Город отчаяния

Лоран. Город отчаяния.

За неповиновение здесь получали горсть пыток и боли. Вас убивали на глазах других, внушая каждому, что иначе здесь не будет.

Маркус Рейнар родился и вырос в этом городе. Он помнил его серые стены, грязные улицы, запах дыма и страха. Он помнил, как его мать — единственного человека, который его любил, — казнили у него на глазах.

Ему было десять.

Она кричала. Просила пощады. Говорила, что не виновата. А потом палач опустил топор, и крик оборвался. Голова покатилась по каменным плитам, а тело рухнуло в лужу крови.

Маркус не плакал. Он смотрел.

В тот день он убил двух стражников. Голыми руками. Вырвал одному горло зубами. Второму проломил череп камнем, который лежал на мостовой.

Его схватили. Связали. Привели к Грегору фон Вальду — который тогда только начинал свой кровавый путь.

Грегор посмотрел на мальчишку — всего в крови, с горящими глазами, без страха в них.

— Ты так хочешь жить? — спросил Грегор.

— Хочу, — ответил Маркус.

— Каждая жизнь имеет цену. Докажи мне свою.

Грегор обучал его.

Меч, топор, копьё, ножи — Маркус схватывал всё на лету. Но настоящей его стихией стала жестокость. Он не просто убивал — он наслаждался этим. Каждый удар, каждый крик, каждая капля крови приносили ему удовольствие.

Он был не таким, как обычные люди.

Чрезмерная жестокость впиталась в его душу. Она стала частью его. Как дыхание. Как сердцебиение.

Каждый день, идя на поле боя с Грегором, на его лице сияла улыбка. Он иногда просто так ранил себя мечом — лишь для того, чтобы увидеть кровь.

Он провёл всю свою жизнь в крови. Чужой и своей.

Он мог убить ребёнка, не обращая на это внимания. Не задумываясь. Не чувствуя ничего. Ни жалости. Ни сомнения.

В нём не было жалости. Совсем.

Он прожил всю свою жизнь так.

И стал тем, кем стал.

Лоран. Наши дни.

На одной из крыш города сидел Маркус Рейнар.

В его руках была окровавленная голова — волкообразного существа, которое он убил сегодня утром. Он крутил её, разглядывая, как ребёнок разглядывает игрушку. Кровь стекала по пальцам, капала на черепицу, скатывалась в водосточные трубы.

Он смотрел вдаль — на море, на корабли, на город, который ненавидел и который ненавидел его.

На крышу забрался воин и встал позади генерала.

— Генерал Рейнар, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вам поручение.

Он протянул небольшой конверт, запечатанный сургучом с королевской печатью.

Маркус привстал, взял голову за шерсть и поднял на небольшое расстояние от себя. Кровь маленькими капельками стекала по его руке, капала на конверт.

— Смерть, — сказал он, глядя в пустые глаза отрубленной головы.

Он отпустил её. Голова полетела вниз, ударилась о мостовую с глухим, мокрым звуком и раскололась, как переспелый фрукт.

Маркус встал. Повернулся к воину.

— Смерть замечательна, — сказал он, приближаясь. — Интересно... увидев то, что я делаю, Бог Смерти признал во мне того, кого я сам не вижу.

Он встал напротив солдата. Вплотную. Тот замер, боясь дышать.

— Я спасаю людей от этого отвратительного мира, — прошептал Маркус. — Лишь испытав боль, они познают покой.

Он взял конверт. Вскрыл его. Прочитал.

Солдат стоял и ждал дальнейших указаний. На его лице виднелся страх — как и у всех, с кем разговаривал генерал.

Маркус поднял глаза.

На его лице сияла улыбка. До ужаса страшная. До боли знакомая тем, кто видел её перед смертью.

— Наконец-то, — сказал он.

Он прошёл мимо солдата.

— Пойдём.

Порт Лорана. Корабль революции.

Корабль революционеров, проделавший долгий путь, прибыл в Лоран.

