Генералы

Тьма. Я не видел ничего дальше своей руки.

Я пытался делать шаги, не зная, что передо мной может быть что-то. Пустота. Тишина. Только моё дыхание и стук сердца, который отдавался в ушах.

Я шёл. Долго. Бесконечно.

А потом увидел фигуру.

Отец?

Он стоял вдалеке, спиной ко мне. Живой. Целый. Я узнал бы его силуэт из тысячи.

А рядом с ним шли дети. Маленькие, смеющиеся. Мира, Кай, Лиам — они обернулись на мгновение, улыбнулись мне и пошли дальше.

— Подождите! — крикнул я, но голоса не было. Только безмолвие.

Они не останавливались.

Я побежал за ними. Мои ноги вязли в чём-то мягком, но я не смотрел вниз. Только вперёд.

Потом я увидел ещё одного спутника.

Я остановился.

Лилиана.

Она шла чуть позади, держась за руку отца. Её синие волосы развевались на ветру. Она обернулась — и наши глаза встретились. Её тёмные, глубокие, живые.

А потом она отвернулась и пошла дальше.

Этого не может быть.

Я побежал. Изо всех сил. Я бежал, но никак не мог их догнать. Расстояние не сокращалось. Они были так близко — и так далеко.

Я увидел другую тропу. Сбоку. По ней я мог сократить путь.

Я свернул и побежал быстрее. Земля под ногами была неудобной — мягкой, неровной, проваливающейся под каждым шагом. Земля ли это была?

Меня не волновало. Я просто бежал.

Я почти догнал их. Ещё немного. Ещё...

Я оступился.

Нет — мою ногу схватила рука, торчащая из-под ног. Грязная, синяя, с обломанными ногтями. Я посмотрел вниз.

Это была не земля.

Слой трупов. Они двигались. Шевелились. Хватали меня за ноги, за руки, за одежду. Мёртвые лица смотрели на меня пустыми глазами. Открытые рты, из которых вместо криков выходила только тишина.

Я пытался встать, но они тянули меня вниз.

Рук становилось всё больше. Они обхватывали мои ноги, талию, шею. Тянули. Топили.

Я смогу. Я дойду.

Я держался. Пальцы немели, но я цеплялся за край. Я пытался выкарабкаться из этого моря мёртвых, но их было слишком много.

Гора трупов поглотила меня.

Выдох.

Я проснулся.

Всё тело было мокрым от пота. Одежда прилипла к коже, простыни сбились в комок. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было прерывистым.

Чёртов кошмар.

Словно всё было наяву.

Вчера был тяжёлый бой. Я помнил, как сражался с генералом. Как топор встречался с его мечом. Как Кейн... Кейн отвлёк его, дал мне секунду. А потом — пустота.

Ничего не помню.

Я осмотрелся.

Небольшая деревянная комната. Стены из тёмного, потрескавшегося дерева, кое-где завешанные тряпьём, чтобы не дуло. Окно — маленькое, мутное, сквозь него пробивался серый утренний свет. Пол — дощатый, скрипучий. В углу — печка-буржуйка, в которой догорали угли.

Я лежал на кровати. Твёрдой, неудобной, но после нескольких дней беспамятства — лучшее, что было.

На мне не было верхней одежды. Только бинты. Много бинтов. Они обматывали грудь, руки, ноги — везде, куда доставал взгляд. Кое-где проступала кровь — свежая, ещё не застывшая.

— Доброе утро, — раздался голос слева.

Кейн. Он лежал на соседней кровати, тоже перевязанный — рана на плече, на боку, на руке. Жив.

В принципе, рана была не смертельная, но довольно тяжёлая.

— Доброе, — ответил я.

Этот парень спас меня. Если бы тогда он не попытался защитить меня... скорее всего, я бы не победил генерала. Я помнил, как Грегор занёс меч для последнего удара. И как Кейн врезался в него сбоку, сбивая с ног. На секунду — всего на секунду — генерал отвлёкся. Этой секунды хватило.

— Ты проснулся? — послышалось с другой стороны. — Я думал, этого не случится.

Командир Эдгар Торн лежал на кровати у стены. Его лицо было бледным, глаза — запавшими. Под одеялом угадывалось отсутствие левой руки и правой ноги.

— Даже не знаю, как воспринимать твои слова, — сказал я, пытаясь приподняться.

