Явление судьбы в обеденный перерыв

— Ну и ну... Никогда не думал, что Сатору осмелится ответить Тодо-сэнпай!

После того как мне удалось, еле держась на ногах, просидеть все четыре урока, я устроился в пустом классе, чтобы спокойно перекусить. Передо мной — Ямамуро Рюки, один из немногих моих друзей. Имя у него почти эпическое, и телосложение соответствующее — мощное, будто у героя боевика.

— Это... просто так получилось. По-другому поступить никак не могут.

— Понимаю. — вздыхает он. — Но я-то переживаю, вдруг ты снова поступишь, как в тот день...

— В тот день... А-а-а-а-а! — в виске вспыхивает острая боль. — рана давно зажила, недавно совсем перестала беспокоить — а тут вдруг... — ... Всё нормально. Спасибо.

— Ладно уж...

Боль быстро отступает.

Рюки, убедившись, что со мной всё в порядке, снижает голос почти до шёпота, будто ему самому неловко становится:

— ... Ты до сих пор в центре внимания, даже в обед.

— Ну, в столовой было не протолкнуться — что поделать?

— Тогда можно было в саду...

— ... Сегодня дождь.

Рюки обречённо замолкает.

Обычно мы либо берём булочку из автомата у столовой, либо едим там же — но сегодня зал был заполнен до отказа. Пришлось идти обратно в класс, опустив плечи, как побеждённые.

— Зато сегодняшний день — к лучшему. Как там говорится: «Слухи быстро утихают» — может, и забудут обо всём.

Та девушка— Тодо-сэнпай — явно не скучает: целый обед она проводит рядом с Макисимой, не отходя ни на шаг. Я же ограничиваю движение глаз настолько, насколько возможно, лишь бы случайно не посмотреть в их сторону.

— А, кстати...

К счастью, есть хоть один человек, с которым можно просто быть — и этим человеком является Рюки. Он добродушен, но в меру — без навязчивой сентиментальности, и именно поэтому наша дружба не давит.

— Ты уже смотрел «Капитан Авокадо — 2»?

— Ещё бы! В самый первый сеанс утром в день премьеры!

— Так это ты из-за этого прогулял урок?! Я-то думал, тебе плохо, и не стал звонить!

— Вот такие прелести жизни без родителей, когда живешь один!

— Не надо так — неудобно реагировать!

У нас совпадают вкусы: оба без ума от фильмов про супергероев.

— Но кто бы мог подумать, что под маской Солдата Киуи скрывался именно он...

— Интересно, что будет дальше? Я бы хотел, чтобы он вернул себе чувство справедливости, но...

Мы увлечённо обсуждаем сюжет, как вдруг у моих ног что-то катится — простой двухцветный ластик.

— ... А?

«Не новый, уголки уже немного стёрты.»

Поднимаю его и машинально смотрю туда, откуда он прикатился. Рюки, заметив это, тоже поворачивает голову — и тут же тихо вздыхает: «А-а...», явно предчувствуя неприятности.

Там, у дальнего окна, стоит Тэннодзу Сэра. Она — наша одноклассница, но будто из другого мира — не такого, как Макисима, но не менее далёкого. Её волосы — почти белые, с лёгким золотистым отливом, словно в них живёт солнечный свет, или они, всякий раз, когда солнышко спускается в мир людей на двенадцатичасовую прогулку, поглощается её лоснящимися локонами. Лицо — геометрически безупречное, словно выточено скульптором, и, судя по слухам, она наполовину иностранка. Как и Тодо-сэнпай, Сэра — аристократка, хотя её богатство, кажется, иного рода, более... европейского покроя. Даже в покое от неё исходит ощущение благородства — в каждом жесте, в каждом движении.

Именно она третья причина, почему наш класс никогда не бывает тихим. Но не из-за шума, который она создаёт. Наоборот — благодаря тишине, которая окружает её. Несмотря на то что школа смешанная, вокруг Сэры вечно толпятся только девушки. Она спокойно листает конспект, а вокруг неё — отдельная вселенная, где царит особая атмосфера, и где мужчины явно не желаны. Ходят слухи, что она открыто ненавидит парней.

«Опять проблемы...» — и всё же я поднимаюсь, держа ластик в руке.

