Безликий (Финал)

Глава 27

Безликий (Финал)

Когда она обернулась, я сразу это увидел: в её правой руке был квадратный стеклянный контейнер размером с кулак младенца. Внутри, словно беспокойный светлячок, металась золотая точка света, то и дело врезаясь в стенки сосуда.

На металлическом постаменте виднелось пустое углубление — видимо, там этот контейнер и хранился.

— Вот он — технологический триумф «Таинственной организации», готовый препарат пробуждения лингно-сил, — она заметила мой взгляд. Казалось, она вовсе не собиралась со мной сражаться; напротив, она, словно старому другу, любезно пояснила: — Я называю его «Лингно-трансформатор».

Мой взгляд намертво прикипел к этому лекарству. Стоит отобрать его — и я смогу стать эспером. Конечно, всё не так просто. Я понимал: моя душа слишком сильно отличается от душ жителей этого мира, и препарат, работающий для них, может оказаться бесполезным для меня.

Но я всё равно не мог отвести глаз. Назовите это слепой верой в «запретные знания», но раз это их порождение, возможно, эффективность препарата способна сокрушить здравый смысл.

Проблема была в другом: как это проверить?

Отобрать и сразу выпить? Но лекарства — не конфеты: вдруг вместо силы я получу смертельную дозу яда? Найти специалиста для анализа? Но препарат содержит запретные знания, кто в здравом уме согласится его изучать? Проверить на ком-то другом? Еще безнадежнее: порция всего одна, и я вряд ли найду кого-то с таким же строением души, как у меня...

Выходит, настоящую ценность для меня имел не сам «Лингно-трансформатор», а стоящие за ним запретные знания. Но даже с этой точки зрения я не мог позволить этому образцу ускользнуть.

Битва была неизбежна.

К этому моменту я полностью принял факт её предательства, но не спешил нападать. У меня оставалось слишком много вопросов, требующих ответов. Я снова посмотрел ей в лицо и после недолгого раздумья спросил:

— Так это ты тот «Таинственный человек», что передал знания Иноуэ?

— С чего ты взял? — с улыбкой спросила она.

— Ты знала, что препарат в этой комнате, знала, где именно находится комната, и знала, как войти в помещение, изолированное от лингно-сил, — ответил я. — Но ты ведь здесь впервые. По крайней мере, должна была быть впервые. Если только ты не заходила сюда раньше... например, сегодня утром?

— Всё верно. Сегодня утром, когда инспектор Сюй сообщил нам, что Рентай Иноуэ находится на этом заводе, я не пошла на встречу, а первым делом проникла сюда, — кивнула она.

—Рентай говорил, что утром сюда пробрался «Таинственный человек». Значит, это была ты, — продолжил я. — И охотились за тобой вовсе не потому, что ты «честный репортер, раскопавший лишнего», а потому, что Рентай Иноуэ, предав тебя как автора идеи, решил пойти дальше и ликвидировать свидетеля.

— Я и сама не ожидала такого поворота, — она, кажется, была не прочь поболтать. Возможно, ей просто хотелось выговориться, и неважно, кому — мне или кому-то другому. — Чтобы он не нарушил обещание, я даже заключила с ним настоящий контракт высокого уровня — «Клятву Луны Забвения». Тот, кто первым нарушает её, умирает лютой смертью. Кто же знал, что он найдет способ обойти контракт... Это действительно странно. Есть много умельцев по взлому контрактов, но «Клятва Луны Забвения» — это совсем другой уровень. У него не должно было быть доступа к специалистам такого класса.

Она пустилась в воспоминания:

— Для меня это был сильный удар. Знаешь ли ты, сколько времени я потратила? Целый год я искала «партнера», который был бы готов изучать запретные знания, обладал бы нужными навыками и при этом не смог бы меня уничтожить. Для одиночки это чертовски сложная работа. И в итоге меня выкинули за борт, а я даже не могла найти его лабораторию.

— Но ты не сдалась. Ты решила объединиться с Иноуэ Наото, чтобы с его помощью найти место, где его отец прятал препарат, верно? — спросил я.

— Верно. Наото, кстати, парень простой. Он всего лишь «большой ребенок» с обостренным чувством справедливости. Узнав, что отец проводит бесчеловечные опыты, он захотел это прекратить, — она улыбнулась. — Я анонимно подбрасывала ему зацепки, а потом явилась в образе «справедливого репортера» Хлои Дикаприо, пообещав разоблачить отца в прессе. Он тут же заглотил наживку.

— Но тут есть нестыковка, — заметил я. — Твоя деятельность как репортера и поиски партнера для темных дел начались год назад. Эти роли противоположны, и первая несла в себе слишком много лишних рисков.

— А если я скажу тебе, что предвидела сегодняшний день? Что я создавала образ честного репортера специально, чтобы в нужный момент втереться в доверие к Наото... и к тебе? — прищурилась она.

— Слишком много хлопот, — покачал я головой. — Гораздо проще было найти настоящего «справедливого репортера», убить его, занять его место и, возможно, даже срезать лицо мертвеца, чтобы сделать маску, и тогда...

С каждым словом моя речь становилась всё медленнее. Я начал кое-что осознавать.

И в следующую секунду она подтвердила мою догадку.

Прямо на моих глазах она левой рукой сорвала кожу со своего лица, отбросила парик и подняла голову.

Это лицо не принадлежало ни «Адаму», ни «Хлое Ди Каприо». На меня смотрела прекрасная юная девушка, совершенно мне незнакомая. Волосы её были не каштановыми, и на них не было медвежьих ушек — черные пряди средней длины падали на плечи, подобно темному водопаду.