— Не обращай внимания, — Кейн перелистнул страницу какой-то книги. — Командир Торн не в настроении.

Торн что-то проворчал в ответ и отвернулся к стене.

Я понимал его. Лишиться руки и ноги в одном бою — это не шутка. Его плохое настроение мне понятно.

Я сел на кровати, рассматривая перевязанные руки. Пальцы слушались — хорошо. Значит, сухожилия целы. Я сжал кулак, разжал. Больно, но терпимо.

В дверь постучали, и в комнату вошли двое.

Аска и Нора.

— Эй! Тебе нельзя вставать! — Нора, увидев меня, тут же выкрикнула и быстро пошла ко мне.

— Со мной всё в порядке, — ответил я, пытаясь подняться на ноги.

Было тяжело. Голова закружилась, ноги слегка подкосились. Нора подхватила меня под руку, помогая сесть обратно.

— Ты весь изранен, — сказала она, глядя на моё тело.

Я посмотрел на себя. Много шрамов — старых, белых, и новых, ещё розовых. Перевязки — почти по всему телу. Грудь, плечи, руки, даже на лице — свежий порез через бровь.

Нора стояла передо мной, держа меня за плечи. Она слегка смутилась — заметила, что смотрит слишком долго, и убрала руки.

— Лёг! — скомандовала она. — Ты и так проспал пять дней. Отдыхай. А то у нас много работы.

— Я рада, что ты в порядке, — сказала Аска, подходя ближе. — Генерал достал тебя. Ты потерял много крови.

Её красные глаза — обычно холодные, оценивающие — сейчас были мягче.

— Кейн, ты как? — переключила она внимание на другого раненого.

— Завтра буду в строе, — ответил Кейн, откладывая книгу. — Ну, так сказал врач.

Он сделал небольшую заметку на полях и повернулся к Аске.

— Ладно, отдыхайте. Нора, идём.

Они покинули комнату. Я посмотрел на уходящих, а потом увидел, как Кейн смотрит на меня. Повернулся в его сторону.

— Ты очень силён, — сказал Кейн. — Смог победить одного из шести генералов. Ты перевернул ход этого сражения лишь своим присутствием.

Он сыпал комплименты, хоть это и было фактами.

— Хорошо, что ты на нашей стороне.

Последняя фраза была довольно странной. Я не любил слушать комплименты, но от этих слов мне стало тепло на душе. Кейн прикрыл меня в трудный момент. Даже если бы его там не было, их генерала я бы всё равно убил. Но живым оттуда уйти не смог бы.

— Спасибо, — сказал я, закрывая глаза.

— А? Ты что-то сказал? — он явно не был глухим и хотел меня подколоть.

А раз так...

— Нет, тебе послышалось.

Командир, лежащий дальше — издал лёгкий смешок.

— Он тебя раскусил, — прохрипел Эдгар. — Ты не из тех, кто говорит «спасибо», да?

— Не из тех, — ответил я, не открывая глаз.

— Жаль, — сказал Кейн. — А мог бы.

Я промолчал.

Элдон. Столица Альбиона.

В роскошной комнате, стены которой были отделаны белым мрамором с золотыми узорами, висели тяжёлые бархатные шторы. Высокий потолок украшала фреска — коронация первого короля Альбиона. По бокам стояли мраморные статуи древних героев, их каменные глаза смотрели на живых с немым укором.

По центру комнаты — огромный стол из тёмного дуба, покрытый картами, донесениями, печатями. Вдоль стен — диваны с бархатной обивкой, резные кресла, инкрустированные золотом. Серебряные подсвечники с горящими свечами отбрасывали дрожащие тени.

Здесь, в сердце империи, собирались те, кто держал в руках судьбы тысяч.

В комнате находилось четыре генерала.

По центру, во главе стола, сидел тот, кто никогда не покидал столицу.

Людвиг фон Штайнер — Второй генерал, «Страж».

Ему было под пятьдесят, но выглядел он моложе — аккуратная борода, короткие седые волосы, зачесанные назад. Очки в тонкой золотой оправе придавали ему вид учёного, но те, кто знал его, боялись этого взгляда больше, чем любого меча.

Он был самым верным из всех. Фанатично преданным королю. Говорили, что он никогда не покидал столицу, потому что не доверял никому защищать короля. Он лично проверял каждый отряд стражи, каждую дверь в замке, каждую тень в коридорах.

