Безликий (2)

Глава 5

Безликий (Часть 2)

Я дошел до конца переулка и бросил на землю избитого, превращенного в кровавое месиво Убийцу в овечьей шкуре.

Ранее он пытался скрыться от меня в этом переулке, не зная, что это тупик. Сейчас была ночь, освещение отсутствовало, и здесь стояла такая темень, что не было видно даже пальцев собственной руки.

Я перерезал ему основные мышцы на руках и ногах и насильно разорвал голосовые связки. По всем законам логики он не должен был произносить ни звука, но стоит признать: он и впрямь был псионником. Пока его мозг верит, что он может говорить — он говорит. Сейчас, когда из уголка его рта текла смесь крови и слюны, он невнятно молил о пощаде: «Прости… прости меня… пожалуйста, отпусти…»

Я пропустил его стенания мимо ушей. Достав из рюкзака фонарик, я включил его и поставил в углу, чтобы хоть немного осветить это мрачное место.

Затем я вынул одноразовый бумажный стаканчик и красный канцелярский нож. Поставив стакан на землю, я полоснул ножом по правой ладони и дал крови стечь в емкость.

Спустя некоторое время я обработал рану лекарством, продезинфицировал её и наложил бинт. Сразу после этого я взял кисть и, обмакивая её в собственную кровь, начал рисовать на земле узор для ритуала кровавого жертвоприношения — точь-точь как уличный художник, создающий мурал.

Чтобы «краска» не закончилась слишком быстро, мне пришлось делать линии максимально тонкими, почти как усики у лобстера. Если бы ритуал не требовал, чтобы узор был начертан кровью именно организатора, я бы просто вылил на землю ведро крови «Овечьей шкуры» и нарисовал всё шваброй.

Узор был не слишком сложным. Закончив, я несколько раз проверил его: нет ли лишних или недостающих линий, не прерываются ли они, достаточно ли прямые прямые и не слишком ли неровные линии.

Закончив проверку, я снова взглянул на лицо убийцы.

Я определенно лишил его зрения и слуха, но с самого начала он, казалось, всегда безошибочно определял мое местоположение, когда я двигался. Думаю, потеряв физические чувства и находясь на грани смерти, его духовное восприятие — так называемая «интуиция» — стало беспрецедентно острым.

Говоря простым языком, у него открылось «духовное зрение».

Но внезапный всплеск интуиции — это не благо, а скорее огромный риск. В таком состоянии человек легко может увидеть то, чего видеть не следует. Сознание некоторых несчастных в такие моменты даже покидает «Фигуральную Вселенную» и приближается к «Абстрактной Вселенной».

В псионике вселенная делится не на измерения (1D, 2D, 3D и т.д.), а на Фигуральную и Абстрактную.

* Фигуральная Вселенная — это мир, который можно выразить образами. Чем ближе объект к ней, тем легче описать его словами, текстом или измерить с помощью физики и математики.

* Абстрактная Вселенная, напротив, наполнена неведомым и хаосом; её объекты невозможно описать или измерить.

Хотя человек — существо Фигуральной Вселенной, его душа абстрактна. Именно поэтому наука до сих пор не может дать четкого определения тому, что есть душа.

Следовательно, чем острее интуиция человека, тем легче ему соприкоснуться с Абстрактной Вселенной. Но есть и обратная сторона: Абстрактная Вселенная может захватить его в непостижимой форме — человек либо просто испарится, либо сойдет с ума.

* Но вернемся к делу, а именно — к ритуалу.

Ритуал жертвоприношения, который я собирался провести, можно назвать «Кровавым ритуалом Хастура». Его цель — принести живую жертву божеству из другой вселенной, Хастуру, в обмен на желаемый дар. Само собой, я хотел, чтобы Хастур помог мне стать псионником.

Я оттащил Убийцу в овечьей шкуре в центр узора. Нужно было спешить. Если сейчас он мог говорить с разорванными связками, то, дай ему время освоиться, он, чего доброго, еще и побежит как спринтер с перебитыми ногами.

«Нет, не надо…» — он, видимо, инстинктивно почувствовал опасность, и его мольбы стали неистовыми.

«Твои жертвы ведь тоже так молили тебя, верно?» — я знал, что он меня слышит. — «Ты их отпускал? Или тебе больше нравилось смотреть, как они тонут в страхе и отчаянии?»

«Я… я раскаиваюсь, я буду искупать вину… сделаю всё, что скажешь…» — он рыдал от ужаса, но я лишь холодно наблюдал со стороны, выйдя за пределы узора.

Те, кто любит наблюдать за чужим страхом, часто сами до костей пропитаны ужасом. Они пытаются закрасить свой страх чужим, чтобы казаться бесстрашными. Нет существ подлее.

