Эпилог

Учёба составляет добрую половину жизни любого школьника, однако каждый сам волен выбирать, в чём именно находить отражение своей радости.

Кто-то предпочитает ставить на кон все годы юности ради успехов в школьном клубе, кто-то отвергает оковы учебного заведения и превращает собственный дом в неприступную крепость, а кто-то — и сие может показаться обыденным — стремится укрепить узы дружбы с одноклассниками. Разумеется, находится место и для мечтаний, и для первой любви. В одном из классов второго года обучения сегодня, как и всегда, воздух буквально пронизан пылкими взглядами. И если внимание одного или двух человек ещё укладывается в рамки привычного, то интерес, который приковывает к себе данная пара, кажется поистине из ряда вон выходящим.

— ... И вот я думаю, что фанаты больше обрадуются юбке, как ты считаешь?

— Полагаю, это прекрасный выбор. Не найдётся человека, которого бы оставил равнодушным твой образ в юбке, Хаонэ. И парни, и девушки придут в восторг.

— Хе-хе, правда?

— Однако, если мы хотим добавить нотку свежести, можно попробовать и брючный стиль. Тебе очень идёт образ «прохладной красавицы».

— ... Вот оно как. Всё-таки на тебя, Рё, всегда можно положиться!

— Само собой. Только представь, как пристально за тобой наблюдаю.

В самом центре класса — ну, или чуть в стороне от него — ведут беседу Макисима Хаонэ и Тодо Рё. То, с какой нежностью и теплотой они общаются, представляет собой поистине упоительное зрелище, и остальные ученики взирают на них, словно сие созерцание способно заменить им обед.

— Хаонэ-тян всё-таки до безумия милая...

— Вам не кажется, что Тодо-сэмпай немного изменилась?

— Вот-вот! Словно вся её былая резкость куда-то испарилась...

— Ты-то что в этом понимаешь? Наверняка дело в той безграничной заботливости, что излучает Макисима-сан.

— Так вот оно что. А я-то грешным делом подумал, что у неё парень появился.

Подобные пересуды слышны повсюду. Если измерять их близость шкалой человеческих чувств, то девушки определённо достигли высочайшего уровня доверия. Они искренне уважают друг друга и всегда стремятся сделать шаг навстречу. Подобное состояние духа можно назвать той вершиной, к которой приходят лишь после долгих лет знакомства.

Однако атмосфера, окружающая этих двоих, преображается в одно мгновение.

— Слушай, Сатору, поговаривают, в следующих «Мстителях» появится Капитан Америка из другого мира.

— Серьёзно? Если вспомнить комиксы, там фигурировал павший во тьму Капитан Бэд-Америка, может, сюжет двинется в ту степь?

— Ты даже комиксы читаешь... Я бы тоже не прочь, да только один том стоит баснословных денег.

— Заходи как-нибудь ко мне, почитаешь. У меня собрано почти всё, что выходило в переводе.

— Вот это да!

В класс, сжимая в руке булку, заходят Сатору Ситиригахама и Рюки Ямамуро. Один из них обладает столь могучим телосложением, что оно кажется неуместным для старшеклассника, хотя манеры и темы разговоров выдают в нём самого обычного юношу. Стоит только Ханон и Рё заметить того, кто выглядит среди них наиболее заурядно, как между ними пробегает искра негласного соперничества. И в сей самый миг...

— Ребятки-и-и, простите, что отвлекаю вас в обед! — в дверях появляется классный руководитель по фамилии Ёсиока. — Мне ужасно неловко, но-о-о... пришлось снова помогать господину Умэдзаве с переноской вещей.

Ученики переглядываются. Учительница выглядит столь хрупкой и кроткой, что трудно вообразить, как она справляется с тяжёлым грузом. Однако данное предубеждение развеялось совсем недавно на одном из её уроков. Оказывается, в студенческие годы она занималась дзюдо, отчего в физической силе ничуть не уступает своим подопечным. Каждый невольно задаётся вопросом: «почему бы ей не перенести всё самой?». Видимо, таков её своеобразный метод самопрезентации в надежде на служебный роман.

Класс наполняется тяжёлыми вздохами.

— В таком случае я помогу. — и тут, почти без раздумий, руку поднимает Хаонэ.

— О-ой, правда можно? В прошлый раз ты уже выручала меня, Макисима-сан, а ведь у тебя ещё и работа... — пока Ёсиока пребывает в сомнениях...

— Всё в порядке, я прежде всего часть класса, а уже после популярная айдол! — ... школьница озаряет пространство лучезарной улыбкой. — Но нам бы не помешал кто-то ещё, так, посмотрим...

