«Да-а-а-а!»

Не в силах осознать происходящее, лишь издаю жалкое «а-а?», а Макисима вторит мне точно таким же растерянным звуком.

— О чём ты вообще говоришь?..

— В тот день, когда ты, Сатору, пришёл за Хаонэ, услышала твои слова и внезапно всё вспомнила.

«Тот самый день, о котором она упоминает, отчётливо всплывает в моей памяти. Однако что именно значит это её 'вспомнила'?»

Семпэй принимается рассказывать о событиях прошлого: слова её льются то прерывисто и мучительно, то с проблесками истинного счастья, раскрывая всю подоплёку их нынешних отношений.

— Вот и всё. В этом — вся я, все мои чувства, что питаю к тебе, Сатору.

И я, и Макисима застываем с раскрытыми ртами, не в силах вымолвить ни слова, оттого что поведанная ею история оказывается слишком шокирующей.

«Неужели в тот день, когда бросился на помощь Макисиме, невольно спас и её лучшую подругу? И теперь становится ясна ещё одна деталь — причина, по которой лицо Макисимы сейчас искажено гримасой, столь похожей на отчаяние. Пусть она и твердила семпаю, дескать, влюбилась в меня первой, но с точки зрения календаря это произошло в одну и ту же дату. Даже если вглядываться в детали до секунд, на деле невозможно определить, кто же из них оказался впереди. Если верить воспоминаниям Макисимы, из-за застилавшей глаза крови не смогла разглядеть моего лица, и в памяти семпая запечатлелась точно такая же неясная картина, то есть они были не в состояние по внешнему виду оценить насколько сильно пострадал, извазякался в грязи или успел устать. Иными словами, логика не нарушается, кого бы из них я ни спас первым: к тому же, какая разница кого, если то случилось в пределах одного землетрясения. Если принять за истину теорию, будто 'прав тот, кто полюбил первым', то, вполне вероятно, именно Макисима рискует оказаться в роли злодейки.»

Похоже, мы прихожим к одним и тем же выводам, ибо «спалившая измену», дрожа губами, всё же находит в себе силы подать голос:

— Оттого что ты, Рё, защитила меня, смогла осознать, что Сатору — мой любимый человек, но именно из-за этого...

— Вовсе нет! Поступила так, потому что считала это правильным, и даже если бы это отдалило от Сатору, в данном не было бы твоей вины, оттого я... ни о чём не жалею.

Атмосфера вокруг стремительно меняется: та, кто обвиняла, сама оказывается на месте обвиняемой, а та, кого упрекали, теперь выступает защитницей. Очевидно лишь одно — ярость Макисимы сдувается, подобно проколотому иглой воздушному шарику.

— Так что не бери в голову. Хаонэ, мне искренне жаль, что встала у тебя на пути.

— Рё...

Ещё мгновение назад настроенные враждебно, теперь девушки обнимают друг друга, обливаясь слезами. Когда же плач наконец стихает, журнальная модель выпрямляет спину, придет внешности решимость, и устремляет взор на меня, единственного парня здесь.

— Сатору, и ты прости. Знала, что ты меня недолюбливаешь, но мне до боли хотелось напоследок остаться в твоей памяти, оставить хоть какое-то воспоминание о себе.

— Рё-тян...

— Но теперь и этому пришёл конец. — договорив, кротко улыбается. — Поступлю так, как правильно: исчезну из твоей жизни, Сатору, а ты уж приложи все силы, чтобы сделать Хаонэ счастливой.

Её покорность судьбе кажется слишком прекрасной для простого отказа, а смелость отказаться от ценного — слишком хрупкой для твёрдого намерения. Семпай долго мучилась, разрываясь между собственными чувствами и узами дружбы, и это противоречие едва не сломило её. Однако теперь терзаниям объявлен конец, девушка наконец-то поставила точку в споре с собственным сердцем.

