Двуличинный — Ходзё Ямато и Минаки Казама (2)

— Хм-м, даже не знаю. Что ж, в зависимости от твоей искренности, быть может, и переменю своё решение. Ты ведь понимаешь, о чём я? Выкладывай всё, что знаешь, без остатка. — с силой вдавливаю дуло пистолета ему в переносицу и понижаю голос до угрожающего рыка. В ответ Судо, чьё лицо выражает крайнюю степень отчаяния человека, балансирующего на грани жизни и смерти, несколько раз судорожно кивает. — Для начала скажи: это всё-таки ты стрелял в меня в тот день, Судо?

— Я... в вас не стрелял! Мне просто предложили продвижение по службе, если выманю вас в нужное место, и поддался искушению... Да, действительно подстроил всё так, чтобы старший брат Хондзё отправился туда, но лишь выполнял указания!

— Вот оно как. Значит, исполнитель был другой.

«И раньше подозревал, что у этого неудавшегося бандита кишка тонка для прямого покушения на меня, даже ради любимой женщины, но теперь подтвердилось наличие сообщников.»

— И кто же твои напарники? Конкуренты, имеющие зуб на Кёбукай, или другие канбу, члены верхушки, недовольные моим положением?

— ... «Авейлэбл».

— А?

— Однажды со мной связались люди, называющие себя «Авейлэбл». Они спросили, не желаю ли занять место вакагасиры.

— «Авейлэбл»... О такой организации или преступной группировке никогда не слышал. Иностранное название наводит на мысль, что это не обычные якудза. Некая новая мафия?

— И сам толком не знаю. Однако их цель, судя по всему, заключается в том, чтобы сместить Кёбукай и воцариться в подпольном мире этого города. Я слышал, что многие из нашей семьи уже переметнулись на их сторону.

— Что?! И ты поверил в этот бред?!

— К-конечно, поначалу их прогнал! Но они начали выдавать внутреннюю информацию семьи, которую мог знать только шпион...

«Вот так он и предал родное гнездо, переметнувшись к тем, кто казался сильнее. Мусор.»

— И какие же дальнейшие шаги планирует «Авейлэбл», чтобы обставить Кёбукай? Ты ведь наверняка что-то слышал, раз примкнул к ним?

— Дальнейшие планы?.. Кажется, упоминали план по столкновению Кёбукай с бандами «хангурэ», состоящими в основном из городской молодёжи, дабы подорвать наш авторитет и влияние...

— Ого. Звучит весьма скверно.

— И... ещё кое-что! Когда слушал их в назначенном кафе, к нам позже присоединился человек тоже из верхушки, и он был... в школьной форме! Это совершенно точно была форма Академии Суйрэн. Я знаю это, потому что сам её оканчивал...

— Что?! Суйрэн?!

Впервые за день лишаюсь дара речи от подлинного изумления.

«То, что один из руководителей организации является действующим школьником — уже само по себе за гранью, но учиться в той же академии, что и я?! — от подобного абсурда укружится голова. — Что за нахрен происходят, кто эти могущественные новички в городе, откуда у них сила, связи, как умудрились продвинуть школьника в свои ряды.»

— Благодарю, Судо. Благодаря тебе получил много ценной информации.

— Значит, старший брат...

— Да. Принимая во внимание твою честность, в этот раз оставлю всё как есть. Мне и самому не в радость расправляться с подчинённым, с которым вместе делили и горе, и радости. Даю тебе последний шанс, так что и не вздумай снова совершать глупости. — усилив нажим в голосе для пущей убедительности, медленно опускаю пистолет.

— Премного благодарен, старший брат! Премного благодарен!

Судо падает ниц и без конца повторяет слова благодарности. Не обращая на него внимания, с усталым видом опускаюсь на прежнее место и кладу пистолет на стол. У меня нет ни малейшего желания любоваться его подобострастным поклоном, так что демонстрирую ему свою готовность не предпринимать более никаких действий.

И вот, в следующее мгновение выражение лица рассыпающегося в благодарностях Судо резко меняется — его взгляд становится хищным и острым, он стремительно вскакивает и хватает лежащий на столе пистолет.

— Хе-хе. Знаете, для якудза вы всегда были чересчур мягкосердечны. Поверить на слово тому, кто уже однажды предал... — Судо приставляет дуло к моему лицу и, торжествуя победу, смотрит на меня сверху вниз с победоносным оскалом.

— ... Не делай глупостей. Если положишь пистолет на стол прямо сейчас, так и быть, закрою на это глаза.

— Хе-хе, давайте без пустых угроз. Что ж, если старший брат слёзно извинится и лизнёт мой ботинок, я, может, и пощажу вашу жизнь — в память о былой службе.

— Отказываюсь. В отличие от тебя, у меня нет столь дешёвой гордости, чтобы спасать шкуру, выставляя себя в столь неприглядном свете. Уж лучше сдохнуть, чем лебезить перед тобой.

— Ах ты!.. В таком случае, Ямато Хондзё, отправляйся на тот свет ещё разок, как того и желал! — разъярённый моим спокойствием Судо с боевым кличем нажимает на курок. — ?! — внезапно предатель, издав безмолвный вопль, падает на пол, а его лицо искажается от невыносимой боли и шока.