Хлоя — нет, эта незнакомка — одарила меня изысканной и опасной улыбкой, похожей на черный призрачный мираж.

— Ты прав, — произнесла она.

В этот миг я оцепенел.

Прошло немало времени, прежде чем я пришел в себя и спросил:

— Когда ты это сделала?

— Десять дней назад, — ответила она. Тогда мы еще не были знакомы.

— Ты убила Хлою Ди Каприо, срезала её лицо и носила его как маску, выдавая себя за неё.

— Да.

— А потом нанесла на эту маску грим, чтобы превратиться в Адама.

— Наносить грим поверх маски... Не слишком ли много лишних движений?

— Нет, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Под маской — всегда другая маска.

Она наносила грим на маску, я носил маску поверх грима — мы были птицами одного полета.

Но я и подумать не мог, что сам попадусь на эту удочку.

Хотя она пошла дальше. Кем бы я ни был — Сюй Фу или Безликим — я оставался собой. Она же полностью растворилась в другом человеке.

С одной стороны, я чувствовал ярость от её злодеяний и хотел немедленно сомкнуть руки на её горле. С другой — из-за того, что она так безупречно воплотила мою философию масок, я не мог не испытать к ней капли уважения. Честно говоря, больше чем капли, но я заставил себя ограничиться именно этим.

Это неуместное чувство было несправедливо по отношению к покойной Хлое и её близким. Но я решил, что если я просто подумаю об этом про себя — никто не узнает. В любом случае, я твердо решил убить эту женщину здесь и сейчас.

Но как? С момента входа в комнату я обдумывал это. Её способность «Свидетельство разделения» была моим проклятием. Она не могла нанести мне серьезного вреда, но её умение мгновенно меняться местами с фантомами делало её неуловимой для такого мастера кулачного боя, как я.

— Ты до самого конца остаешься для меня загадкой, — сказала она. — Тебя не было в моих планах. Я вообще не должна была давать тебе информацию об Убийце в овечьей шкуре. Но тогда для меня это была лишь одна из сотен папок на полке Адама. Если бы я расследовала это дело сама, я бы раньше поняла связь между Убийцей и «Таинственной организацией».

— Даже лучшие планы рушатся под гнетом обстоятельств, — ответил я.

— Но эти обстоятельства слишком уж потрепали мне нервы. Из-за тебя Наото стал бесполезен, а я сама едва не прошла сквозь стену в конце того переулка... едва не угодила в какой-то странный мир, — она невесело усмехнулась. — Хорошо хоть, что перемены были не только плохими. Благодаря тебе мы вышли на инспектора Сюя, и я узнала, где прячется Рентай Иноуэ.

— Это и называется «нет худа без добра», — я уже придумал, как её убить, и бросил на неё последний взгляд. — Последний вопрос: как твоё настоящее имя?

— Можешь продолжать звать меня Хлоей. Или Адамом.

— Это имена твоей маски и маски под маской, — я покачал головой. — Даже это лицо может быть не настоящим, но мне нужно как-то тебя называть.

— Тебя это не касается, — холодно ответила она.

— Раз не хочешь говорить, я сам дам тебе имя.

— О? И какое же? — с любопытством спросила она.

— Безликий, — медленно произнес я.

Она явно удивилась:

— Но разве это не твоё прозвище?

— Это всего лишь титул. Безликим может стать любой — я, ты, кто угодно.

— Но разве это не создаст путаницу? — возразила она.

— Никакой путаницы не будет, — отрезал я. — Потому что в итоге из этой комнаты выйдет только один Безликий.

Она поняла мой намек, и её опасная улыбка вернулась.

— У тебя не будет такого шанса.

Как только она договорила, в комнате внезапно появилось множество фантомов. Навскидку — больше двадцати. Все они были точными копиями её самой и окружили её плотным кольцом.

Она выхватила пистолет, и все фантомы синхронно наставили дула на меня.

Оказывается, «Свидетельство разделения» позволяло создавать гораздо больше одного-двух призраков!

— Даже ты не сможешь увернуться от стольких стволов одновременно, — сказала она. — Настоящая пуля всего одна, но сможешь ли ты понять, какая именно? И даже если поймешь, как ты собираешься атаковать меня среди этого множества теней?

— Ты преподала мне отличный урок, — сказал я, запуская руку за пазуху. — Теперь моя очередь.

— Что ты задумал? — ледяным тоном спросила она.

— Возможно, в маскировке ты эксперт, — произнес я. — Но в бою тебе до меня далеко.

С этими словами я резко выхватил осколочную гранату и с невероятной скоростью выдернул чеку, швырнув её прямо в центр комнаты.

В тот же миг я рванулся к металлическому постаменту.

Когда Сюй Шэнсин отдавал мне эту гранату, он сказал, что это всего лишь муляж. Её тогда не было рядом, и она этого не знала. Увидев гранату, она смертельно побледнела и бросилась за единственное укрытие в комнате — за металлический постамент. Фантомы же либо упали на пол, либо бросились к выходу, но ни один не прошел сквозь стену. В этой комнате, блокирующей лингно-силы, она не могла ни проходить сквозь препятствия, ни меняться местами с фантомами снаружи.

Она понимала: когда граната взорвется, действия фантомов будут бесполезны. Спастись можно было только за постаментом.

Другими словами, за постаментом гарантированно находилось её настоящее тело.

В тот момент, когда мой кулак врезался в неё, я отчетливо почувствовал, как искра жизни в ней погасла навсегда.