Его заслуги: подавление трёх мятежей, уничтожение заговора знати, личная охрана короля двадцать лет.

Он поправил очки и поднял лист пергамента.

Слева от него сидел тот, кого называли «Мясником».

Маркус «Мясник» Рейнар — Четвёртый генерал.

Он был крупным, с широкими плечами и бычьей шеей. Коротко стриженные тёмные волосы, грубое лицо с шрамами, маленькие злые глаза, которые блестели в свете свечей. На руках — перстни с черепами. В пальцах он крутил длинный нож — машинально, привычно, опасно.

Он был безумцем. Не в медицинском смысле — в военном. Он выполнял приказы любой ценой. Если ему приказывали убить — он убивал. Если не приказывали — иногда тоже убивал. Говорили, что после одной из зачисток он приказал сложить головы убитых в пирамиду. Просто потому, что ему так захотелось.

Его заслуги: уничтожение двух городов, восставших против короля, подавление крестьянского бунта с особой жестокостью.

— Что? Этот старикашка умер? — сказал он, не переставая крутить нож. В его голосе не было горя — только любопытство. — А я думал, Грегор бессмертный.

Рядом с Маркусом сидел тот, кто выглядел самым обычным.

Альбрехт Фогель — Пятый генерал.

Русые волосы, короткие, небрежно зачёсанные. Лицо — без особых примет. Обычный человек, каких много. Но в его глазах читалась усталость — от войны, от политики, от жизни.

Он сидел, слегка покачиваясь, и держал в руке бокал с вином. Не то чтобы он был пьян — просто ему было всё равно. Он ждал, что скажут другие, и кивал, не вникая.

Его заслуги: участие в десяти военных кампаниях, лично убил более сотни врагов. Но он не любил об этом говорить.

— Ещё одна проблема на нашу голову, — сказал он, потирая нос. — Чёртовы революционеры.

Он откинулся на диван и сделал большой глоток вина.

-

Напротив них сидела женщина.

Селена фон Айзен — Третий генерал, командир тяжёлой кавалерии «Железные копыта».

Она была красива той холодной красотой, которая не согревает, а замораживает. Золотистые волосы, собранные в тугой пучок, бледная кожа, тонкие черты лица. Глаза — серые, как сталь её меча. На ней был строгий военный мундир с золотыми эполетами, на поясе — длинный прямой меч.

Она не пила вина. Сидела прямо, как статуя. Смотрела на Людвига и ждала.

Её заслуги: командование кавалерией в пяти крупных сражениях, личный рекорд — сто двадцать убитых за одну битву. Говорили, что она не знает страха.

— Информация доставлена королю? — спросила она. Голос — ровный, спокойный, без эмоций.

— Да, — ответил Людвиг. — Всё, что нам надо — ждать его приказа. Сбор армии займёт время. Эти революционеры не глупы.

— А почему мы не в полном составе? — спросил Маркус, уже поднимаясь с места. Ему надоело сидеть.

— Генерал Вермут на севере страны, — ответил Людвиг, не поднимая глаз от бумаг. — Он подавляет мятеж в приграничных землях. Пока его нет, со всем будем разбираться мы.

Он сложил документы и поднялся.

— Раз все в курсе — расходитесь. Дальнейшую информацию выдадут лично.

Маркус вышел первым, даже не попрощавшись. Альбрехт допил вино, поднялся и пошёл следом, слегка пошатываясь.

Селена задержалась на секунду. Посмотрела на Людвига.

— Ты веришь в этого неизвестного воина?

— Я верю в цифры, — ответил Людвиг. — А цифры говорят, что он убил больше трёх сотен солдат. Это не человек. Это оружие.

— Оружие можно сломать, — сказала Селена.

— Можно, — согласился Людвиг. — Но сначала его нужно найти.

Селена кивнула и вышла.

Людвиг остался один.

Он подошёл к высокому окну, выходящему на столицу. Элдон раскинулся перед ним — золотые купола соборов, шпили дворцов, белые стены, горящие огни. Город, который он поклялся защищать.

Красиво, — подумал он. — Но вечно ли?

Он снял очки, протёр стёкла. В отражении он увидел своё лицо — уставшее, с морщинами, которые не скрывала даже золотая оправа.

Грегор был сильнее меня. Если его убили...

Он надел очки обратно.

— Найду, — сказал он тихо. — И сломаю.

За окном шумела столица. Она ещё не знала, что война только начинается.