Пробираюсь сквозь класс, и как только подхожу к её парте — одна из девушек в кольце вокруг Сэры бросает на меня ледяной взгляд.

— ... Чё надо?

«Я не враг! Просто принёс ластик!»

Я стараюсь сделать лицо максимально нейтральным и кладу ластик прямо на край её парты.

— Упало.

Сэра мельком смотрит на меня. Лишь на миг — без моргания, но за этот миг её взгляд успевает измерить меня целиком: как объект, как помеху, как нечто недостойное внимания. Потом берёт ластик.

— ...О-о-ох, благодарю вас. — тон вежлив, интонация — учтивая. Но это лишь маска.

Прежде чем я успеваю ответить «пожалуйста», она аккуратно протирает ластик носовым платком и снова погружается в свои записи. Девушки мгновенно смыкаются вокруг неё, и пространство вновь становится закрытым, как будто меня там и не было.

— Вот так. Только что мой боевой уровень упал до пяти.

— Ты стильно обозвал себя «мусором».

— Вот это и есть стиль.

— ... Сатору, неужели у тебя сегодня началась черная полоса жизни?

— Похоже на то.

Ведь это же одна из «трёх великих красавиц школы» — или четырёх, уже и не вспомнить. Обычный ученик проходит мимо таких три года и даже не обменяется с ними парой слов. А я за один день успел поговорить со всеми — и каждая из них уже ненавидит меня чуть больше, чем раньше. А ведь после уроков меня, кажется, ждёт ещё одна...

«Голова снова начинает болеть.»

В общем, чтобы не разжигать зависть окружающих парней, лучше бы вообще не пересекаться ни с одной из них. Так я думал. Но затем раздаётся фраза, которая переворачивает мою школьную жизнь с ног на голову:

— Прости-и-и за обед! Учительнице срочно понадобилась помощь, и она попросила тебя зайти...

И всё. Длинное вступление закончилось. Теперь история наконец-то начинается.

* * *

— Прости-и-и, честно-пречестно... — тянет она, с лёгкой виноватой улыбкой.

Это Ёсиока-сэнсэй — наш классный руководитель. Голос её мягок, как пух; вьющиеся каштановые волосы, большие повисшие глаза и характер, пропитанный такой всепрощающей добротой, что кажется — она способна обнять весь мир. Её уроки классики на редкость понятны, и как педагог она без сомнения, удачный выбор. Я не раз обращался к ней за советом, так что сейчас — мой шанс отплатить хоть частично.

Коротко кивнув Рюки, я поднимаю руку.

— Ситиригахаму-кун, не подсобишь мне?..

— Конечно. Я уже поел — не переживайте.

— Спасибо-о! Тогда... — она на секунду задумывается, взгляд её мечется по классу — и вдруг она добавляет. — Макисима-сан, а ты не могла бы помочь тоже?..

Воздух в классе мгновенно застывает.

В этот день, казалось, прошло двадцать три часа пятьдесят девять минут из двадцати четырёх положенных — и каждая душа в комнате задаётся одним и тем же вопросом: «почему именно Макисима Хаонэ»? Но та, не выказывая ни тени удивления, только мягко улыбается и кивает:

— Конечно. Помогу.

— Как же выручаете! — облегчённо вздыхает Ёсиока-сэнсэй. — Тогда вы вдвоём отнесите кое-что в спортивный склад. Сегодня Мэдзава-сэнсэй не выходит — пришлось мне это взять на себя... А вещи такие тяжёлые...

Мэдзава — преподаватель физкультуры, худощавый старичок, вот-вот уходящий на пенсию. Его отсутствие, конечно, тревожит... Но это сейчас не важно.

«... Не может быть хуже тайминга! Почему именно я? Почему именно с Макисимой? Почему именно вдвоём? Рюки, ну почему не тебя выбрали?!»

Спортивный склад — на самом краю здания, в тихом закоулке, где почти никто не ходит. Одному из самых популярных айдоров страны и мне — вдвоём, без свидетелей... Это же мечта каждого парня в школе! Учитывая сегодняшнюю атмосферу — это всё равно что плеснуть бензин в огонь.

В классе уже вспыхивают злобные взгляды, кажется по углам кабинета наличают тлеть занавески.

