Глава седьмая: В конечном счете беда приходит с совершенно неожиданной стороны (5)

* * *

Дома, в своей комнате, перебираю в руках карты «Yu-Gi-Oh», спрятанные в защитные чехлы, и заново обдумываю план действий. Это привычка — машинально тасовать колоду, издавая характерный щелчок — осталась у меня ещё с тех времён, когда всерьёз увлекался игрой. Хоть многие и относятся к данному занятию скептически, считается, что работа мелкой моторики рук активизирует мозг, посему сие вполне оправдано.

Погружаясь в пучину раздумий под мерный звук хлопающих карт, прихожу к выводу: не намерен оставлять всё как есть. Какие бы причины ни двигали Гарнет, она нарушает правила. И если молодёжь сбивается с пути, задача взрослого — вернуть её на стезю истинную, как сделал это для Аяки. К тому же, Гарнет — моя знакомая из прошлой жизни. Пусть сейчас мы чужие люди, не могу безучастно смотреть, как знакомый человек катится в бездну. Даже если противник — якудза. Точнее, именно оттого, что за сим стоят бандиты, не могу бросить её. Как верно заметила Аяка, связь с отбросами общества не сулит ничего хорошего, даже если сейчас всё кажется весёлым.

Однако, учитывая личность противника, нужно действовать осторожно и последовательно. Заведение, где работает девушка, находится под крылом Кёбукай. Неосторожное приближение к Судо, который явно неравнодушен к девице, может вызвать нешуточный пожар. Поскольку она учится в «Суйрэн», разумнее будет сначала попытаться поговорить с ней там. Лучше уладить всё миром.

«Решено. Завтра во время обеденного перерыва поищу её в школе. Проблема лишь в том, что не знаю её настоящего имени, так что придётся искать наугад. Впрочем, внешность у неё настолько яркая и зрелая, что её легко можно принять за студентку. Если буду искать самую красивую девушку академии, то неизбежно выйду на неё. По крайней мере, стоит попытаться. Уж лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном.» — решительно киваю своим мыслям.

Но не успеваю выйти из режима сосредоточенности, как вдруг...

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — громкий крик девушки разносится по всей квартире.

— Аяка?!

Вскакиваю и со всех ног бросаюсь к ней. После недавней стычки с якудза дурные предчувствия одолевают меня одно за другим.

«Прошу, пусть это будет ложная тревога!»

— Э... Что-о-о-о?!

— М-Минаки?.. — увидев девицу в коридоре, я буквально теряю дар речи. Ведь она стоит передо мной в том самом виде, в каком явилась на этот свет. — П-прости. Я тебя напугала? Просто там вылез этот чёрный гад, и запаниковала... терпеть не могу тараканов!

— Т-тараканов?..

Она взволнованно объясняется, а стою как вкопанный, ошарашенный таким поворотом событий.

«Неужели настолько перепугалась, что напрочь забыла о своём положении?»

— Ну чего ты так смотришь? Будто преувеличиваю. Мне страшно, и ничего с этим поделать не могу! Они противные и внешне, и повадками, в дрожь бросает, стоит их увидеть. Понимаешь? В твой дом без спроса врывается существо, с которым невозможно договориться. Это же почти как грабитель! — возмущённо повышает голос, настаивая на своей правоте.

Я же, стоя перед абсолютно нагой девушкой, которая как ни в чём не бывало продолжает разговор, чувствую, как моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Лицо пылает, и с трудом сдерживаю желание закричать.

Вид её обнажённого тела, сияющего мягким светом, заставляет меня судорожно отводить взгляд. Каждое её движение отзывается в груди, та соблазнительно колышится, а родинка в ложбинке придаёт образу какую-то взрослую, почти запретную чувственность.

«Честно говоря, будь её ровесником, я бы вряд ли совладал с собой.»

— Хм? Почему всё время отводишь глаза, Минаки? У меня что-то на лице?

— Да нет... Скорее, на тебе вообще ничего нет, оттого и не могу смотреть прямо...

— Чего? Не понимаю, скажи яснее! — девушка упирает руки в бока, продолжая свой протест в чём мать родила.

«Всё, это предел!

— Послушай, Аяка. Успокойся и просто посмотри вниз.»

— А? С чего бы это вдруг? Вниз и что... Э-э-э?! — она замирает, опустив взгляд, и в мгновение ока краснеет до самых кончиков ушей. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — издав крик ещё громче прежнего, приседает, пытаясь прикрыться руками. — Т-т-т-точно, я же собиралась в душ! И только разделась, как этот... гаденыш выскочил...

От её обычной дерзости не остаётся и следа. Она смотрит на меня влажными глазами, будто умоляя не обижать её. Чувствуя неподъёмный груз вины, спешу ретироваться.

— Понятно. Ну, хорошо, что ничего серьёзного не случилось. Я к себе.

— Стой! — внезапно окликает она звонким голосом. — Это... м-мой первый раз.

— А-ась?

— Глухой что ли, говорю первый раз мое: доселе никто противоположного пола и никогда еще не видел меня голой. Разве тебе нечего сказать по сему поводу?! Ну же... «миленькая», «красивая» или «а без одежды вообще пушка смотришься» — неужто ничего не пришло на ум?! — вскрикивает, её глаза сощуриваются в форме повернутой буквы «Л», а облике сквозит смесь отчаяния и вызова.

«Отчего же предложенные ею варианты похвалы звучат так, будто оцениваю наряд в модном журнале?»

— Эй, да успокойся ты. К тому же, Аяка, что собираешься делать, услышав ответ?

— Как это «что»?! Ты узрел меня обнажённой совершенно бесплатно, следовательно, вправе требовать хоть какую-то компенсацию! Вот и хочу проверить, правда ли ты считаешь меня привлекательной, или же твои слова — пустой звук.

«О чём только думает особа, если даже в такой момент преследует личную выгоду? Если тебе настолько стыдно, что даже кончики ушей заалели, так беги скорее обратно в раздевалку! Ну да ладно, если это её успокоит, придётся ответить честно.»

— Повторю лишь однажды, слушай внимательно... ты выглядела неописуемо красиво. — произношу эти слова, идущие от самого сердца, всё так же стоя к ней спиной.

— Хм-м, вот как... Извращенец. — сперва кажется, что Аяка произносит сие с неким смущением, но спустя мгновение шепчет слово тихим, полным глубокого презрения голосом.

«Пусть кто-нибудь объяснит: какой же ответ стал бы идеальным завершением беседы?!»