Том первый: Макисима Хаонэ. Пролог
— Ситиригахама-кун, не убегай же...
Макисима медленно оттягивает дверь спортивного склада. Внутри тот самый воздух, что вдыхал я ровно сутки назад, когда оказался здесь запертым: пыль, древесина и лёгкая горечь забвения.
— ... Какого чёрта ты задумала?
— ... Тайная встреча? Свидание? Как бы это назвать... Может, придумаем наше собственное слово? — говоря шепотом, Макисима поворачивается ко мне и слегка тянет за руку, втягивая внутрь. Дверь захлопывается, и звук щёлкающего замка раздаётся, будто приговор.
— Э-эй! Ты ещё и замок...
— Ну я же не хочу, чтобы нам мешали, верно? — она встаёт прямо передо мной — так близко, что наши носы почти касаются.
— ...Чего ты хочешь добиться?
— А? Неужели непонятно? — положив ладонь мне на грудь, она прижимается ближе, с лёгким нажимом. — Вчера всё так неожиданно прервалось... Так что давай продолжим?
— Продолжим вчерашнее? Но...
— Поцелуемся.
Эти слова, сказанные шёпотом прямо на ухо, с примесью тёплого выдоха, заставляют моё сердце застучать на пределе возможностей.
«Как же я дошёл до всего этого?»
В мыслях мгновенно, но с поразительной чёткостью, как в замедленной киноплёнке, всплывает цепь событий...
* * *
Суметь заметить — вот от чего зависит всё. Именно в этом различии пролетает мимо настоящий блеск жизни. Говорят, в жизни каждого человека бывает несколько мгновений, когда он может засиять по-настоящему. Но осознаёт он это всегда лишь задним числом. А сейчас, в эту самую секунду, я лежу, и моё зрение окрашено в алый от собственной крови — и всё же мысль в голове звучит ясно, без малейшего сомнения: «Вот оно — моё 'то самое мгновение'».
Боль, пронзающая всё тело, уже кажется далёкой, отстранённой. Адреналин пожирает разум, оставляя единственное ощущение реальности — бешеный ритм сердца. Где-то вдали — пронзительный крик, истошные рыдания.
Я даже не успеваю осознать, что происходит, как моё тело уже бросается вперёд. Голос в глубине сознания кричит: «Беги!», но я всё равно мчусь навстречу хаосу.
* * *
— ... С-спасибо вам огромное! — девочка передо мной кланяется так низко, что почти касается земли. По цвету банта на волосах понимаю — первокурсница, на год младше меня.
Конечно, я не знаю её имени, но она искренне благодарна. Скорее всего, она из тех, кто всегда найдёт в себе силы сказать «спасибо» — по-настоящему, от души. На самом деле, случившееся иначе, как пустяк не назвать. Просто на лестнице у станции она поскользнулась, и я инстинктивно подхватил её. Её сумка раскрылась, вещи рассыпались — помог собрать, обменялись парой слов — и всё. То, что каждый мог бы сделать.
— Да не за что. Просто в следующий раз будь осторожнее.
Улыбаясь, произношу эти слова — и девушка на миг замирает, растерянно моргая. Затем её щёки слегка розовеют, а в глазах, поднятых на меня, мелькает влага.
— Е-если не возражаете... может, обменяемся контактами... — она не успевает договорить...
— Нет, сегодня, пожалуй, воздержусь. — ... ибо мягко качаю головой. Голос мой не звучит резко, но этого достаточно.
Девушка тотчас замолкает, опускает взгляд и смущённо отворачивается.
«С ней, кажется, всё в порядке.»
Я легко приподнимаю руку в прощальном жесте и ухожу — как всегда. Сзади доносится едва уловимое «подожди...», но не разбираю слов и не оборачиваюсь.
* * *
Мне нравятся люди. Говорят, в Канто — особенно в Токио — много холодных, чёрствых сердец... но на деле добрых людей куда больше, чем кажется. Каждый из них борется со своими трудностями, живёт день за днём — и невольно чувствую к ним нечто вроде родства. Поэтому, когда вижу, что кому-то нужна помощь, не могу пройти мимо. Однако стоит приблизиться чуть ближе — и мгновенно теряю интерес к людям. Становится неприятно.
«Не думал, что ты такой...» — именно так обычно и думают друг о друге те, кто пытается перейти черту.
Ведь на деле они просто навязывают друг другу собственные идеалы: сами же строят ожидания, а потом сами же и разочаровываются. Вот почему люблю ту дистанцию, на которой происходит помощь. В чужой жизни навсегда остаюсь «хорошим человеком», а в моих воспоминаниях — «тем, кто искренне поблагодарил».
Так что я люблю людей. Люблю помогать им. Но при этом — терпеть их не могу.
Казалось бы, всё ясно. Но, видно, божество, управляющее судьбами, решило подшутить надо мной — либо оно жаждет опровергнуть мои убеждения, либо просто издевается. Вот только в качестве «убийцы ожиданний», призванного рушить мои стены, оно посылает...
... именно тех девушек, с которыми я хотел держаться на наибольшем расстоянии. И это — самое последнее, чего мог ожидать.