Лекарство, вызывающее откат

Глава 33

Лекарство, вызывающее откат

Услышав вопрос, Пол замешкался. Судя по его лицу, он колебался не столько от того, стоит ли отвечать, сколько от того, какие именно детали выбрать для ответа.

— Тебе лучше выложить всё. Без утайки и во всех подробностях, — надавил я на него. — Скажу прямо: до того, как прийти сюда, я уже кое-что разузнал о сотрудничестве между Церковью Центра Земли и «Хэли Фарм», но остались белые пятна. Если то, что ты расскажешь, будет расходиться с моими данными или противоречить им, я тут же решу, что ты лжец, и снесу тебе голову.

— Но это же несправедливо! — слабо запротестовал он.

— Это была твоя последняя глупость, не сопровождаемая болью, — мой голос звучал максимально холодно. — Начинай.

Под гнетом угрозы он испуганно поджал губы и начал рассказ. Если отсечь лишнее из его длинного и путаного повествования, суть сводилась к следующему:

Сначала Иноуэ Дзинта получил рецепт «Снадобья трансформации духа» из неизвестного источника . Он собрал небольшую группу исследователей для секретной работы. Одних принудили силой, других, как Пола, соблазнили выгодой. Похищением «подопытных» занимались наемники из криминальных кварталов.

Однако вскоре двое экстра-псайкеров пронюхали о планах Иноуэ и явились, чтобы захватить данные. Они назвались «Последователями Увядания» — членами Церкви Центра Земли. Иноуэ, не в силах сопротивляться, тут же присягнул им на верность, чтобы сохранить жизнь.

— Они приняли его клятву, — вспоминал Пол. — Затем один из них гипнотизировал часть исследователей и охрану, переключив их на проект «Препарата пробуждения духовной энергии». После этого он ушел — кажется, у него были другие дела. Второй же остался: официально как телохранитель Иноуэ, а на деле — чтобы следить за ним.

— Тот «второй» — это экстра-псайкер, управляющий черным ветром? — спросил я.

— Да, он называл себя «Яростный».

— А тот, кто занимался гипнозом?

— Не знаю.

— Как он выглядел?

— Ну... — Пол задумался. — Мужчина лет двадцати с небольшим. Черные волосы, голубые глаза, довольно красив, говорит медленно, размеренно... Из примет — в ушах серьги в виде хрустальных крестов.

Я молча запомнил это и спросил:

— Что-то еще?

— Больше ничего, — он покачал головой.

— Тебя ведь тоже гипнотизировали? — прищурился я. — Как ты пришел в себя?

— Сын Иноуэ... Иноуэ Наото. Когда он напал на меня, то, кажется, насильно считал мою память, — ответил Пол. — В процессе я испытал мощнейшее ментальное потрясение, и гипноз спал... Наверное, он и так был наложен не слишком старательно. Вспомнив, кто я на самом деле, я тут же спрятался. Боялся, что меня найдет корпорация или, того хуже, Церковь...

— Тогда почему ты не сбежал из Бивер-Сити?

— Не посмел, — усмехнулся он над собой. — Сидеть в одном месте было спокойнее. Стоило подумать о побеге, как накатывал ужас: казалось, на каждом шагу меня будут поджидать враги.

— Понимаю, — я кивнул, снял с подставки кухонный нож и медленно направился к нему.

Увидев это, Пол изменился в лице и начал пятиться, пока не уперся спиной в стену.

— Ты обещал, что не убьешь меня!

— Я обещал, что не снесу тебе голову, — поправил я. — Но я не говорил, что не использую тебя как живую жертву.

— Живую... жертву?

Я сменил тему:

— Ты ведь участвовал в экспериментах над людьми еще до гипноза, верно? Сколько жизней на твоем счету?

— Я признаю, я виноват! Я исправлюсь! — взмолился он. — Уйдя из компании, я пересмотрел свою жизнь! Я никогда больше так не поступлю! Я потрачу остаток дней, чтобы искупить вину!

— Каким образом? Убив владельца этого дома руками своих охранников и жаря себе здесь яичницу? — перебил я. — По твоему плану, сколько граммов греха очищает одна съеденная порция?

Он лишился дара речи, а затем отчаянно закричал:

— У меня есть деньги! Много денег! Пусть они добыты нечестно, но я копил их всю жизнь... Я всё отдам тебе, всё!

«Довольно», — подумал я.

Резким движением ножа я перерезал ему голосовые связки, а затем подрезал ключевые сухожилия на руках и ногах. Он не мог ни кричать, ни сопротивляться. Лишь глаза, полные первобытного ужаса, выдавали его состояние, пока я тащил его судорожно бьющееся тело в гостиную.

— Кстати, я на самом деле не знал, что ты убил хозяина дома, — обернулся я к нему. — Тебе следовало сразу всё отрицать. Или хотя бы свалить вину на охранников. Тогда я бы, возможно, на долю секунды поверил, что ты «исправляешься».

Его лицо исказилось от запоздалого раскаяния, из глаз брызнули слезы.