— Сатору, срочно прикинься больным!.. — шепчет Рюки.

Но поздно. Ёсиока-сэнсэй уже улыбается и протягивает нам ключ:

— Держи, Макисима-сан.

«Я понесу груз — открой дверь. Так будет по-мужски.»

Макисима берёт ключ, бросает на меня мимолётный взгляд — и уголки её губ трогает лёгкая улыбка.

— Знаешь, сегодня ты много говоришь, Ситиригахаму-кун. — и, не дожидаясь ответа, она направляется к выходу.

Если бы просто ушла — было бы лучше. Но её слова, будто бы ненароком брошенные, превращаются в стрелы — и теперь чужая зависть пронзает мне спину, как предвестие будущей расправы. Я стараюсь не оборачиваться — особенно туда, где, несомненно, холодным, убийственным взором следит за мной Тодо-сэнпай.

Я ускоряю шаг и иду за Макисимой.

* * *

Едва мы выходим в коридор, как доносится глухой гул дождя — такой густой и мощный, что звучит почти как гром.

За окном школьный двор почти исчезает под ливнём. Небо потемнело, подобному тому, когда наступают сумерки, а ветер, кажется, начинает трепать кроны деревьев.

— Ух... Домой-то как добираться? — тихо говорит Макисима, подойдя к окну.

Её слова растворяются в тишине коридора. Похоже, она говорит не сама с собой, а со мной. Честно говоря, мне совсем не хочется заводить разговор. Но если Тодо-сэнпай увидит, что я грубо игнорирую её подопечную, ненависть может достичь критической точки. А если Макисима решит, что я — человек порядочный, то, возможно, в трудную минуту Тодо-сэнпай протянет мне хоть спасательный круг. Учитывая её влияние, даже каноэ от неё будет для меня как лайнер.

— По прогнозу дождь скоро должен прекратиться... Но, похоже, не сегодня.

— Ха-ха, точно. Может, даже отменят физкультуру. — обмен репликами — ни тёплый, ни холодный. Мы идём бок о бок, и этого уже достаточно, чтобы на нас обращали внимание. Слишком ярко светит вокруг неё аура знамэнитости. — ... Кстати, мой зонт сегодня маленький. Нехорошо получается.

— При таком ливне и вовсе промокнешь до нитки...

«Разве за тобой никто не приедет?»

Макисима иногда покидает школу раньше срока — ведь её группа на пике популярности, а личных фанатов у неё немало.

— Сегодня... Ну, наверное, так и сделаю.

— А... Прости.

— Нет-нет, не переживай. Я и так понимаю — ты ведь не из тех.

«Я, конечно, не задумывался, но некоторые, наверное, действительно притворяются друзьями, лишь бы выведать её расписание. Зря я лез с этим вопросом.»

— ... Кстати... — Макисима неожиданно останавливается и смотрит на меня снизу вверх. Её волосы, отражая свет сквозь мокрые стёкла, словно мерцают тусклым синеватым оттенком. — Ты... не злишься на Рё? На Тодо-сэнпай?

— ... Нет. — на миг я запинаюсь. — Это я сам вызвал её на конфликт.

— Она... правда, иногда резко говорит. Я давно уже прошу её быть помягче... Но на самом деле она очень добрая. Просто у неё в прошлом было... ну, знаешь.

Мне хочется сказать всё, что думаю о Тодо-сэнпай, но мой спор — с ней, а не с Хаонэ. Макисима ни в чём не виновата, и её забота о подруге не вызывает у меня неприязни.

— Возможно. Главное — чтобы ты меня неправильно не поняла.

— ... Спасибо. — Макисима на секунду замирает, а потом — мягко, как облачко в солнечный день, улыбается.

* * *

Получив набор инструментов, Макисима и я вдвоём катим тележку к спортивному складу за зданием школы. Из-за проливного дождя пришлось отказаться от прямого пути и выбирать окольный маршрут. Я толкаю тележку вперёд, а Макисима идёт рядом, слегка поддерживая её. И всё же, даже от такой простой близости во мне просыпается странная робость. Нет — не совсем робость. Скорее, ощущение, что за мной наблюдают.

Я невольно слежу за своей позой, за высотой взгляда, за длиной шага.