Он был таким. Но и я был немногим лучше.

«Не делай такое лицо. Тебе ведь нравилось пугать людей? Мы с тобой одного поля ягоды. Просто сейчас моя очередь мучить, а твоя — кричать и умолять… Давай же «поладим» напоследок».

Сказав это, я перестал обращать внимание на его вопли и достал телефон, чтобы свериться с молитвой в заметках. Затем, убрав телефон, начал декламировать:

«Моей кровью, живой душой врага…»

Молитва была длинной. Я составил её сам, опираясь на древние ритуалы. В ней было несколько сотен иероглифов, и, честно говоря, мне было бы неловко показывать её кому-то другому. Вряд ли она идеально подходила для божества из иной вселенной, но я не знал, как пишутся их настоящие тексты. В любом случае, это лучше, чем ничего.

Время медленно тянулось. Минута, две, три…

Слышны были лишь надрывные крики убийцы и мой монотонный, медленный речитатив. Казалось, само пространство вокруг пропиталось атмосферой зловещего культа.

Я читал заклинание снова и снова. Когда оно заканчивалось, я начинал сначала. В горле пересохло, но ничего не происходило.

В сердце закралось беспокойство. Я начал сомневаться: вдруг я ошибся в подготовке узора? Или этот ритуал из книги — просто чья-то бесполезная шутка?

Я прочел молитву еще трижды. Никакого эффекта. Убийца, кажется, тоже выбился из сил и теперь лежал в центре круга, едва дыша.

Похоже, что-то действительно пошло не так. Я уже собирался прекратить чтение, но в этот момент почувствовал неладное.

Я не мог остановиться!

Мой рот словно перестал принадлежать мне. Он стал чужим и автоматически продолжал зацикленное чтение. Всё тело будто замуровали в невидимую бетонную стену — я не мог пошевелить и пальцем.

И как только я это осознал, звук моего голоса внезапно стал оглушительно громким — конечно, не по моей воле. Более того, содержание молитвы неузнаваемо изменилось: в неё вплелись слова на непонятном языке.

Постепенно мое горло превратилось в неисправный радиоприемник. От первоначальной молитвы не осталось и следа, её заменили непостижимые фразы, сплетенные из чуждого наречия.

Голос стал хриплым и низким. Из-за огромной громкости он походил на рев монстра. У меня самого заболели барабанные перепонки и закружилась голова.

Начертанный моей кровью узор на земле внезапно вспыхнул грязно-красным люминесцентным светом. Этот свет не был похож ни на что, виденное мною прежде. Я никогда не представлял, что свет может быть таким «грязным» — казалось, он кишит личинками и плесенью. От одного взгляда на него можно было подхватить болезнь.

Тело Убийцы начало плавиться, как пластиковый пакет в огне. В этом мерзком красном сиянии он постепенно исчезал. Нет, это не было простым исчезновением — у меня возникло ощущение, что красный свет мелко пережевывает и пожирает его.

Но изменения не ограничились этим. Пейзаж перед глазами стал превращаться в нечто ужасающее.

Строго говоря, ничего не изменилось. Переулок оставался тем же, его формы и цвета были прежними. Но я не мог успокоить себя фразой «ничего не изменилось». Если бы мне пришлось выбирать термин, лучше всего подошел бы «распад гештальта». Обычно это описывает состояние, когда долго смотришь на один иероглиф, нейроны устают, и ты начинаешь сомневаться в его форме — он кажется чужим. Но сейчас этот эффект распространился на всё, что я видел.

В этот миг мой мир, охваченный «распадом гештальта», предстал передо мной в расколотом, фрагментированном виде.

* Возможно, из-за абсурдности происходящего мой не самый выдающийся ум не успел переварить факты, и чувство страха застряло где-то по пути. Вместо этого в моем оцепенелом сознании всплыл вопрос: анонимный автор той книги по неофициальной истории, кажется, никогда не упоминал о таких «побочных эффектах» ритуала.

Но в следующую секунду я спросил себя: действительно ли не упоминал?

Я восстановил в памяти ключевые моменты книги. Да, он говорил: Хастур — это божество, которое в других вселенных называют «Великим Древним». Форма его существования абсолютно непостижима для существ Фигуральной Вселенной. Его представления о добре и зле (если они вообще есть) в корне отличаются от человеческих. Для людей он в большинстве случаев враждебен, а в редких исключениях — уж точно не добр. Он подобен человеку, который случайно уснул рядом с муравейником: муравьи не могут понять мыслей человека, а человеку плевать, выживут ли муравьи.

И у таких Древних, как он, есть одна скверная черта: человеку достаточно просто увидеть их облик, чтобы рассудок помутился, а остаток жизни прошел в безумии.

