Правда

Даже после звонка, возвещающего конец шестого урока, я всё ещё пребывал в какой-то тумане. Лицо Макисимы. Взгляд Тодо-сэнпай. И ощущение чужеродности — будто оказался в чужом сне, где события происходят со мной, но без моего участия. Всё выглядело по-настоящему... и в то же время — как чужая история.

Когда собрал учебники и направился к выходу, в конце коридора махнул рукой Рюки.

— Эй, Сатору! Что с тобой стряслось?!

— ... Не знаю.

— Как «не знаешь»?! Да ладно, расскажи! Ты вернулся после обеда — и сразу как будто ушёл в себя. Всю перемена молчал, даже не двигался, обернулся в статую. Я же ради этого момента и ждал!

— Ты собираешься активировать ловушку-карту «Обратный поворот»?

— Откуда у тебя вообще сейчас такие ассоциации?!

Тем не менее, времени до следующего занятия ещё немного оставалось, и размышлять в одиночестве о том, что случилось в складе, всё равно бесполезно. Говорят: «Ода голова хорошо, а две лучше, а где трое там совет», но в нашем случае пары башней вполне хватит.

— Так вот... что произошло днём, с Макисимой и Тодо-сэнпай? Сегодня на собственной шкуре познал, что значит «лик дьявола»! — вернувшись в класс и плюхнувшись на случайное место, Рюки наклонился ко мне, не скрывая любопытства.

— ... Случайно оказался заперт в спортивном складе с Макисимой.

— Да ну? Реализовал мечту любого парня-старшеклассника!

— Не совсем так всё было... — я подбирал слова, стараясь донести суть. — ... Вдруг Макисима стала вести себя странно. Попросила показать лоб... А когда увидела шрам, сразу подошла ближе и... поцеловала.

— Чего-о-о-о-о?! Да ты не охренел ли случаем?! Еще и смел затирать про «не знаю?! Ты не просто мечты чужие воплотил, а желания всех юношей от мала до велика в одночасье исполнил! А ну тащи свою задницу сюда, я как надеру её!

— Подожди, самое важное — дальше!

— Правда, что ли? — Рюки недоверчиво прищурился.

— Макисима решила, что я тот самый парень, который некогда спас её, и всё из-за шрама на лбу. — выложил перед ним свой козырь. — Но вот тебе крест, хоть убей, не помню, чтоб спасал её!

Если бы мог издать звуковой эффект, сейчас раздалось бы громкое «БА-БАХ!» или «ДЗИНЬ!» Однако Рюки лишь скривился — причём на лице его отразилось выражение, которого ранее никогда не видел.

— Ха... Сатору, ты ведь умный парень?

— Спасибо.

«Что за реакция? Неужели он не раздражён, а впечатлён моей логикой? Преувеличиваешь, дружище.»

— ... Даже не спрашивай. Я и так знаю: ты сейчас думаешь что-то совершенно дикое.

— Ничего подобного!

— Вот именно! Потому что иногда ты превращаешься в невероятного идиота.

— Хочешь, выйдем на улицу и поговорим по-мужски?

— Не. Кстати, мы и так на улице, если подумать. Нет, дело не в этом... — он явно колебался — стоит ли говорить. Но в итоге вздохнул и взглянул прямо в глаза. — Слухай, Сатору... Ты ведь не помнишь, что было с тобой в новогодние праздники?

— Ага, точно.

«Как он и сказал: воспоминаний о конце прошлого года и начале нынешнего у меня нет. Говорят, я вместе с Рюки гулял по городу, разошёлся, начал нестись во весь опор, провозглашая людям радость наступления Нового года — и в какой-то момент пропал из виду, а когда нашли, увидели юнца, что будто атомную войну пережил. В результате, меня собиралии по кусочкам: на теле образовались десятки шрамов, появилась ссадина на лбу. Такого сякого и госпитализиоровали. Говорят, в тот момент ещё и землетрясение случилось. Лучше способа встретить новый год не придумаешь!»

— Так вот... это всё — ложь.

— Что?! — на сей раз уже я наклонился вперёд.

«Какая именно часть — ложь? Время года? Мое бегство? Неужто даже шрамы фальшивые?..»

— Именно время действия и «причина твоей беготни по улице» неправда.

В тот миг внутри меня что-то хрустнуло — будто рухнула опора, на которую невольно опирался годами.

— П-погоди... То есть как?

— Честно, не собирался рассказывать... — он почесал затылок и отвёл взгляд, но через мгновение заговорил тихо и серьёзно. — Мы пошли в Синдзюку не в канун Нового года, а уже 1-го января. И ты не бегал по округе радостный. Ну, бегал, конечно, но не для того, чтобы «праздник объявить», а затем...

— «Затем» что?