«Между нами — какое расстояние соблюдать? Сколько молчать? Не истолкуют ли потом как-нибудь превратно каждое моё движение?» — эти мысли вертятся в голове, словно вороньи стаи под низким небом. И тусклость, окутавшая наш путь, вызвана не только мрачной погодой, но и тенью, что легла на мой взгляд.

Наконец мы достигаем склада.

У двери, укрытой в тени стены, Макисима достаёт из кармана ключ и молча вставляет его в замочную скважину. С глухим щелчком старый замок отпирается, и дверь со скрипом распахивается. Внутри царит полумрак, прохладный и густой, будто воздух здесь застыл ещё в прошлом веке. Вдоль стен выстроились металлические стеллажи, уставленные гимнастическими матами, ящиками с мячами, конями для прыжков — всё в строгом, почти музейном порядке.

— Больше, чем я думала... — тихо произносит Макисима, переступая порог. Её шаг эхом отдаётся в пустоте, словно в заброшенном храме. — Освобожу полку в дальнем углу — туда и сложим всё. — предлагает она.

— Ладно, понял. — отвечаю я, вкатывая тележку внутрь и принимаясь за дело.

Вокруг — только звуки перемещаемых ящиков. Хотя за стенами всё ещё льётся водопад дождя, в этом помещении будто отключили весь мир: тишина здесь плотная, как бархат, и тягучая, как смола. Когда закатываю последнюю коробку на место, на лбу уже проступает лёгкий пот.

— Ну вот. — выдыхаю я. — Должно хватить.

Воздух в тесном складе кажется неожиданно тяжёлым — он липнет к коже, будто насыщен испарениями давних потов и пыли.

— Спасибо, Ситиригахаму-кун. — улыбается Макисима.

Скудный свет, проникающий сквозь щели, выхватывает белизну её лица, оттеняя стальной отлив её волос — они будто выкованы из лунного света.

— Действительно тяжело было... Зато хоть помог чем-то вместо учителя.

— Да уж... я-то считала, что у меня сила есть, но руки всё же устали. — она плавно вращает плечами — движение простое, но такое изящное, будто вышло из балетного зала, а не школьного склада. — ... А ты как, Ситиригахаму? — неожиданно спрашивает, глядя на мои руки.

— А?

— Разве ты не прикрыл меня в тот момент? Вроде бы мы слегка задели друг друга, и ты сразу же среагировал...

— А... Всё в порядке. Просто рефлекс, не более.

Услышав мой ответ, Макисима чуть прищуривается — с лёгкой, почти детской благодарностью в глазах.

— Какой же ты добрый...

— Обычное дело. Лучше поторопимся — а то твоему бойфренду еще чего не доброго голову взбрете.

— А? — она наклоняет голову, явно удивлённая.

— Разве ты ни с кем не встречаешься? Кто-то из класса недавно говорил, что у тебя есть то ли парень, то ли жених даже...

— А-а-ах! — она задумчиво молчит секунду, потом вдруг оживлённо вскрикивает. — Нет!.. Нет у меня парня. Я просто в одного человека влюблена...

— Вот как... Тогда тому, в кого влюблена ты, можно только позавидовать. Все парни будут готовы биться за твое внимание.

— С-серьёзно?.. — она краснеет — видимо, от радости, что её возлюбленного так хвалят.

«Какая глубокая, чистая привязанность...»

— Хотя... — Макисима явно расцвела от этого разговора и теперь говорит охотнее и свободнее. — По правде говоря, мы с ним даже не в близких отношениях.

«Это разве не начало любовного признания? Настоящий подарок судьбы. По моим, пусть и неопытным, представлениям, человек делится подобным только с тем, кому доверяет. Значит, она считает меня союзником — и, как знать, быть может, даже другом. Если сейчас дам ей дельный совет, если её любовь увенчается успехом... мой школьный путь станет гладким, как отполированный камэнь. Ведь не найдётся мужчины, который отказался бы от симпатии Макисимы. Сейчас играю с шансом победы в девяносто девять процентов.»

— Даже «не в близких» не говоришь? — тщательно сдерживаю внутреннюю дрожь восторга и говорю спокойно. — Значит, он невероятно популярный человек?

«Такого не догонишь даже самому известному айдолу. Значит, речь идёт о кинозвезде или, может быть, известном музыканте?»

