Кабинка

Послеобеденное солнце уже клонится к закату, мягко окрашивая волосы Макисимы в тёплый золотистый оттенок. Фургон остановился у подножия аттракциона в городском парке развлечений — прямо у колеса обозрения. Молчаливый мужчина, видимо член группы, открывает дверь, и, ступив наружу, мы мгновенно ощущаем солёный морской воздух и безграничное пространство над головой. Перед нами белоснежный каркас колеса и яркие кабинки, словно кусочки конфетти, подвешенные в небе.

Парк кипит жизнью, вокруг шум и суета — но у самого колеса обозрения людей почти нет. Эта неестественная пустота только усиливает ощущение тайны и уединения.

— Давно не каталась на колесе обозрения...

— И я, кажется, с начальной школы не был.

— Мы с тобой в этом так похожи. — мягко улыбается она.

После короткой проверки со стороны персонала нас направляют к кабинке. Это, как оказалось, «прозрачное» колесо пол и стены полностью из стекла.

— Честно говоря... немного мурашки бегут.

— Пугаешься?

— Нет, совсем нет... Ну, может, чуточку.

— Фу-фу... Не ожидала, что Сити-кун боится высоты. — она поддразнивает меня, и я отвожу взгляд. Но тут же её выражение становится серьёзным, почти заботливым. — ... Сегодня я рядом. Всё будет в порядке.

Мы заходим в кабинку, дверь закрывается и фиксируется на замок.

Полная изоляция. Прозрачные пол и стены. Молчание и теплое дыхание Макисимы, сидящей рядом. Наша кабинка медленно отрывается от земли и начинает подниматься ввысь. Город расстилается внизу — вот крыша торгового центра, где мы только что были...

— Это же то самое место!

— Вон там, вдали... большой участок, это, наверное, парк? Хочу сходить туда с тобой в следующий раз! — Макисима смеётся рядом, и звук этот несёт в себе чистую радость. — ... Сити-кун, всё в порядке?

— А? Да... прости.

— Неужели так высоко, что страшно стало? Тогда держи мою руку и закрой глаза...

— Нет, просто задумался немного. Не переживай. — говорю я...

... и она, будто хотела что-то добавить, но лишь кивает.

— Может быть... — начинает девушка, чуть наклоняясь ко мне. Из-за почти полного отсутствия качки кабинка кажется опасно неподвижной. — ... Может, ты думаешь: «Как же жаль, что это прекрасное время уже заканчивается?»

— Ну-у-у если самую малость только...

— ... не представляешь, как мне приятно это слышать. — она перебивает не словами, а кончиками пальцев, лёгкими и уверенными. Её глаза смотрят прямо в мои. — Слушай, Го-кун... Можно чуть-чуть приблизиться?

— Зачем?

— Как думаешь, зачем?

— ... Не знаю.

Молчу. Она тихо улыбается — и от этого её улыбка тревожит меня даже больше, чем легкое покачивание колеса.

— Тогда ясделаю шаг сама. — она протягивает руку и касается моей шеи.

Её лицо медленно приближается — я вижу длину ресниц, чувствую тепло её дыхания... Поцелуй, в отличие от того, что случился в спортивном складе, получается спокойным, глубоким, почти бережным. Когда губы расходятся, она встаёт и притягивает мою голову к себе, прижимая к груди, и шепчет прямо в ухо:

— ... Люблю тебя. — эти слава, казалось, не исчезает в воздухе, а остаются висеть рядом, звеня в ушах даже после того, как звук рассеивается. — Разве не романтично, признаться в любви на самой вершине колеса обозрения?

— Н-наверное... да. — на самом деле, я бормочу это сквозь ткань её блузки, но она, похоже, всё поняла.

— Я постоянно пытаюсь передать тебе свои чувства — словами, поступками... Но каждый раз, когда думаю о тебе, их становится всё больше и больше. Не получается остановиться. — она крепче обнимает меня, настолько, что дышать становится трудно, но голос остаётся таким же сладким. — И буду передавать дальше. Снова и снова... Пока не надоест. — но в этом «пока не надоест» звучит не усталость, а обещание вечности.

С высоты, с которой виден весь Токио, я просто чувствую её — присутствие, тепло, дыхание.

* * *

После колеса обозрения мы идём к станции, ведя обычную беседу. Я предлагаю вернуться на фургоне, но Макисима настаивает: хочет идти пешком, вдвоём. Чтобы избежать внимания, она надевает «набор для маскировки», которым пользуются знаменитости. Ещё недавно её движения были немного скованными, но теперь идёт рядом совершенно естественно. Это кажется мне странным, но приятным.

— Спасибо тебе, Сити-кун. Сегодня было так здорово!

— Спасибо тебе — я много смеялся.

