Лицевая и изнаночная стороны проблемных подростков (4)

* * *

— Что же, позвольте представиться снова. Я — Сидзуё Амон, она же Гарнет. Прошу любить и жаловать. — выплакав все накопившиеся чувства, выпрямляется и отвешивает вежливый поклон.

— Неужели ты и правда та самая Гарнет?.. — недоверчиво спрашиваю я, всё ещё пребывая в некотором замешательстве.

В ответ Амон, словно переключив какой-то внутренний тумблер, делает глубокий вдох, распускает свои косички, снимает очки и...

— Да-а, это я-я, ваша Гарнет-тян! — кокетливо прижимает ладони к щекам и ослепительно улыбается, подражая своей клубной манере.

— Слушай, а обязательно так глупо и слащаво растягивать слова? Это даже немного раздражает, — ворчит Аяка.

— Ну-у, я вычитала в одной манге, что парням больше нравятся легкомысленные и «воздушные» девушки, так что решила взять это за основу.

«Трудно сказать, насколько сей совет был верным...»

— Понимаете, в обычной жизни почти ни с кем не общаюсь. Перед незнакомыми людьми ужасно зажимаюсь, поэтому мне гораздо проще полностью погрузиться в созданный образ.

— Мне как-то не по себе от таких резких перемен. Но, стало быть, это и есть твоё настоящее «я»?

— Именно. В школе лишь притворялась прилежной замарашкой, как и заметила Аяка. А здесь такая, какая есть. Ну что, скажи, моё актёрское мастерство заслуживает похвалы?

— Ну... пожалуй, что так, — отвечаю я.

Амон победоносно ухмыляется, и её очки (которые снова нацепила) эффектно поблескивают. У меня и раньше закрадывались такие подозрения, но теперь почти уверен: Амон — та ещё чудачка.

— И всё же, зачем тебе понадобилось разыгрывать в школе роль такой «серушки»? У тебя ведь была веская причина?

— Думаю, Аяка меня поймёт. Быть признанной красавицей — только со стороны кажется пределом мечтаний, на деле же такая жизнь полна трудностей.

— Ну, насчёт «красавицы» я бы поспорила, самомнения тебе не занимать, но суть уловила. Когда за тобой по пятам ходят парни, которые тебе даром не нужны — дико раздражает. А если всем откажешь, то девчонки тут же начинают шептаться за спиной, мол, «слишком много о себе возомнила». Думают, небось, что до меня их сплетни не доходят. — подруга со вздохом устремляет взгляд в окно.

— Вот-вот. К тому же, каждый твой шаг становится поводом для слухов. Я не блещу особым умом или талантами в спорте, но стоит тебе родиться красивой, как люди начинают заочно ожидать от тебя невероятных успехов во всём, а потом разочаровываются. Те, кто в глаза называют себя друзьями, за спиной поливают грязью. Это не популярность, а роль циркового клоуна. — Амон в сердцах ударяет кулаком по столу.

«Видно, в ней скопилось немало горечи. К сожалению, такова человеческая природа: обладание чем-то желанным чаще вызывает зависть, нежели уважение. А в женском коллективе, говорят, это проявляется вдвойне острее.»

— Поэтому, поступив в старшую школу, решила намеренно создать себе образ максимально невзрачный. Своеобразный «дебют наоборот». И знаете что? Люди моментально потеряли ко мне всякий интерес. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. — призывает нас разделить её иронию, но лицо её при этом остаётся совершенно серьёзным. — Избавиться от статуса «особенной» было облегчением. Однако вместе с тем осознала пугающую вещь: если отнять внешность, от меня самой ничего не останется. Почувствовала себя пустым местом, и эта пустота была невыносима.

— Но ты ведь не захотела возвращаться к прежнему образу?

— Разумеется. От мысли дружить с людьми, которые меняют своё отношение в зависимости от картинки перед глазами, аж подташнивать начало.

«Классическая дилемма самооценки: пустота казалась ей меньшим злом, чем возвращение к ненавистному притворству.»

— Я уже говорила, что пошла в кабаре, потому что осточертела эта бесцветная повседневность, но теперь понимаю истинную причину. Подсознательно хотела, чтобы кто-то, кто знает настоящую Амон, нашёл меня, отругал и вернул обратно. Просто хотела верить, что хоть кто-то в этом мире меня действительно замечает. — девушка прикрывает глаза, на её губах играет самоироничная улыбка.

«Что ж, в итоге она нашла мир, который её затянул — пути господни неисповедимы.»

— Поэтому искренне благодарна, что вы, Аяка и Минаки, нашли меня. За то, что вы пришли в «Джевел» и приложили столько усилий ради моего спасения. Спасибо вам ещё раз.

— Всегда пожалуйста. Но чтоб больше не слышала этих глупостей про уход из школы! Если уйдёшь, мне... ну, по крайней мере, мне будет тебя не хватать, — бурчит Аяка, смущённо уставившись в пол.

— ... Да, п понимаю. — сначала Амон замирает от неожиданности, но затем расплывается в широкой, искренней улыбке.

В этот миг между двумя девушками, которые так долго не могли найти общий язык, родилась настоящая дружба. Глядя на эту светлую сцену, чувствую странное желание отвести глаза — должно быть, это возраст даёт о себе знать.

Удивительно, но с годами — от начальной школы к средней, а затем и к старшей — люди почему-то разучиваются заводить друзей. В подростковом возрасте мы начинаем чрезмерно заботиться о том, как выглядим в глазах общества и подходим ли друг другу по статусу. Став взрослыми, и вовсе ставим во главу угла выгоду. И в том, и в другом случае прячемся за масками приличия, и такие отношения почти никогда не перерастают в нечто искреннее. Напротив, бытует мнение, будто открывать душу — значит проигрывать, а проявлять искренние чувства — и вовсе дурной тон.

Ведь все вокруг свято верят, что сохранение этого мнимого превосходства и дистанции и есть признак зрелого, разумного человека. Впрочем, если продолжу в том же духе, это будет выглядеть лишь как жалкая попытка оправдать собственное неумение заводить друзей, а сия мысль мне совсем не по душе.