Мне нечего сказать, ничего не могу сделать, ведь как я, сторонний человек, способен изменить чужое решение. И всё же... как человек, совершенно не умеющий считывать атмосферу, кричу первое, что бросается в сердце:

— Вообще-то из-за амнезии совершенно не помню, как спасал тебя, Рё-тян, и скорее даже полагал, будто ты меня терпеть не можешь...

— Что-о-о ты сказал?

— Послушай... мне тоже нужно кое в чём признаться. — врывается в разговор Макисима. — Мы с Сатору ещё не встречаемся, я пока только нахожусь в процессе его завоевания.

— Что-о-о ты сказала?

— Ах да, тоже хотел об этом упомянуть, но подумал, раз уж семпай действует, заботясь о Хаонэ, то лезть со своими правками будет как-то нетактично...

— Что-о-о ты сказал?

«Она превращается в какого-то робота, повторяющего одну и ту же фразу.»

— Со своей стороны не намерена никому отдавать Сатору, но выбирать всё равно ему, и не считаю, что имею право запрещать тебе, Рё, проявлять инициативу.

— Э-э... ч-чего?! Че-чего?! — девица пребывает в таком сильном замешательстве, что её привычный образ окончательно рассыпается в прах. — Значит... ты с Сатору не пара?!

«А, она всё ещё застряла на этом моменте.

Макисима с горькой усмешкой кивает, подтверждая сей факт, и тогда семпай внезапно опускает голову.

— Рё-тян, что с тоб...

— Да-а-а-а! Получилось! — она вскидывает кулак в жесте триумфа с таким воодушевлением, будто только что одержала победу на мировом чемпионате.

— Значит, отныне могу как соперница вытворять с Сатору и то, и разное-прекрасное... и ты не будешь дуться на меня?!

— Ха-ха... ну, в общем-то, оно так, но... — Макисима отвечает запинаясь. Она не продолжает фразу, апогружается в раздумья с абсолютно серьезным лицом на добрые полминуты, после чего берет со стола свой смартфон. Прямо у нас на глазах она набирает номер и прикладывает трубку к уху.

— Алло, Сакура-тян? Слушай, может, сходим сегодня на тех «Мстителей», о которых говорили? — мы с семпаем переглядываемся. — Правда? Ну, тогда я скоро буду! — Макисима на воодушевлённой ноте завершает звонок. — Что ж, ухожу по делам. Сатору, тебе наверняка будет одиноко, но ты уж прости, ладно?

— А... э-э...

Пока она споро собирает вещи, её лушчая подруга делает шаг навстречу.

— Погоди, Хаонэ. Что всё это значит?

— Мне невыносимо так поступать, но хочу сражаться с тобой, Рё, на равных. Поэтому только сегодня — можно. — обернувшись, она излучает необычайную решимость. Шепчет что-то на ухо окончательно растерявшейся подружке. Отсюда мне ничего не слышно, но вижу, как взгляд её наполняется пониманием. — Ну как?

— Хорошо. Раз так, давай так и поступим.

— Угу! Тогда вернусь завтра утром, присмотри тут за домом!

Разговор движется вперёд, они совершенно не считаются со мной. Не в силах смириться со сложившейся недосказанностью, бросаюсь вдогонку за Макисимой, она уже направилась к прихожей.

— Эй, Хаонэ, объясни толком, что происходит? — хватаю её за руку, заставляя обернуться...

— Сатору, так сильно тебя люблю... — ... и в то же мгновение она порывисто прижимается к моей груди.

— Ну... знаю?

— Смогу сделать тебя счастливее всех и никогда не заставлю жалеть о выборе. Но сегодня, пожалуйста, не уходи домой.

— Что значит «не уходи», завтра же школа?

— Не волнуйся, сделаю так, чтобы ты всё успел. Можешь поехать прямо от меня. — прежде чем успеваю спросить, что будет, если нас поймают, Макисима запечатлевает на моих губах единственный поцелуй. А затем, поглаживая по щеке, произносит. — Ведь позже всё равно перекрою собой все твои воспоминания.

Звук закрывшейся двери наконец приводит меня в чувство.