Даже простая подготовка ритуала, связанного с ними, может вызвать подобные последствия.

Согласно описанию анонимного автора, чем острее интуиция человека, тем беззащитнее он перед этим влиянием. Единственное исключение — если душа организатора происходит из «вселенной, близкой к механистическому материализму», где интуиция невероятно слаба.

Почему тогда я не придал значения этому предупреждению?

Ах да, вспомнил. Тогда я подумал: раз моя интуиция так слаба, я наверняка смогу противостоять влиянию. И что, возможно, моя родина — это и есть та самая «вселенная механистического материализма»…

Но в этом рассуждении была явная ошибка. Автор никогда не говорил, что «слабая интуиция» означает «иммунитет». И нет гарантии, что моя родина — именно такая вселенная. Даже если бы оба условия совпали, как я мог сразу взяться за незнакомый ритуал, да еще и использовать псионника в качестве жертвы? По-хорошему, следовало проводить тесты шаг за шагом, приняв все меры безопасности и начав с душ обычных людей.

Более того, хоть я и изучал теорию ритуалов, я не был экспертом. Даже если я видел в этом какой-то смысл, я не должен был самонадеянно решать, что «этот ритуал точно сработает».

Может, я так сильно хотел стать псионником, что потерял контроль над собой? Но раньше я бывал в шаге от надежды и никогда не терял хладнокровия!

Неужели мое сознание подверглось сильному влиянию еще в тот момент, когда я только прикоснулся к знаниям о ритуале, а я этого даже не заметил?

* Тело Убийцы окончательно растворилось в красном свете, и ко мне вернулась способность двигаться.

Я не стал проверять, стал ли я псионником, как надеялся. Я бросился прочь от места ритуала, но тело было словно налито свинцом — я мог лишь с трудом передвигать ноги, опираясь о стену. В голове возникло ощущение, будто чье-то щупальце проникло внутрь и с силой перемешивает мои мозги. Не было ни боли, ни головокружения, только «распад гештальта» усиливался: мир становился всё более чужим и гротескным.

Я добрался до выхода из переулка. Фонари вдоль улицы теперь казались мне гигантскими, костлявыми монахами в черных рясах с капюшонами — в духе западных религиозных орденов, от которых веяло неописуемым ужасом. Здания поблизости напоминали надгробия, источающие запах смерти и безмолвия.

Я закрыл глаза и открыл их снова. На этот раз фонари были уже не «похожи на монахов», они были монахами, которые лишь притворялись фонарями. Эти «монахи», чьи лица скрывала тень капюшонов, бесшумно и невероятно медленно двигались, проходя сквозь «здания-надгробия» куда-то вдаль, словно совершая акт отчаянного паломничества.

Куда они идут? Во мне проснулось неуместное любопытство. Но стоило мне попытаться проследить за их направлением, как вспыхнул парализующий страх. Голос внутри кричал: «Не смотри туда!»

Я внезапно осознал: мое сознание, вероятно, приближается к Абстрактной Вселенной. Я вступаю в область, табуированную для жизни из Фигуральной Вселенной!

Худший исход — если сознание и плоть затянет в Абстрактную Вселенную, превратив в некую непонятную форму существования, которую и жизнью-то назвать нельзя.

Вариант «получше» — тело останется здесь, но разум навсегда застрянет в этом состоянии «захвата». Я больше никогда не смогу верно считывать информацию из Фигуральной Вселенной и стану безумцем в глазах обычных людей.

Вдруг в голове всплыла странная мысль: «А что значит — "верно считывать информацию"?» Ведь обычные люди тоже не видят вселенную правильно, они видят её лишь «общепринято». Человеческое зрение не ловит инфракрасный и ультрафиолетовый свет, слух не слышит ультразвук. В каком-то смысле люди никогда не жили в реальной вселенной, а лишь в «галлюцинации», сплетенной клетками мозга из крайне ограниченного набора данных.

Может быть, сейчас я как раз ближе к истинной форме мироздания?

Нет, нет, нельзя так думать… Это не мои мысли.

Я с трудом зажмурился, пытаясь отгородиться от этого уродливого мира. Однако даже темнота за веками из-за распада гештальта была полна необъяснимых абстрактных аномалий. Я чувствовал: еще немного, и я окончательно сойду с ума.

Нужно как-то выбраться из этого!

И тут щупальце в моем мозгу, которое, как мне казалось, непрерывно перемешивало мои мысли, внезапно замерло. Оно словно засомневалось, а затем быстро втянулось обратно.

Я невольно открыл глаза.

Мир вокруг вернулся в норму. Я снова был в той вселенной, которую знал.

«Внимание: перевод любительский, возможны ошибки. Если заметите неточности, сообщите — это поможет улучшить перевод!»

Автор : 吃书妖