Пока она нарочито оглядывает кабинет, взмывает ещё одна рука. Сие делает не Сатору, а Рё.

— Ёсиока-сэнсэй, позвольте на пару слов?

— Ты ведь Тодо-сан, верно? Что такое?

— В последнее время Хаонэ сильно измотана тренировками. Следовательно, вместо неё пойду я.

— ... А? — подруга пытается возразить...

... но Рё ведёт себя так, словно не слышит её.

— Но ведь ты, Тодо-сан, тоже вроде бы была очень занята на работе?

— По сравнению с ней это сущие пустяки.

— Р-Рё!.. Учитель, вовсе не устал... то есть, не устала...

— Хм-м, ну, тогда в этот раз попрошу о помощи Тодо-сан.

Окружающие ученики разражаются аплодисментами, восхищённые столь благородным поступком.

— ... Благодарю. Похоже, Хаонэ все очень дорожат. Боюсь, в моё отсутствие она может заскучать, поэтому, пожалуйста, общайтесь с ней побольше. Чтобы не вздумала пойти за мной следом.

Разрешение на вход в неприкосновенную зону получено. И парни, и девушки, которые обычно не смеют и шага ступить в её сторону, тут же оживляются.

— Ах да, учитель. Мне нужен ещё один помощник. Кто занимался этим в прошлый раз?

— Кажется, это был Ситиригахама-кун.

Она дожидается, пока преподавательница посмотрит на юношу, и фиксирует Сатору своим цепким, идеально выверенным взглядом.

— Тогда, быть может, мы попросим его же?

— ... Д-да.

Сатору и сам собирался вызваться добровольцем, но теперь он робеет перед лицом этой подковёрной борьбы. Тем не менее, отказаться невозможно. Когда поднимается с места, Рюки вполголоса бросает ему вслед: «Всё-таки реальный мир — страшная штука».

— Идём. Следуй за мной.

Когда они покидают класс, взгляды Рё и Хаонэ пересекаются. Они не произносят ни слова, но сия безмолвная дуэль говорит яснее любого крика: «Сегодня победа за мной».

* * *

Стоит дверям спортивного склада закрыться, как девушка хватает парня за руку и крепко прижимает к себе.

— Мм! Как же скучала! — Сатору хочется возразить, что они виделись всего пару дней назад — точнее, что она тогда выжала из него все соки — но из-за стальных объятий не может вымолвить ни слова. — Прости, что была так холодна в классе, хорошо? Просто подумала, что тебе будет неловко, если кто-то прознает о наших отношениях...

— Я скорее подумал, что сейчас отдам концы! — восклицает он, наконец вырвавшись из плена.

— Мои чувства к тебе просто взорвались внутри... Но так ждала момента, когда мы сможем остаться наедине. Мы ведь на разных потоках, видеться трудно, и сегодняшний план вынашивала очень долго...

— Хаонэ так жутко зыркнула на нас...

— Она не из тех, кто злится по всяким пустякам. Хотя, возможно, все последствия обрушатся на тебя.

— Может, на летних каникулах мне стоит податься в бега?

— Чудесная мысль! Куда хочешь отправиться? Внутри страны скрываться будем или вылетим за рубеж — я везде буду твоим проводником.

«Вообще-то собирался поехать один.» — эти слова так и остаются несказанными.

— Но прежде нам нужно кое-что сделать.

— Сделать?

— Скоро ведь финальные экзамены. — Сатору издаёт протяжное «а-а-а» и взирает на небо, скрытое пыльным потолком склада. — Ты вообще занимаешься дома?

— Ну, разумеется... когда находит вдохновение...

— Значит, мне придётся взяться за твоё обучение.

— Само по себе предложение заманчивое.

«Если не считать тех пугающих вещей, что обычно прилагаются к её помощи.»

— Тогда решено. И остаётся ещё одно дело.

— ... Ещё одно?

Рё усаживает Сатору и забирается к нему на колени, устраиваясь прямо напротив его лица.

— Ты и сам прекрасно знаешь. Я должна оставить на тебе свой отпечаток, чтобы перекрыть всех остальных.

* * *

Если не идти туда намеренно, к спортивному складу не попадёшь. Обычно сие место окутано безмолвием. Однако в обеденный перерыв здесь оказываются трое гостей. Двое внутри склада делятся друг с другом любовью, а третий, дослушав их разговор, бесшумно удаляется.

Его походка не кажется крадущейся, напротив, исполнена врождённого изящества. И кажется, будто там, где прошёл сей человек, в воздухе всё ещё кружатся ангельские перья.