Я отбросил его в сторону, отодвинул журнальный столик и расстелил на полу заранее приготовленную большую черную скатерть. Спустя мгновение я собственной кровью начертил на ней узоры ритуала кровавого жертвоприношения.

Этого было мало. Красным мелом на полу вокруг скатерти я нарисовал тройной контур для изоляции духовных колебаний (тот самый, что использовал в прошлый раз для сокрытия последствий). А там, где собирался стоять сам, начертил знак для снижения собственной духовной чувствительности. Редкое знание — обычно люди лезут вон из кожи, чтобы повысить восприятие, кому придет в голову его снижать? Только такой, как я, станет коллекционировать подобные странные обряды. Эффект слабый, но лучше, чем ничего.

Закончив приготовления, я пинком отправил Пола в самый центр кровавого круга. Встал поодаль и молча оглядел результат.

Для меня это жертвоприношение было лишь экспериментом по проверке эффективности обряда. Риск невелик. Хотя я и предпочитаю абсолютно безопасные опыты, здесь три фактора — «Я», «Жертва» и «Ритуал» — неизбежно сходились в одной точке. Провести обряд за меня некому. Что касается безопасности, я подготовился как мог. По моим расчетам, худшего сценария или необратимых последствий быть не должно. А временные побочные эффекты я переживу.

Чтобы не рисковать, я снова загадал желание: «Стать псайкером». Жертва вроде Пола явно не равноценна такому дару, так что откат снова превратится во что-то другое. В прошлый раз ритуал исцелил мою инвалидность. Сейчас я уже здоров — интересно, что я получу теперь?

Можно было бы подправить узоры и сменить желание, но без крайней нужды я не хотел лезть в механику кровавой магии.

Я проанализировал свои мысли: не затуманен ли мой разум запретными знаниями? Но как ни прислушивался к себе, ничего подозрительного не нашел. То ли влияния нет, то ли оно настолько глубокое, что я его не осознаю. В итоге решил думать о хорошем: если риск ритуала действительно контролируем, то в будущем я смогу мгновенно исцелять любые тяжелые раны.

Притворяться калекой — это одно, а быть им — совсем другое.

— Тебе ведь так нравились эксперименты над людьми? — сказал я Полу. — Радуйся, сегодня наконец настал твой черед.

Его глаза округлились от ужаса, а я начал читать заклинание собственного сочинения.

Спустя долгое время в комнате поднялся ветер. Неописуемая атмосфера окутала всё вокруг. То самое щупальце, существующее лишь в моем воображении, снова проникло в мой череп, перемешивая ткани мозга.

Мир вокруг стал чужим. Телевизор перестал быть телевизором, столик — столиком, окно — окном. Вещи сохраняли свою форму, но я больше не мог их опознать. Весь мир становился призрачным, словно приближаясь к какой-то «истине», к которой человеку прикасаться запрещено.

Я закрыл глаза, но даже в темноте что-то шевелилось. Знакомое многим чувство: когда закрываешь глаза, в темноте плывут серые и белые пятна. Это не свет сквозь веки, ведь они остаются, даже если прижать к лицу подушку. Это похоже на «белый шум» на экране старого телевизора. И если всмотреться в эти пятна, они перестают быть серыми — в них проступают всполохи цветов.

Но это не обычные цвета. Это «цвета, которые не являются цветами».

В моем состоянии «распада восприятия» эти пятна, подобно кляксам Роршаха, складывались в зловещие фигуры. Они распадались и собирались вновь, становясь еще более пугающими, напоминая бесконечную череду меняющихся монстров. Бесконтрольный страх терзал мои нервы.

Вдруг эти пятна сложились в устойчивый силуэт человека. Я молча смотрел на него. В этот момент раздался голос — не от силуэта, а словно из глубин моего воображения:

— «...Ничего нет».

Я попытался найти источник, но с закрытыми глазами это было невозможно.

— «Ни желаний, ни тревог, ни форм, ни кармы. Всё мирское там исчезает», — продолжал голос. Он казался до жути знакомым — это был мой собственный голос. — «Если нужно подобрать слово, то это — Пустота».

— Пустота, — повторил силуэт. Голос был совершенно незнакомым, призрачным — невозможно было понять, мужчина это или женщина.

— «Да. Так называемая Пустота», — произнес мой внутренний голос. — «Это и есть Покой».

— Покой... — Силуэт обхватил голову руками и рухнул на колени.

В следующую секунду он рассыпался на миллионы мелких пятен, похожих на копошащихся личинок. Эхо голоса затихло, а «личинки» вскоре собрались в другой силуэт. Почему-то я сразу понял: это уже кто-то другой.

Новая фигура обернулась, взглянула на меня, ничего не сказала, лишь имитировала жест — будто вонзает что-то в собственное сердце — и тоже рассыпалась.

Что именно я увидел? Я смотрел на всё это застывшим взглядом, не чувствуя ничего. Всё казалось каким-то бессмысленным абсурдом.

Вскоре «распад восприятия» прекратился. Я медленно открыл глаза. Мир вернулся в норму. Тело Пола исчезло — видимо, Хастур забрал его в иное измерение.

Я принялся осматривать себя, проверяя, что же я получил на этот раз.