Глава седьмая: В конечном счете беда приходит с совершенно неожиданной стороны (4)

— ... что ты сейчас сказала?

— А?

— Возьми свои слова назад, не позволю тебе так отзываться о моей работе. У меня есть гордость, и не потерплю, чтобы кто-то, ничего не зная, судил о моей жизни на основе обывательских стереотипов. Не смей паясничать.

— Почему это вдруг оказалась виноватой? Я говорю правильные вещи. Минаки, ты ведь тоже так считаешь? — пытаясь спастись от гнева Гарнет, подруга оборачивается ко мне в поисках поддержки.

— ... Прости, Аяка, но тут я не могу с тобой согласиться.

— Э-э-э, Минаки?

Когда медленно качаю головой, Аяка замирает в изумлении, часто хлопая ресницами.

— Послушай. Взрослым тоже порой нужно кому-то довериться, выплеснуть накопившееся раздражение. И девушки, которые становятся для них собеседницами и советчицами, заслуживают огромной благодарности. Я не считаю это низким ремеслом.

— О-о-о. — Гарнет бросает на меня взгляд, в котором читается некое восхищение.

— К тому же, есть люди, которые находят в этом мире своё место и смысл жизни. В сем нет ничего плохого. Я понимаю, что тебе, Аяка, трудно сие осознать, но навязывать другим свои мерки — неправильно. — легонько хлопаю по плечу сожительницу, она сама не заметила, как понурила голову.

«Возможно, звучу как заправский моралист, но как опекун, исполняющий роль старшего брата, не хочу, чтобы она выросла во взрослого человека с закостенелым мышлением.»

— ...Почему? Почему ты встал на её сторону? — подняв голову, смотрит на меня едва ли не со слезами на глазах.

«Ой, кажется, перестарался. Из-за того, что в бытность Хондзё Ямато часто посещал подобные заведения, невольно слишком сильно вжился в роль защитника той стороны. Обещал ведь сгладить углы, а в итоге сделал всё наоборот...»

— Нет, Аяка, просто хотел сказать...

— Минаки — дурак! Бестактный чурбан! — обрушивает на мою грудь град ударов своими кулачками, выплескивая всю обиду. — Откуда мне знать о прелестях кабаре?! Да и знать не хочу! А ты, Минаки... ну вот на чьей вообще стороне?!

— Ну... виноват, признаю.

— «Виноват» и всё?! Твои познания в этой сфере наводят на мысли, что ходишь по таким местам втайне от меня! Иногда ведь возвращаешься подозрительно поздно. Ну же, признавайся, не буду злиться!

— Да нет же, с чего ты... К тому же, ты уже злишься.

— Чаво-о-оо-?! — пока в замешательстве наблюдаю за её непривычно детским поведением, Гарнет застывает в оцепенении, словно видит нечто невероятное. — А ты точно Синохара, может меня зрение подводить начало?.. Свсем не похожа на ту высокомерную, холодную особу, которая в школе на всех смотрит свысока...

В этот момент из дверей «Джевела» выходит мужчина в строгом костюме, чей внушительный вид и статная фигура напоминают борца-рестлера.

— Прости, Гарнет, заставил тебя ждать.

— А, Судо-сан. — она с явным облегчением называет имя мужчины.

Разумеется, знаю этого человека. Тот самый тип, который попал на записи камер наблюдения вместе с ней. Судо — один из хостес сего заведения, занимающий положение «второго номера». Впрочем, на деле является членом группировки Кёбукай. Обладая свирепым нравом и склонностью к насилию, уже имел проблемы с законом из-за нанесения телесных повреждений. Словом, личность, с которой лучше не иметь дел.

— Сколько раз тебе повторять, зови меня «хозяин». — он усмехается и пожимает плечами, будто сетуя на непутевого ребёнка.

— Ч-что?!

«Судо стал владельцем заведения за то время, пока был в стороне от дел?! Если так, почему хозяин лично подрабатывает водителем у хостес? Обычно это работа для рядовых сотрудников. Неужели между этими двумя есть какая-то связь?..»

— Ну и что это за мелюзга? Твои знакомые?

— Хм, кажется, их не знаю. — она бросает на нас мимолётный взгляд и картинно склоняет голову, прикидываясь дурочкой.

— Эй, ты...

— Вот как. Тогда попрошу вас удалиться. Нечего шуметь перед входом, мешает бизнесу. — мужик заслоняет собой работницу и выступает вперёд, прерывая протест Аяки. Он демонстративно хрустит костяшками пальцев, давая понять, что сопротивление обернётся болью. — Это территория Кёбукай. Надеюсь, даже таким соплякам, как вы, не нужно объяснять, что сие значит. Если название вам ни о чём не говорит, спросите дома у родителей. Уверен, побледнеют от страха. Кхе-кхе.