Четыре дня в море. Четыре дня качки, солёного ветра и солдат, которые бледнели при каждом штормовом порыве. Но они добрались.

Я стоял у борта, когда корабль заходил в гавань. Город открывался постепенно — сначала серые стены, потом крыши, потом башни, потом улицы, уходящие вверх по холму.

Лоран был мрачноват.

Даже издалека. Стены — из тёмного камня, почти чёрного. Башни — угловатые, без украшений. Вместо флагов — какие-то тряпки, обгоревшие на солнце. Порт — полупустой, несколько рыбацких лодок, пара торговых кораблей, и всё.

— Депрессивное местечко, — сказал Тэд, выглядывая из-за моего плеча.

Корабль пришвартовался. Спустили трап.

Солдаты революции начали выгружаться — сначала разведчики, потом основные силы, потом припасы. Аска стояла на пирсе, разговаривая с офицерами, раздавая указания. Её белые волосы развевались на ветру, красные глаза изучали город.

— Первым делом — занять порт, — говорила она. — Выставить охрану на всех входах. Никого не впускать и не выпускать без моего приказа.

— А если местные будут сопротивляться? — спросил кто-то.

— Тогда мы объясним им, что мы не враги, — ответила Аска. — Но если полезут с оружием — отвечайте.

Кейн проверял арбалет, стоя у сходней. Нора пересчитывала ящики с провизией. Тэд и Дорн помогали таскать мешки с мукой и бочки с водой — Дорн брал по две сразу, Тэд еле тащил одну.

Я стоял в стороне, прислонившись к мачте, и ждал.

Топор на поясе. Мантия на плечах.

Город мне не нравился. Слишком тихий. Слишком мрачный. Слишком...

— Райз, — ко мне подошла Нора. — Ты готов?

— Всегда, — ответил я.

Аска закончила с указаниями. Кейн вскинул арбалет на плечо. Тэд и Дорн подошли, отряхивая руки.

— Всё? — спросила Аска.

— Всё, — ответил Кейн.

— Тогда вперёд.

Мы двинулись в город.

Сотня человек — отряд Аски и ещё несколько десятков солдат. Остальные оставались в порту — охранять корабли и припасы.

Я шёл чуть впереди, рядом с Аской.

Мы вошли в Лоран.

Мы явно не могли зайти в город незамеченными с кораблём. Поэтому нужно было действовать прямо здесь и сейчас. Нашей целью было выманить генерала и сразиться с ним. Падёт генерал — падёт дух врагов.

Мы не так хорошо знали его, но он явно не будет сидеть и ждать, когда мы захватим весь город.

Сотня солдат издавала громкий звук в дневное время на фоне пустого города.

А после...

— Революционеры в городе! — кто-то кричал вдали, но не мы. Голос принадлежал жителю — может быть, напуганному, может быть — обрадованному.

Солдаты шли ровным строем. Некоторые несли факелы — огонь так ярко сиял, будто звёзды спустились с небес на эти серые, мрачные улицы.

В домах загорался свет. Один за другим — свечи, лампы, очаги. Люди просыпались, выходили на крыльца, смотрели на колонну вооружённых людей, идущую по их городу.

Мы дошли до центра.

Главная площадь Лорана.

Огромная, круглая, вымощенная тёмным камнем. Вокруг — высокие дома с черепичными крышами и узкими окнами. В каждом доме горел свет — сотни огней смотрели на площадь сотнями глаз.

В конце площади стояло здание. Высокое, в три этажа, с колоннами и гербом короля над входом — алый лев на золотом фоне. Здесь обычно находились командиры и управляющие городом. Если их там не будет — мы просто сожжём его дотла.

— Стой! — скомандовала Аска.

Колонна замерла.

Она вышла вперёд — одна, без оружия в руках. Белые волосы развевались на ветру. Красные глаза смотрели на здание, на дома, на тени в переулках.

— Жители Лорана! — крикнула она. Голос разнёсся по площади, отражаясь от стен, уходя в переулки, врываясь в открытые окна. — Я — Аска Вермут, командир революционной армии!

Тишина.