— Эх, ну что же ты за человек такой. Ведь столько раз предупреждал — не делай глупостей. — глядя на завалившегося с закатанными глазами Судо, снимаю маску и пожимаю плечами. — Неужели ты и впрямь думал, будто так легко прощу предателя? Я знал, что стоит мне притвориться беспечным, как ты со своей непомерной гордыней обязательно выкинешь что-нибудь эдакое. — со вздохом разочарования в самом себе за то, что когда-то позволил этому человеку обмануть меня, забираю пистолет из его рук.

То, что держу — вовсе не настоящий огнестрел, а реплика, механизм которой в точности копирует боевое оружие вплоть до досылания патрона, но подвергшаяся радикальной «магической» модификации руками Аяки.

Стрелять из него невозможно, однако вместо пороха в патроны встроены батарейки. При нажатии на курок происходит замыкание цепи, и по всему корпусу оружия проходит ток столь высокого напряжения, что он способен свалить даже дикого зверя. Проще говоря, сие творение представляет собой обоюдоострый меч — дефектный электрошокер. К слову, если бы Судо с самого начала пошёл в атаку, я бы тут же уложил его спать с помощью этого гаджета. В таком случае ток, разумеется, не ударил бы меня, ведь на мне надеты специальные перчатки с усиленной изоляцией.

Сейчас одет как полицейский, якобы преследующий опасного беглеца, поэтому наличие оружия или защитных перчаток не вызывает никаких подозрений. Собственно, именно сию вещь попросил подготовить Аяку на всякий случай перед проникновением в «Джевел». Оружие в моём вкусе: оно позволяет сдерживать противника, блефуя, а в случае непредвиденных обстоятельств превращается в козырь, который, однако, погубит любого, кто не знает его устройства. Понимая натуру Судо, использовал оружие, которым могу пользоваться только я, и ловко вынудил его совершить своего рода самоубийство.

«Истинный венец блефа!»

— М-да, если бы ты искренне раскаялся, я бы ещё подумал о том, чтобы использовать тебя как двойного агента... Вот оттого и останешься третьесортным неудачником.

«Впрочем, благодаря этому смог свершить правосудие, не замарав собственных рук. Скоро прибудет вызванная мною полиция. Будешь вдоволь раскаиваться за холодными тюремными стенами.»

— И всё же, этот «Авейлэбл»... Дело принимает по-настоящему скверный оборот.

Если мне не изменяет память, в английском языке есть слово с похожим произношением, означающее «доступный» или «имеющийся в наличии». Если название организации пошло от него, то вкус у этих ребят препаршивый. Похоже, оказался втянут в куда более масштабный заговор, нежели представлял.

Как ни крути, Кёбукай и особенно босс в своё время очень мне помогли. Путь якудза — прежде всего мир долга и человечности. Сейчас, когда невозможно предугадать, сколько предателей затаилось внутри семьи, и если я — единственный, кто способен сокрушить сии амбиции, то выбора нет, придётся действовать. Тем паче если один из главарей преспокойно разгуливает по Суйрэн. Хотя, конечно, главная обязанность школьника — учёба и юность. Уж извините, но у меня своя битва за идеальную школьную жизнь с верными друзьями, так что это останется в приоритете.

... Проблема лишь в том, что риск разоблачения перед Аякой теперь велик как никогда.

«Тайна, которую не открою ей, даже если мне разорвут рот. Если выяснится, что на самом деле взрослый мужчина, да ещё и второй после босса из тех самых ненавистных ей якудза, то простым разочарованием дело не ограничится. Зная её непреклонный характер, вполне может заявить: 'Не желаю иметь ничего общего с якудза!' — и уйти из дома. Но в нынешнем мире не продержится одна — в сем прогнившем обществе вдоволь насмотрелся на грязные методы взрослых, пользующихся беззащитностью несовершеннолетних, отчего до сих пор тошнит. Когда твёрдо решил спасти её, поклялся, что буду защищать до самого выпуска из школы, пока не станет самостоятельной. И исполню это, чего бы мне это ни стоило. Поэтому, как бы мне ни было совестно перед ней, я прошу позволения оставаться рядом, сохраняя свою личность в секрете. Когда же всё закончится, честно всё ей расскажу — так велит совесть. Приму любую кару за свой обман. Если скажет, что больше не желает меня видеть, безропотно покину этот город. И тогда... было бы неплохо начать вторую жизнь, не связанную с криминалом, уже не как Ямато Хондзё, а как Минаки Казама.» — размышляя об этом, осматриваю дом и вскоре нахожу в спальне на втором этаже потерявшую сознание Амон.

Беру её на руки и покидаю здание.

— Минаки?!

Аяка, убедившись, что мы в безопасности, подбегает к нам с облегчением на лице.

— Слава богу! Тебе удалось спасти Сидзуё. А что с Судо?

— А, он спит беспробудным сном благодаря твоему электрошокеру.

— Вот как... Хи-хи! Как и ожидалось от Минаки. Ты прямо как настоящий супергерой, сокрушающий зло! Ну и мои гаджеты пригодились! Нфу-фу-фу.

«Супергерой, значит... — почувствовав тупую боль от искренней похвалы Аяки, чьи глаза так и сияют, я, дабы не выходить из роли Минаки Казамы, лишь самодовольно ухмыляюсь: 'Ну, я же говорил, что можешь на меня положиться'. — ... Ведь сейчас этого достаточно, верно?»