Лицевая и изнаночная стороны проблемных подростков (5)

* * *

В тот день сразу после уроков Аяка увлекает за собой в супермаркет, где мы, воспользовавшись акцией «один товар в одни руки», закупаемся туалетной бумагой и рисом, после чего вместе возвращаемся домой.

Пока спутница расторопно распределяет покупки по полкам и холодильнику, я, предоставив экую заботу ей, устраиваюсь на диване и с облегчением выдыхаю, принимаясь за вскрытие конвертов с редкими картами, что как раз доставили из интернет-магазина. Как бы там ни было, история с Гарнет, кажется, понемногу близится к завершению. Амон намеревается в ближайшие несколько дней сообщить Судо о своем уходе из «Джевел». Впрочем, зная, сколь сильно этот тип прикипел к Гарнет, сомневаюсь, что он примет её увольнение безропотно, отчего нам, вполне возможно, еще предстоит подготовить какой-то ответный план.

— Послушай, Минаки? — Аяка, закончив с делами, присаживается на пол у моих ног, доверчиво прислонившись спиной к моему плечу и обхватив колени руками.

— М-м? Что такое?

— Спасибо тебе за Сидзуё.

— Хах. С чего это вдруг решила поблагодарить меня за неё?

— Наверное, просто чувствую, что должна. Знаешь, и я, и Сидзуё... не встреться мы с тобой, наверняка рано или поздно просто исчезли бы из того класса. Ты же заметил нас, таких никчемных, и протянул руку помощи, вытянув из сей трясины. Думаю, стоит сказать «спасибо» от лица всех нас, проблемных девчонок.

— Ну... это... — смущенно отвожу взгляд, чувствуя, как краснеют уши. — Думаю, нам просто повезло, так уж сошлись звезды.

— Ой ли? — Аяка весело и звонко смеется, глядя на мою неловкость. — Лично так не считаю. К тому же, столкнувшись с ней лицом к лицу и высказав всё, что наболело, я поняла, что у нас похожие тревоги, и теперь мы можем болтать совершенно искренне. За это тоже тебе благодарна. Хотя, признаться, мне до сих пор немного горько оттого, что я, считая себя знатоком человеческих душ, не замечала того, что творится у меня под самым носом, прямо как тогда, в твоем случае. — вскидывает голову к потолку, на её губах играет горькая, самоироничная усмешка. — Пообщавшись с Сидзуё поближе, осознала одну вещь: в этом городе полно ребят, которые, подобно мне прежней, прячут свои истинные чувства глубоко внутри, отчаянно ища ответы на вопросы и место, где их примут.

— Что ж, в юности многие сбиваются с пути, и в плену бесконечных сомнений человек склонен выбирать самую опасную дорогу. Я ведь и сам когда-то был таким, чего уж там греха таить.

— Пфф! Тоже мне, нашелся старик. — фыркает она, — Мы же ровесники, а ты всё строишь из себя взрослого. Слушай, я вот о чем подумала: если мы встретим еще кого-то в подобной беде, давай поможем им вместе. Как считаешь, не слишком ли самонадеянно с моей стороны заявлять такое?

— Почему бы и нет? — мягко улыбаюсь и киваю, видя, как она задумчиво всматривается в пустоту. — Любое великое дело начинается с обычного человеческого «хочу» или желания с кем-то подружиться. Это эгоизм в чистом виде, будь то хобби или любовь, но ведь жизнь непредсказуема, и в конечном итоге побеждает тот, кто остается верен себе.

— Хи-хи, и то верно! Решено, приложу все силы! — Аяка решительно сжимает кулачки, полная энтузиазма.

— Вот только...

— Мм? Что не так? Почему у тебя такое кислое лицо?

— Да понимаешь, если оглянуться на всю эту историю, есть один момент, который не дает мне покоя. Я ведь рассчитывал, что если Гарнет, то есть Амон, станет моим другом, сие станет моим первым шагом к нормальной школьной жизни. Но почему в итоге получается так, что вы с ней сблизились куда сильнее, чем мы с ней? С какой стати у тебя появилась лучшая подруга, а я остался не у дел?

— А, ну-у-у... — лукаво прищуривается. — Ну, тут всё дело в девичьей солидарности, понимаешь? Так что тебе остается только попытать счастья с парнями. Да-да, тебе определенно нужен друг-парень!

— Попытать счастья, говоришь... Да из-за одной особы это сейчас задача из разряда невыполнимых... — бросаю на неё протестующий взгляд.

Дело в том, что после инцидента в обеденный перерыв у нас возникла новая проблема. Когда прозвенел звонок и мы в спешке вернулись в класс, на лице Амон всё еще были видны следы недавних слез, что породило среди одноклассников самые невероятные слухи. Теперь все шепчутся, будто разгневанная «императрица» прижала бедняжку к стенке и устроила ей жестокую расправу. В итоге от нас с Амон шарахаются как от прокаженных. Такацуки так и вовсе сияет от радости, считая, что чужое несчастье — лучший десерт, а Сакурамия хоть и делает вид, что сопереживает, в глубине души наверняка заливается смехом над нашей нелепой ситуацией.

— А-ха-ха... Ну, я верю, что ты со всем справишься.

— Хватит паясничать. Впрочем, права: вместо того чтобы сокрушаться о нынешнем положении, нужно действовать. Обязательно найду себе друга, с которым можно будет так же легко и просто общаться, как с тобой!

— Вот это настрой! Я только «за» и помогу всем, чем смогу, так что не стесняйся, обращайся.

— Идет. И впредь буду на тебя полагаться, напарница.

— На... парница?..

— Чего ты так вылупилась? Не нравится?

— Нет, очень нравится! Я — напарница Минаки! — глаза девицы вспыхивают искренним, почти детским восторгом.

«Надо же, если бы прежний Хондзё Ямато узнал, что я теперь рассчитываю на чью-то помощь, он бы не на шутку удивился. В то время слишком часто сталкивался с гнилью общества и заработал стойкое отвращение к самому понятию 'доверие'. Вероятно, именно поэтому мне до сих пор так трудно выстраивать равные дружеские отношения. И действительно благодарен Аяке за то, что она напомнила мне: такие узы — вовсе не плохо.»