— Мы пришли не грабить и не убивать! Мы пришли освободить вас от тирании короля, который душит вас налогами, который забирает ваших детей в армию, который вешает тех, кто смеет сказать слово против!

Ни звука.

— Я знаю, вы боитесь! Я знаю, вы не верите, что что-то может измениться! Но посмотрите на нас! Мы — такие же, как вы! Мы — крестьяне, ремесленники, солдаты, которые устали жить на коленях!

Она обвела площадь взглядом.

— Мы не обещаем вам лёгкой жизни! Но мы обещаем вам — жизнь свободную! Вы сами будете решать, кому платить, кому служить, кому верить!

Из одного дома кто-то вышел. Мужчина, лет сорока, в рабочем фартуке. Он смотрел на Аску широко открытыми глазами.

Потом вышел другой. Женщина с ребёнком на руках.

Потом третий.

Они выходили из домов, из переулков, из-за углов. Смотрели на солдат с факелами, на командира с красными глазами, на человека в чёрной мантии с топором — на меня.

— Свобода! — крикнул кто-то из толпы.

— Свобода! — подхватили другие.

Крики росли, множились, заполняли площадь.

Аска подняла руку.

— Сегодня мы покажем вам, что король не всесилен! Сегодня мы сразимся за ваш город! И мы победим!

Солдаты ударили мечами о щиты.

— Победа! Победа! Победа!

Сотня глоток кричала это слово. Сотня сердец билась в унисон.

Хлопок.

Звук раздался сверху.

Я поднял голову.

На крыше здания, в конце площади, стояла фигура. Высокая. В плаще. Лица не разглядеть — только глаза. Горящие. Безумные.

Фигура шагнула вперёд.

И спрыгнула.

Три этажа. Тень мелькнула в воздухе и приземлилась на площадь с глухим, тяжёлым звуком. Колени согнулись, руки коснулись земли — и выпрямились.

Маркус Рейнар поднялся.

— Вау, — сказал он, отряхивая плащ. — Это было довольно впечатляюще. Я почти пустил слезу.

Он улыбнулся. Широко. Безумно.

— Маркус Рейнар, — сказала Аска.

— О, так вы меня знаете? — он склонил голову набок, как любопытная птица. — Наверное, вы знаете, чем я прославлен.

Из переулков, из-за домов, из боковых улиц на площадь стягивалось огромное количество солдат. В чёрных доспехах, с мечами и арбалетами. Они выстраивались полукругом по ту сторону площади, окружая нас.

Много. Очень много.

— Двести? — спросил Кейн тихо.

— Больше, — ответил я. — Триста. Может, четыреста.

Рейнар стоял в центре своей армии. Руки — расслаблены. Глаза — горят.

— Вы пришли освобождать город, — сказал он. — Как трогательно. Но вы не знаете одного.

Он сделал шаг вперёд.

— Этот город не хочет свободы. Этот город хочет, чтобы его оставили в покое. Но раз вы пришли... — он развёл руками. — Раз вы пришли, я устрою вам шоу.

Аска не двинулась с места.

— Сдайся, Рейнар, — сказала она. — Твои солдаты увидят, что ты не всесилен. И они перейдут на нашу сторону.

— О, — Маркус рассмеялся. — Ты правда так думаешь?

Он обернулся к своим солдатам.

— Вы перейдёте?

Молчание. Никто не шелохнулся.

— Видишь? — он снова посмотрел на Аску. — Они знают, что будет, если они меня предадут.

Он провёл пальцем по горлу.

— Смерть. Медленная. Болезненная.

На площади воцарилась тишина.

Две армии стояли друг напротив друга. Одна — больше, другая — меньше. Между ними — пустое пространство, которое могло заполниться кровью в любую секунду.

Люди выходили из домов и из-за углов. Сотни. Тысячи. Они смотрели из окон, с крыльцо, с балконов. Они видели и боялись.

Аска стояла в центре, не двигаясь.

Маркус — напротив неё.

А я стоял чуть позади, сжимая топор.

В любую секунду.

Готов.