— А... нет. — смущённо отмахивается она. — Просто обычный парень, наверное...

«Совсем мимо. Уж точно не следует полагаться на догадки непопулярного парня.»

— Обычный, а общение не складывается? Может, живёт далеко?

— ...Ну, можно сказать, что-то вроде этого. На самом деле... даже не знаю, как он выглядит. И имени его не знаю.

— Ясно-о-о-о...

«Интернет-любовь? Отношения по переписки. Отлично. Современно и романтично.»

— В любом случае, тебя поддержу. Если понадобится помощь — просто скажи.

«Знаю, что вряд ли она попросит, но такой жест укрепит добрые отношения.»

— ...Спасибо. — Макисима светится благодарностью. — У меня раньше не было друзей-мальчиков. — признаётся она.

«Что ж, неудивительно: и внешность, и телохранитель рядом...»

— Но с тобой, Ситиригахаму-кун, мне кажется, получится подружиться.

— Только в меру, а?

— Ха-ха! Как это понимать?.. Но всё равно спасибо... — её слова обрываются резким звонким щелчком.

*Клац!*

За дверью что-то шевельнулось. Голос — не ученический, взрослый: тихое бормотание, похожее на облегчение. Затем — звук замка. И тишина.

— ... Неужели? — я бросаюсь к двери, но она будто вросла в стену — не поддаётся.

— Нас заперли?.. — шепчу я.

Спина покрывается холодным потом. Это ведь спортивный склад, за зданием школы — даже в обеденный перерыв здесь почти не бывает людей.

— Но... Макисима, ведь у тебя был ключ?

— А... да, да! У меня он был!

Она торопливо лезет в карманы школьного пиджака — правый, левый, внутренний...

— ...А? — её голос дрожит — и не от холода. Тот лёгкий, почти весёлый тон исчез, оставив лишь тревогу. — Ключа нет... Я точно положила его в карман...

— Выронила?

— Наверное...

Она сразу падает на колени и начинает искать у порога. Я тоже осматриваю пол, надеясь на слабый свет от окна.

— ... Кажется, его нет... — Макисима поднимает лицо, кусая губу — редкое для неё выражение паники. — Может, когда мы входили...?

«Когда она отпирала замок, ключ мог выскользнуть из кармана. — мне в голову приходит гипотеза. — А пока мы разговаривали, мимо прошёл кто-то из учителей, заметил открытую дверь и запер её, не зная, что внутри — мы.»

— ...Наверное, просто мимо прошёл педагог и, не зная, что здесь кто-то есть, захлопнул дверь...

— Прости, Ситиригахаму-кун... Позвоню Рё...

— Верно! Я тоже...

Мы одновременно достаём телефоны, но, хоть сигнал и есть, связь внутри склада крайне нестабильна. Макисима тоже пытается набрать номер, но — безуспешно.

— ...Не получается. Показывает, что есть сеть, но звонок не идёт...

Молчание опускается тяжёлым покрывалом. До конца обеденного перерыва остаётся совсем немного. Если мы опоздаем на урок, вокруг Макисимы могут поползти слухи — учитывая, с кем она заперта. Она, кажется, уже теряет самообладание.

— Подожди, проверю, не проходит ли кто-нибудь снаружи!

Она подбегает к маленькому окну и без колебаний высовывается наружу. Но едва открывает створку — сквозь щель с грохотом врывается поток дождя.

— Ва-а-а!

Вышел он сильнее, чем она и я ожидали. Две секунды выглядывания наружу — и её челка с плечиками блузки мигом промокли.

— Макисима! Не надо! Закрой скорее!

— А-а, да!..

Она захлопывает окно, но вода уже сделала своё дело. Мокрые пряди прилипли к щекам, плечи пропитаны влагой. Я глубоко выдыхаю.

«Положение — катастрофическое. Мы заперты, помощь не приходит, а Макисима — мокрая до нитки. Если так оставить всё, она может простудиться — а меня, вне всякого сомнения, обвинят во всём.»

Не раздумывая, стягиваю с себя рубашку.

— П-погоди! Что ты делаешь?!

Макисима пытается удержать меня за рукав, но я уже накинул мокрую ткань ей на плечи.

— Пиджак остался в классе. Так что сейчас у меня только это сухое.

