям в классе, опыта предостаточно, пусть и не уверен насчет двузначного числа. Если она сдерживает свои желания, стремясь погулять, только из-за того, что стесняется меня, пожалуй, стоит как-нибудь обсудить сию тему.»
— Но всё равно ведь любопытно.
— А? Ты о чем?
— Ну и сообразительность у тебя, Казама. Конечно же о том, как ведет себя эта Синохара, когда влюблена по уши. Не может же она вечно строить из себя недотрогу перед тем, кто ей дорог. Например, в постели. Говорят, такие сильные натуры в интимные моменты становятся на удивление ласковыми и милыми. Эх, завидую.
Мита часто закивал, внимая разгоряченным фантазиям Такеямы.
— О-о...
Поддавшись жару слов Такеямы, невольно представляю Аяку, лежащую на кровати под одной лишь простыней и взирающую на меня с неким ожиданием. В тот же миг накрывает волна чудовищного чувства вины, и поспешно обрываю поток мыслей. И всё же, если отбросить содержание беседы, есть в этом нечто притягательное. Когда кучка парней, собравшись вместе, дает волю желаниям и обсуждает симпатии. От подобных моментов чувствую, как ко мне возвращается юность, и в груди рождается предвкушение чего-то светлого.
Пока увлеченно перемываем косточки одноклассницам, время пролетает незаметно, и мы оказываемся перед дверью кабинета домоводства. Без преувеличений, сей миг кажется самым веселым за всю нынешнюю школьную жизнь. С легким чувством сожаления принимаюсь расставлять продукты в холодильник, следуя указаниям подоспевшей Мао. Благодаря тому, что нас четверо, работа спорится и завершается в мгновение ока.
— Всем спасибо. Вы очень выручили. — произносит училка, стоя у входа в кабинет и отвешивая легкий поклон с мягкой улыбкой. — Казама-кун, доставила тебе хлопот, выделив среди остальных. Мита, Такэема, если у вас возникнут какие-то трудности или вопросы, не стесняйтесь обращаться ко мне. Приложу все силы, чтобы всем в классе было комфортно.
— Слушайте, учительница Маочка, тут давно хотел кое-что спросить. Можно?
— Ой, и что же это, Такеяма-кун?
— Вы ведь молодожены, так?
— Уфу-фу. Верно.
— И как, вы с мужем каждую ночь проводите бурно? Или когда живешь вместе постоянно, то, наоборот, пыл угасает?
— Э?! — Мао замирает с полуоткрытыми глазами, словно громом пораженная. — Э-э-то... Ну, понимаешь...
— О-о, судя по реакции, Маочки тоже времени даром не теряет! — Такеяма с мерзкой ухмылкой пытается развить тему, глядя на покрасневшую и растерянную учительницу.
«Эх. Выносить сие зрелище решительно невозможно.»
— Эй, завязывай. Ты же видишь, что ставишь ее в неловкое положение.
— Чего? Ты чего это вдруг занудствуешь? Сам же только что весело поддакивал. Нечего тут строить из себя паиньку перед учителем.
«Типичная черта молодых — путать издевку с юмором. Подобные субъекты ставят атмосферу в своей компании превыше всего, не заботясь о чувствах окружающих.»
— Вовсе не пытаюсь казаться отличником. Просто считаю, что задавать такие вопросы человеку в лицо — полный перебор. Должно же быть хоть какое-то чувство такта.
Встаю перед Мао, прямо противостоя Такеяме. Что касается Миты, он лишь виновато отводит взгляд, явно не собираясь вмешиваться. Страх перед разладом с одноклассником для него сильнее стремления к справедливости. Что ж, в прошлом был таким же, оттого прекрасно его понимаю. В те времена постоянно наступал на горло собственным убеждениям, о чем после горько сожалел. Впрочем, у этого парня наверняка не хватит духу затеять серьезную ссору.»
Словно подтверждая мои догадки, Такеяма некоторое время недовольно буравит меня взглядом, но в итоге лишь скучающе пожимает плечами.
— Тьфу, всё настроение испортил. Пошли в класс, Мита.
— Д-да.
Он уходит, сердито расправив плечи. Второй покорно следует за ним.
«Ну вот, приехали. Кажется, путь к дружбе с сими ребятами теперь заказан. — вздыхаю про себя, ощущая легкий укол сожаления. — Даже если поступил согласно совести, для амплуа Казамы Минаки, стремящегося к веселой школьной жизни в окружении друзей, это был провальный ход. И всё же корю себя за это... Ну не дурак ли? Но ничего не поделаешь — терпеть не могу видеть растерянное лицо Мао, которая в силу своей душевной чистоты не умеет говорить 'нет'. И неважно, что сейчас я — Казама Минаки, а не ее бывший парень.»
— Казама-кун, спасибо, что заступился, это было очень мужественно.
— Да ничего особенного. Просто самому это не понравилось, вовсе не пытался вас защитить или вроде того...
Перед лицом кротко улыбающейся девушки, сложившей ладони вместе, чувствую неловкость и невольно отворачиваюсь. Видимо, сей жест кажется ей типичным для подростка, отчего она по-доброму смеется.
— Ой-ой. Уфу-фу. Знаешь, на самом деле не так много людей способны вот так, не раздумывая, вступиться за другого. Уж я-то точно говорю — будешь пользоваться успехом у девушек. Поэтому не поддавайся дурному влиянию окружающих и оставайся собой. Уверена, скоро найдется та, кто оценит тебя по достоинству.
— Б-благодарю.
«Должно быть, она хотела сказать, что ценности взрослых и детей разнятся, так что мне не стоит переживать из-за одиночества сейчас. Я, будучи таким же взрослым, прекрасно ее понимаю. И правда, Мао стала замечательным учителем. Только вот слышать подобное от той, с кем когда-то расстался — чувство, честно говоря, донельзя скверное.»