«Короче говоря, прямая угроза: если мы продолжим лезть к якудза, последствия будут суровыми. Сие не тот блеф, который использовал против мелких хулиганов. Судо — настоящий бандит. К тому же, если управляет заведением, то стоит ему свистнуть — и здесь мгновенно соберется толпа шестёрок. Как говорится, посеешь ветер — пожнёшь бурю. Обострять ситуацию сейчас явно не в наших интересах.»

— Ладно. Сегодня мы уйдём. Пойдём, Аяка.

Тут же перехожу к действиям: разворачиваюсь к Судо спиной и веду Аяку прочь.

— Эй, пацан, стоять!

Однако он, которому что-то явно пришлось не по нраву, окликает нас раздражённым тоном.

«Ну что ещё? Сам же сказал убираться.»

— «Сегодня уйдём»? Ты с самого начала ведешь себя так самоуверенно... кем себя возомнил? Ты что, меня ни во что не ставишь? Я ведь могу и проучить тебя, чтобы знал своё место, а?

Лицо нового владельца кабаре искажается в яростной гримасе, буквально источает жажду расправы. Однако в нынешние времена, когда на якудза давят со всех сторон, вряд ли решится на открытое нападение. Если хочет запугать меня, пользуясь моей «детской» неосведомлённостью, чтобы взять инициативу в свои руки — что ж, приму этот вызов.

— Ну что вы, вовсе не смотрю на вас свысока. Доказательством служит то, что я, ощущая смертельную опасность, позорно спасаюсь бегством. — прямо смотрю в глаза Судо и усмехаюсь, пожимая плечами.

— Я тебе и говорю: вот эта твоя манера и есть неуважение! Пытаюсь говорить с тобой по-хорошему, а только наглеешь! Если не сменишь тон, тебе не поздоровится. Или понимаешь только язык боли?! — Судо выкрикивает эти слова с такой злобой, будто готов убить прямо здесь. Аяка вздрагивает и прижимается ко мне. Заметив её испуг, Судо гадко ухмыляется, словно найдя новую жертву. — Если до тебя не доходит, могу объяснить всё этой девчонке. А? — он облизывается, глядя на девушку сальным взглядом.

Лицо моей спутницы мрачнеет ещё сильнее. Вспомнив прошлое, осознаю, что Судо всегда был подонком, обожающим издеваться над слабыми.

— Вот как. Тогда, может, мне показать тебе, что будет, если разозлюсь по-настоящему? — не могу молчать, видя, как он бередит старые раны Аяки.

«Плевать, что передо мной преступник и насколько это опасно — защищу Аяку, чего бы мне это ни стоило. Эту клятву дал небесам в тот день, когда она стала моей сестрой.»

— Ого, а ты смелый, малявка. Похоже, мне придётся заняться твоим воспитанием вместо родителей.

— Ну всё, хозяин, давайте на этом закончим. — в момент, когда атмосфера накаляется до предела, Гарнет с холодным видом встаёт между нами. — Завтра тяжёлый день, устала и хочу спать, так что поехали уже домой.

— О, виноват, виноват. — он мгновенно меняется в лице и заговаривает елейным голосом, от которого у меня едва ли не мурашки бегут по коже.

«Несмотря на свою гордыню, беспрекословно слушается старшеклассницу. Видимо, по уши в неё влюблен. Не знаю, в курсе ли её настоящего возраста, но если Гарнет решит уволиться, наверняка станет главным препятствием.»

Судо кладет руку на плечо Гарнет, и они уходят. Судя по их близости, отношения там явно выходят за рамки рабочих.

— Ну, пока. Пожалуйста, больше не приходи сюда. — он оборачивается и невинно машет рукой, после чего исчезает вместе с ухажером.

«Сейчас пускаться в погоню, поддавшись эмоциям — не самое мудрое решение.»

— ...Прости, Минаки. Из-за того, что струсила, он почувствовал слабину. — когда Судо и его спутница скрываются из виду, Аяка виновато опускает глаза.

— Не бери в голову. Это не обычные хулиганы, а настоящие бандиты. Было бы странно не испугаться.

— ... Да. Ох, как же бесит. Стоило мне проявить слабость, как расплылся в довольной улыбке... Якудза — мусор, они хуже тухлых яиц и бесполезнее тараканов. Хоть бы они все исчезли. — девица с негодованием пинает землю, пытаясь унять клокочущую внутри ярость.

— Ха-ха. Я тоже так думаю. Ладно, уже поздно. Пойдём домой, а завтра решим, что делать.