— Ну. помнишь из новостей, что показывал? Землетрясение было. Ужаснейшее. Земля на площадке перед станцией буквально ходила волнами. Кто-то даже кричал: «Земля оживает!». — голос Рюки стал тяжелее, будто он вновь переживает тот день. — Мы как раз стояли на площади и хотели спрятаться под эстакадой. Но ты вдруг рванул вперёд.

— Я?

— Наверное, заметил, что людей засыпает обломками. Без единой мысли бросился туда, вытащил из-под завала маленького ребёнка... — от услышанного гулко слготнул свою слюну. Сердце забило быстрее.

— Честно? Я тогда только смотрел, и у меня ноги дрожали. А ты даже не колебался. И после этого — снова ранул дальше по улице, будто одержимый. А кульминацией стало вот это... — он достал телефон и показал скриншот.

Событие у станции Синдзюку в новогодние праздники: таинственный юноша спас людей от нападения с ножом — общественность в восторге

На фоне ведущей и строки с новостью размытое фото чьей-то спины. Одного взгляда хватило понять, чтоб узнать человека. Фигура, осанка, одежда, даже замершее в фотографии движение тела — такое знакомое, привычное, десятки раз видимое в зеркале перед выходом из дома.

Естественно узнал сфотканного парня. А как мог себя не узнать.

— ... Нападение с ножом? — переспросил я, глянув в лицо друга.

— Да. Я тогда потерял тебя из виду. Среди хаоса после землетрясения какой-то псих выскочил с ножом, хотел резать всех, кто на глаза попадется. Люди разбегались, а одна девушка так и осталась стоять, как вкопанная...

В голове всплыли слова Макисимы: «Это ты... Тот, кто спас меня в тот день... Ты!». Выходит, она не ошиблась. Просто мои воспоминания исчезли — но прошлое «я» уже тогда столкнулся с ней... Возможно, даже зная, кто она.

— ... Но есть один вопрос.

— А? — Рюки вдруг снова стал прежним — лёгким и открытым. Словно с плеч свалился груз.

— Почему ты всё это время молчал? Почему не рассказал мне правду?

— Ну... понимаешь, я подумал, ты покончить с жизнью хотел: кто ж так, не предупреждая о намерениях, будет бросаться в эпицентр катастрофы. А еще затем оказывается, лезть грудью на абразуру, когда опасный мужик ножом машет. Сейчас-то понимаю, что ошибся, но тогда не решался сказать. Считал, если напомню, разбреду твои воспоминания и ты уже, когда никого рядом не будет, надумаешь совершить то, что не удалось тогда — свести счеты с жизнью. Прости меня. — глубоко поклонился он.

— Подними голову. Не стоит убиватться.

— Правда?

— Ты ведь переживал за меня? Тогда мне скорее сказать спасибо.

— Эх, когда я тебя нашёл, ты весь был в крови! — он медленно выпрямился и широко улыбнулся. — Я испытал одновременно уважение и ужас!

— Слушай, мне обидно стало. Можно ударить?

— Прости-и!

— ...Шучу. Хотя... представить, что это был я... — нальцы сами потянулись к шраму у линии роста волос — тому, что не исчезает. Да, Макисиму спас, скорее всего, я.

— ... Но даже если так — точно не собираюсь строить с ней отношения.

— А?! Ты серьёзно?! У тебя что, череп повредился, и мозг отшибло?!

— Нет. Если бы на моём месте был кто-то другой — может, он и начал встречаться. Но я ничего о тогдашнем не помню. Да и спасал, наверняка, её не потому что знал или ища выгоды.

— Ну, ладно... А тогда, как думаешь, зачем постарался её спасти от нападения?

— Помогал не ради славы или другого человека, думаю, в первую очередь ради самого себя. Вероятно, если бы искал выгоду, подействовала менее осторожно и уже был бы мертв.

— Возможно. И если бы питал коварные планы тебя бы школьная защитница отправила бы к праотцам!

— Вот именно! Да Тодо-сэнпай страшна в гневе... Завтра она меня вызывает.

— У-у-у...

Она сказала: «Сегодня у меня работа, но завтра в обед освобожусь. Объяснишься». Звучало как приговор.

— Кстати, у тебя сегодня практика в клубе?

— ... А, точно! Чуть не забыл. Тоже идти не хочется...

Ещё один вздох — уже, наверное, сотый за день.

— Не хочется? Но ведь фотография твоё хобби!

— Ну, хобби — да.

«Но иногда хобби и реальность — две разные вещи.»

— Ладно, пойду. Спасибо, что всё рассказал.

— Да не за что. Мне тоже пора на тренировку. Давай завтра после уроков сходим рамэна бахнем?

— Отлично. Только ты угощаешь.

— Хотел сказать «нет», но, учитывая твоё сегодняшнее состояние — ладно.

«Вот он — настоящий друг.» — с такими мыслями направился в кабинет фотоклуба.