Лицевая и изнаночная стороны проблемных подростков (1)
Дело о том, чтобы заставить Гарнет — мою старую знакомую ещё со времён Ямато, оказавшуюся на поверку школьницей — бросить работу в кабаре, постепенно вступало в решающую стадию. Я уже раскрыл все карты мастеру бара, и результат, как и следовало ожидать, оказался весьма положительным. Теперь остаётся лишь поговорить с ней самой, и всё разрешится наилучшим образом, однако для этого прежде необходимо встретиться с «школьной» версией работницей сомнительного заведения. Судя по её прощальным словам, она хочет, чтобы отыскал ту её сторону, которую сама саркастично называет «несуществующей». Учитывая её обнадёживающий тон, это, по всей видимости, и является условием нашей дружбы.
Вот только до сих пор не имею ни малейшего представления о том, как она выглядит в стенах академии Суйрэн. Тем не менее, плодить пустые теории — занятие абсолютно бесполезное. Хоть это и не слишком эффективно, придётся начать с того, чтобы ещё раз внимательно осмотреть всех учениц и выделить тех, кто хоть чем-то напоминает Гарнет.
«Решено, медлить нельзя.»
Наступает обеденный перерыв. С этим твёрдым намерением поднимаюсь со своего места. Скрежет отодвигаемого стула громким эхом разносится по притихшему классу. Да, несмотря на перемену, сегодня в комнате воцарилась напряжённая тишина, словно перед важным экзаменом. Даже те, кто обычно собирается компаниями, стараются вести себя тише воды, ниже травы, будто боятся спровоцировать затаившегося хищника. Причина, по которой все мои одноклассники пребывают в таком оцепенении, совершенно очевидна: королева класса, Синохара Аяка, скрестила на груди руки да излучает столь мощную ауру недовольства, что та буквально заполняет собой всё пространство вокруг.
«Интересно, что стряслось с Синохарой? Она в таком состоянии с самого утра...», «Слышал краем уха, будто её бросил богатый папик...», «Тш-ш! А если услышит?» — шепчутся одноклассники, пытаясь строить догадки.
«На самом же деле, Аяка в сём дурном расположении духа с того самого момента, как вчера в «Джевеле» у неё случился непонятный приступ раздражения. За завтраком почти не открывала рта, отвечала на мои попытки завязать разговор лишь короткими 'угу' или 'ясно'. Очевидно, что-то вчерашнее задело её до глубины души и до сих пор не даёт покоя... С тех пор как стали жить вместе, подобное происходит впервые. Что же, чёрт возьми, случилось?»
— Послушай, Синохара, что с тобой? Кажется, с самого утра не в духе. — в этот момент наш «герой» Фуками, сияя своей фирменной улыбкой, решается пойти в атаку. — Такой красавице не идёт подобное выражение лица. Послушай, если хочешь, готов тебя выслушать.
— А? — одаряет его взглядом, полным праведного гнева. — Тебя это совершенно не касается, посему будь добр, отвянь, посиди в сторожке где-нибудь и не отсвечивай, ладно?
— П-прости... — понурив голову, признаёт своё полное поражение.
«Мне жаль Аяку, но сейчас обстоятельства вынуждают отдать приоритет Гарнет. С ней могу поговорить и дома — вернее, только дома мы и можем обсудить столь деликатные темы.» — с этими мыслями направляюсь к выходу.
— Казама-кун. Как необычно видеть тебя покидающим школьное место за пять минут до звонка. Куда это собрался? — прямо у двери окликает Амон.
— Ну, знаешь ли... хочу продолжить то дело.
— Ты о поисках Золушки? Хм. Значит, ещё не сдался. — её губы трогает едва заметная, довольная улыбка. — Звучит любопытно, пойду с тобой.
— Э-э-э?
— Почему бы и нет? В прошлый раз тоже была рядом, оттого мне будет проще заметить любые изменения.
— В этом есть доля истины, но...
— Вот и славно. Решено.
«Что это с ней? Сегодня она проявляет необычную для себя настойчивость.»
— Что значит «решено»? Я ведь ещё не... — пока пребываю в замешательстве от странного энтузиазма Амон, по моей спине пробегает внезапный холодок. Почти рефлекторно оборачиваюсь. — Мать честная!.. — невольно отшатываюсь от того давления, что буквально исходит от стоящего передо мной человека. Аяка взирает на меня с таким выражением, словно замышляет убийство.
«Дух вчерашнего Судо вселился с неё, не иначе.»
— Что-то не так, Казама-кун?
