Глава седьмая: В конечном счете беда приходит с совершенно неожиданной стороны (3)

— Не знаю, почему не идёт домой, но, кажется, это наш шанс. Идём, Минаки!

— Эй, подожди...

Аяка решительно устремляется вперёд, а я, охваченный дурными предчувствиями, поспешно следую за ней.

— Извините, можно вас на пару слов?

— Да? — Гарнет откликается на голос Аяки и оборачивается к нам. — Э-э?! — в тот же миг её глаза широко распахиваются. Кажется, наше появление стало для неё таким шоком, что роняет сумку. — О-ой, простите! Вы так внезапно заговорили со мной посреди ночи, что просто испугалась. — виновато улыбается и поспешно поднимает сумку.

«Слишком уж бурная реакция для простого испуга от встречи с незнакомцами, не находите? Может, знает нас по школе? Или догадалась, кто я на самом деле... нет, это вряд ли. Если бы она узнала во мне Ямато Хондзё, то вела бы себя куда дружелюбнее, как со старым знакомым. Если только ей нечего скрывать.»

— Так чем могу вам помочь? — спрашивает она, вновь обретя самообладание и нацепив свою самую обворожительную улыбку.

— Слушай, к чему этот цирк? Ты ведь прекрасно понимаешь, зачем мы здесь. Бесполезно отпираться. У нас есть неопровержимые доказательства того, что ты работаешь здесь, будучи ученицей нашей школы. Камера в магазине всё зафиксировала. — Аяка заявляет это с гордым видом, словно заправский детектив, раскрывший сложное дело.

«Неужто заиграл юношеский максимализм? С моей точки зрения, выкладывать все козыри в самом начале — вопиющая глупость, от которой голова идёт кругом. Я решил уважать её волю, но, видимо, придётся подстраховывать её, если дело примет дурной оборот.»

— А-а, тот случай... Значит, узнали, что я школьница, понятно.

— Послушай, если тебе нужны деньги или у тебя какие-то проблемы — просто скажи. Честно говоря, у меня самой был период, когда пришлось ввязаться в не самые приятные дела, чтобы выплатить долги родителей якудза...

— Ой? Не наводи тоску, а, всё нормально, за моим решением тут шабашить не стоит плаки-плаки история, как в кино.

— Что? Но если ты не нуждаешься в деньгах, зачем тогда так рисковать?..

— Ну-у, мне просто стало скучно каждый день ходить в школу и возвращаться домой. Вот и решила попробовать себя в кабаре!

— Чего?..

— Вы что, думали, меня обманул какой-нибудь парень-музыкант, которому теперь отдаю все деньги и содержу, как последняя влюбленная дура? Ха-ха-ха! Ты, дорогая, явно пересмотрела сериалов! — Гарнет прикрывает рот рукой и заливается смехом, глядя на ошеломлённую Аяку.

— ... Вот оно как. Значит, дело вовсе не в бедности.

— Да-да, моя семья весьма состоятельна. Я родилась у отца-банкира и матери-госслужащей, росла в полной гармонии, ни в чём не зная нужды. Вот такая я, Гарнет. Ня-ха!

От легкомысленного и будто издевательского тона её лицо Аяки постепенно наливается гневом.

— Предупреждаю: если донесу об этом в школу, тебя исключат. Ты хоть понимаешь это? — подруга пронзает собеседницу ледяным, полным жестокости взглядом, входя в образ «королевы», который обычно демонстрирует в классе.

— Ой-ой, неужели мы переходим к угрозам только оттого, что всё идёт не по-твоему? Как страшно-о-о.

— Заткнись.

— А мне, честно говоря, всё равно.

— Что?

— Про исключение говорю. Пусть исключают, если хотят. Всё равно там ловить нечего, беспредельно скучно-о-о-о.

— Ты... хоть раз задумывалась о чувствах родителей, которые тебя вырастили? Знаешь ли ты, каких денег стоит приличное обучение в школе?

Совет Аяки, кажется, задевает какую-то чувствительную струну в душе девушки. Улыбка мгновенно исчезает с лица Гарнет, и она отвечает взглядом, полным искренней враждебности:

— С чего бы это? Разумеется, благодарна папе и маме, но сие — совсем другой разговор. По-твоему, должна наплевать на собственные чувства ради эмоций предков? Не собираюсь становиться бездушной куклой. — кабере продолжает, не скрывая своего раздражения. — И вообще, не слишком ли много ты на себя берешь, забывая о собственных грешках? Если честно, не в том положении, чтобы читать мне нотации.

— Ха? Это ты на что намекаешь?..

— Глупо оправдывать «папико-дания» нуждой и тем, что тебе не на что жить. Коль уж не торгую телом, то считаю себя куда более порядочной девушкой.

— ... Чего-о? Погоди, я вообще не понимаю, к чему ты клонишь. С какой стати вдруг решила, что я продаюсь?

— Хватит строить из себя дурочку. Слухи о том, что Синохара Аяка ходит на свидания с папиками, довольно известны в школе, из каждого утяга слышно. Наверняка ты теми самыми руками, которыми лапала мужские причиндалы, сейчас преспокойно уплетешь дорогие суши?

— П-п-причиндалы?! Ч-ч-что ты такое несёшь?! Никогда их не трогала, фу, эту грязь!

От былой невозмутимости Аяки не остаётся и следа. С искажённым от стыда лицом отчаянно машет руками, зажмурившись так, что веки образуют фигуру, похожую на букву «ку».

«'Грязь', значит... Ну и ну.

— Хм?.. Ты чего из себя барышню-монахиню строишь, хотя давно уже жопцой направо и налево торгуешь?

— Опять ты за своё! Почему и в прошлый раз, и сейчас ты говоришь о моих свиданиях за деньги как о чём-то само собой разумеющемся, словно своими глазами видела, как сим промышляла?! Ничего не понимаю, просто бесит!

— Как это «почему»?Сама минуту назад призналась, что делала нечто постыдное, дабы вернуть долги.

— Э-это... Ну...

«Что ж, Аяка едва ли может запросто объяснить, что занималась изготовлением модифицированного оружия для теневого рынка — сие звучит слишком опасно.»

— Вот видишь, и возразить-то нечего, бесполезно теперь отпираться. У меня есть надёжные сведения от очевидцев, которые видели Синохару-сан на «папико-дании».

— Что? Очевидцев? — невольно склоняю голову набок, слыша столь уверенное заявление.

«Даже если речь идёт о временах до нашей встречи, такое невозможно. В конце концов, эта девчонка до недавнего времени даже не знала значения данного термина.»

— Именно. Один ученик «Суйрэн» видел, как Синохара с довольной улыбкой заходила в многоквартирный дом, где живут исключительно богачи, открывая дверь собственным ключом.

«Ох. Кажется, речь идёт о нашей на двоих хате.»

— И-и вовсе не улыбалась!

«Нет, Аяка, отрицать нужно совсем не эту часть.»

— В любом случае, всё было совсем не так... Клянусь богом, не занимаюсь ничем подобным. Не смей ровнять с собой!

— Ой? С собой?

— Именно. Не утверждаю, что посещение школы — высшая добродетель. Однако отдавать приоритет столь низкому ремеслу, граничащему с сексуальной эксплуатацией — абсолютно неправильно. Искренне сомневаюсь в твоём душевном здоровье, если находишь счастье в покупке побрякушек на деньги обманутых стариков.