— Здорово! Когда рядом улыбаешься ты, я могу съесть хоть десять порций риса!

Мы почти у станции, как вдруг...

*Щёлк*

Тихий, но отчётливый звук затвора. Мы резко оборачиваемся — и видим в тени кустов мужчину в капюшоне с телефоном в руках, который только что делал снимок.

— ...Неужели... — Макисима мгновенно замирает.

Мужчина в панике делает ещё несколько кадров и бросается бежать.

— Чёрт, он убегает!

— Го-кун..! Дого...

— Я сам!

Я оставляю её на месте и бросаю в погоню. Он явно знает местность, ловко лавирует между прохожими, быстро наращивая дистанцию.

«Скоро он скроется!..»

Но внезапно... на пути беглеца встаёт фигура в чёрном длинном пальто. Сложив руки, она загораживает ему путь.

— ... Тодо-сэнпай?..

— Что ты делаешь? — раздаётся ледяной голос.

Мужчина пытается обойти её, но девушка лишь немного смещает позицию и преграждает путь. От её хрупкой на вид фигуры исходит такая мощная угроза, что он замирает, сжав телефон и прикусив губу.

— Отдай устройство. Сейчас же.

— П-почему? Я ведь ничего плохого не делал...

— Пока что ты просто сделал фото без разрешения. Но если не сдашься добровольно... Сколько тебе лет? Больше двадцати? Тогда, пожалуй, будь уверен, сделаю так, что твоя физиономия разлетится по всему интернету и обязательно, внизу, рядом с фоткой твоей хари сделаю приписку: «Я, взрослый мужчина, любящий тайно следить за несовершеннолетними знаменитостями и фотографировать их на телефон». — её голос спокоен, но в нём абсолютная решимость. — Выбери: испортить себе жизнь — или попытаться им. — мужчина скривился, но подал ей телефон. Тодо проверяет экран, удаляет фото и через несколько секунд всё кончено. — Молодец. Больше так не делай.

Он, пригнув голову, быстро убегает. Я подхожу к Тодо и кланяюсь.

— ... Спасибо.

— Если говоришь искренне, в следующий раз будь осторожнее. — она смотрит прямо на меня — и кажется, будто читает все мои мысли. — ...Всё равно не отдам тебе Хаонэ. Оставь её, пока все не зашло слишком далеко. — нолос её не повышается, но каждое слово ложится тяжёлым камнем в грудь. — это не угроза — а её способ проявить заботу и внимание. Она искренне переживает за Макисиму. Тодо коротко выдыхает, поправляет волосы, выпрямляет осанку — и поворачивается, будто только что и не было этой сцены. — ... Ладно. Я возвращаюсь. Надеюсь, больше подобных «казусов» не случится? — она уходит, шагая с такой точностью и выправкой, будто от каждого движения слышен негромкий щелчок.

И скоро исчезает в толпе. Я остаюсь стоять на месте, ошеломлённый — но вскоре ветер приносит знакомый голос:

— Сити-кун! — Макисима бежит ко мне. — Прости... немного потерялась! Ты не пострадал? — она с тревогой смотрит на меня, но улыбка не сходит с её лица.

— ...Нет, всё хорошо. Спасибо Тодо-сэмпай.

— Судзуки?.. — она на миг удивляется, но сразу же улыбается мягко. — ... Да, на неё всегда можно положиться, она сильная.

— Это точно. За ней как за каменной стеной.

— Но ты тоже надёжный! Только увидел его и сразу побежал догонять... — она улыбается и слегка берёт меня за рукав. — Знаешь... Вы с ней очень похожи.

— ...Это комплимент?

— Вы оба — самые важные люди в моей жизни! — она обвивает мою руку своей. — ... Пойдём домой. Хоть мне и хочется остаться подольше, но не хочу создавать Судзуки проблем.

Я молча киваю.

По дороге к станции вокруг много народу, но её присутствие рядом кажется мне громче всех звуков города.

— Слушай... сегодня было очень-очень весело. — говорит она у турникета, поворачиваясь ко мне с глазами, полными сожаления.

— Мне тоже было весело.

— ... Эхе-х-хе, как же рада...

Мы молчим, но руки остаются сцепленными.

— Встретимся... в школе на следующей неделе?

— Ага. И в классе... постарайся меня не трогать, ладно?

— Хм... Посмотрим! — я невольно усмехаюсь, а она — довольная — широко улыбается. — Приходи в обеденный перерыв. Обязательно, ладно? — отпускает мою руку, проходит через турникет и несколько раз оборачивается, помахивая мне.

— ... Ага. — и тогда я, подняв руку в ответ, говорю. — До завтра. — я смотрю ей вслед, пока её фигура не исчезает за поворотом.

На следующей неделе Макисима ни разу не появилась в школе.