— Да нет, просто...
— Послушайте, вы двое. Имейте же совесть. — с ехидной усмешкой вклинивается между нами Такацуки. Поскольку в классе стоит тишина, невольно привлекли к себе лишнее внимание. — Какую наглость нужно иметь, дабы вот так открыто миловаться у всех на виду? Просто уму непостижимо.
— Послушай, Такацуки, мы вовсе не собирались миловаться...
— Согласна. Тоже считаю это неприемлемым! — перебивает Сакурамия, принимая угрожающий вид.
Поддержка со стороны обычно тихой Сакурамии меняет настроение в классе, остальные одноклассники начинают взирать на нас так, словно мы совершили нечто ужасное.
«Похоже, сия особа решила воспользоваться удобным случаем, дабы социально уничтожить нас после того, как увидели её истинное лицо. Ну и характер у неё. В стороне за всем этим растерянно наблюдает Вакана, единственная из группы Синохары, кто явно не знает, как ей поступить. Наверняка она — единственный по-настоящему добрый человек в сей компашки.»
— И какое же отношение это имеет к вам? — Амон, совершенно не заботясь о мнении окружающих, отвечает с невозмутимым лицом. — Все одноклассники равны, решительно не понимаю, почему из-за настроения Синохары-сан в классе должны вводиться какие-то запреты.
— Э-э... — Такацуки в изумлении хлопает глазами, не ожидав отпора.
Остальные ученики тоже заволновались — никто не ожидал сей дерзости от серой мышки.
— Вот видите, вам нечего возразить по существу. В таком случае, пойдём, у нас много дел. Пойдём, Казама-кун.
— А, ну да.
Амон разворачивается, дабы уйти, но Такацуки поспешно пытается её остановить.
— Погоди, мы ещё не закончили разговор...
— ... Ох. Простите, но моё терпение лопнуло. — в этот момент Аяка, издав тихий вздох и буквально искрясь от злости, поднимается со своего места. Такацуки злорадно ухмыляется, предвкушая расправу над нами, в то время как Сакурамия напускает на себя обеспокоенный вид, словно хочет сказать, что насилие — это плохо. У этой девчонки и впрямь скверный нрав. — Послушайте, здесь слишком шумно и все только мешаются. А ну-ка, пройдёмте со мной. — одаряет нас испепеляющим взглядом и характерным жестом указывает на дверь.
— ... Хорошо.
«Раз уж так вышло, придётся идти до конца.»
— Да. И ты тоже, Амон.
— Я?
— Разумеется. Живо пошли за мной. — мы покидаем класс и следуем за королевой школы, от которой за версту веет недовольством. В итоге оказываемся в заброшенном кабинете, вдали от людных коридоров. — Фух. Наконец-то мы можем поговорить начистоту. — закрыв дверь и убедившись, что поблизости никого нет, Аяка с нескрываемой враждебностью уставляется... почему-то на Амон.
— Слушай. Тебе ведь он нравится, верно?
«Погодите, что? Я-то думал, она злится на меня из-за вчерашнего.»
— Ты привела нас в сие место ради амурных разговоров? Если ты, подобно Такацуки-сан, собираешься указывать другим, с кем им общаться, основываясь на их социальном статусе, то глубоко заблуждаешься.
— Ха? Да хватит уже ломать комедию. Ты ведь давным-давно в курсе моих отношений с Каза... с Минаки.
— Что? Эй, Синохара?
«Что это на тебя нашло так внезапно?»
— Прости, Минаки, но больше не могу это терпеть. Не стану молча смотреть, как ты и эта... Гарнет сближаетесь! — Аяка в негодовании указывает пальцем на Амон.
— ... Что, простите? — застываю в полнейшем недоумении, не в силах осознать услышанное. — П-погоди секунду, что ты сейчас сказала?..
— Я и говорю! Почему мне нельзя, а этой женщине, какой-то Гарнет, предлагаешь дружбу? Это несправедливо, все одноклассники должны быть равны!
— Да успокойся ты. Во-первых, с чего ты вообще взяла, что Амон и Гарнет — один и тот же человек?
— С того, что это факт! Вчера весело болтал с той девчонкой, с которой хотел подружиться. Вот тебе и неоспоримое доказательство.
— Доказательство, говоришь... Послушай, ты же видишь, что Амон сама пребывает в полнейшем смятении от твоих абсурдных обвинений. — бросаю сочувственный взгляд на прительницу, которая, по моему мнению, должна чувствовать себя совершенно не в своей тарелке.