— Но ты же простудишься!..

— Под рубашкой футболка — всё нормально. Да и если уж простужаться, то мне это даже выгоднее.

— Так нельзя говорить... — она молчит секунду, будто хочет что-то сказать, но потом тихо берётся за край рубашки. Её пальцы слегка дрожат.

— ...Спасибо. — доносится едва слышный шёпот.

— К тому же, глянь... я, оказывается, неплохо накачан!

Я нарочито шучу, вращая плечами — но в этот момент становится видно всё, что скрывала рубашка: шрамы на плечах, шее, руках. Ожоги. Рваные порезы. Ссадины. Свежие, едва побледневшие, и старые — почти белые, будто выгравированные временем.

Макисима замирает. Её глаза раскрываются.

«Это не страх — нет. Скорее — ошеломление и... узнавание?»

— Эти шрамы... Как ты их получил?

— А? Ну, всякое бывало...

— «Всякое»? Такое количество шрамов — это ж не шутки! — голос её дрожит, но не от испуга. Она будто пытается подтвердить какое-то предчувствие. Её палец тянется к моей руке — но, не коснувшись, останавливается. И тогда она произносит. — ... Послушай, у меня к тебе просьба.

— Да?

— Можно... взглянуть на твой лоб?

— Мой... лоб? — немею я.

— Да. Совсем чуть-чуть... Просто приподними чёлку... — её голос полон искренней серьёзности. В глазах — ни тени игры. Только дрожащие пальцы да непреклонная решимость, будто она ищет ответ, способный изменить всю её жизнь. — ... Прости, что странно прошу. Просто... вдруг это правда...

«Тяжесть этих слов лишает меня дара речи.»

— ...Хорошо. — наконец говорю я и приподнимаю чёлку.

Над линией роста волос — почти незаметный, но явный шрам. Свежий, не старше начала этого года. Макисима видит его — и замирает. Затем её глаза вздрагивают, будто под ударами сильнейшего потрясения. Губы шевелятся — тихо, но отчётливо:

— Так и есть...

— Так и есть?.. — я повторяю за ней...

... но ответа нет. Вместо слов из её глаз исчезает свет: как будто погасла последняя надежда... или, наоборот, загорелась новая. Черт поймешь этих девчонок.

— Ситиригахаму-кун!.. — в следующее мгновение — без предупреждения, сначала еле скользя по полу — она бросается на меня.

— Уо-о-о!?

Не успеваю среагировать — спина ударяется о гимнастический мат, а Макисима уже нависает надо мной, вцепившись в мою грудь. Те самые дрожащие пальцы теперь не дрожат — они крепки, от них сквозит отчаянием, будто сдерживают что-то, что вот-вот вырвется наружу.

— Спасибо... Прости!..

— М-Макисима? Эй, что случилось?!

Мы близко, слишком близко. Её дыхание, лицо, взгляд, всё смешивается в один оглушительный вихрь. Исчезла лёгкость, исчезла улыбка, осталась только напряжённая маска с подёргивающимися бровями, расширенными зрачками и прерывистым дыханием. То ли паника читается во взгляде, то ли радость, а может смешался также безумный коктейль в глазах и эмоции, сменяя друг другу, отражаются в зрачках.

— Я так долго... так долго тебя искала!.. — голос её — на грани истерики: жаркий, тревожный, наполненный смятением и надеждой. — Целую вечность... И вот... наконец...

— Кого искала?..

— Тебя! — её крик звенит в тесном складе, отражаясь эхом от стен. — Это ты... Тот, кто спас меня тогда... это был ты! — она сильнее вжимается в мою грудь, прижимая лоб к моему, и говорит сквозь дрожь. — Я искала... искала тебя... А потом увидела шрамы, потом лоб — и всё сошлось... Всё!

— Макисима!..

— Не уходи... Прошу... Не уходи от меня!..

Слёзы сейчас хлынут — но в её глазах не просто слёзы. Там почти безумие. Жгучая, болезненная тревога.

«Ничего не понимаю. Но точно знаю: так больше продолжаться не может.»

— Макисима, хватит...

Я пытаюсь отстранить её — но тело будто превращается в камень. Потому что она — Макисима — прижимает свои мокрые, блестящие от слёз губы к моим.