Кровавый рассвет

Жизнь так красива и так мимолётна.

Доживая свои последние дни, ты понимаешь это лучше, чем когда-либо.

Жизнь так...

Безгранична...

Скрип. Скрип. Скрип...

Звуки прекратились.

Я не хотел преждевременно делать выводы. Но был готов к опасности.

Стук в дверь.

Лилиана, похоже, тоже проснулась. Я встал, подошёл к двери. Меч был рядом — в один момент я готов был разрубить того, кто стоял за этой дверью.

— Простите, вы не спите? — за дверью послышался голос.

Алдрик. Торговец.

Не знаю, что ему нужно в такой час, но готов поспорить — это как-то связано с жителями этой деревни.

Я открыл дверь резко, с занесённой рукой. Алдрик стоял на пороге, держа свечу перед собой, чтобы осветить путь. Его лицо было бледным, глаза — бегающими.

— Простите меня, — зашептал он быстро, почти невнятно. — Я ошибался. Вы должны немедленно покинуть это место.

Он был напуган. Или растерян. Или и то, и другое.

Я не собирался задавать вопросы — всё и так было понятно. Но зачем ему говорить это нам? Совесть? Он не показался мне плохим человеком.

Ладно. Лишние мысли в сторону.

— Я вас понял. Вы пойдёте с нами? — Я оглянулся. Лилиана уже собралась и была готова идти.

— Я их задержу, — сказал Алдрик. — Просто уходите.

Он провёл нас к выходу. Мы вышли наружу.

Луна была яркой. Она освещала всю деревню — и даже то, что я не хотел видеть.

Человек стоял перед выходом.

Тёмный силуэт с мечом. Его улыбка была видна даже в темноте — белые зубы, растянутые в зловещей усмешке.

— Уже уходите? — он явно хотел сказать что-то ещё.

Я рассёк ему голову одним движением.

Кровь брызнула на стену дома. Тело рухнуло на землю, даже не вздрогнув.

Алдрик побледнел, замер, вжавшись в дверной косяк.

— Да, уходим, — сказал я, вытирая меч о куртку убитого. — У нас мало времени.

— Вы доберитесь до повозки, не попадаясь, — сказал Алдрик, взяв себя в руки. — А я буду отвлекать внимание.

Он хотел убежать, но я схватил его за плечо.

— Вы не хотите жить?

— Я просто хочу искупить вину, — ответил он. — Это всё из-за меня.

Он вырвался и побежал в центр деревни.

Я не был уверен, что смогу его спасти. Я не знал численности разбойников, их силы. Удача явно не будет на моей стороне.

Секундные мысли.

Я посмотрел на Лилиану. Она кивнула. Я показал рукой — за мной.

Мы двинулись вдоль домов. Быстро. Бесшумно.

Деревня всё так же утопала в тишине. Словно ничего не случилось.

Мы добрались до повозки.

Кучера не было. Только лошади, нервно перебирающие ногами, будто чувствуя беду.

Я уже хотел отвязать одну из них...

Шаги.

Много шагов.

Звук чего-то капающего.

И вдруг — огни. Десятки факелов зажглись по всей деревне, освещая каждый угол.

Мы были окружены.

Я обернулся. Староста стоял позади нас, скрестив руки на груди. А перед ним — кто-то другой.

Великан.

Он был огромным — под два с половиной метра ростом. Ширина плеч — как у двух обычных мужчин. Одет в звериные шкуры, поверх которых нацеплены куски металлической брони — грубо, небрежно, но эффективно. Руки — толще моей ноги, покрыты шрамами и татуировками. Голова — лысая, с массивной челюстью и маленькими, злыми глазами, которые смотрели на меня, как на букашку.

В его руке...

Голова.

В его огромной лапище голова Алдрика выглядела как яблоко — маленькая, хрупкая, которую легко раздавить.

— Зря он это сделал, — пророкотал великан. Голос — низкий, глухой, будто камни пересыпали в бочке. — Он мог бы покинуть это место, ничего вам не сказав. Он глупец.

Он сжал пальцы.

Хруст.

Череп треснул, как орех. Кровь и ошмётки плоти брызнули во все стороны. Глаза Алдрика вылетели из орбит, и на секунду мне показалось, что они смотрят на меня с укором.

Тело обмякло, и великан отбросил его в сторону, как ненужную тряпку.

Я был зол.

Но сначала — план. Как выбраться отсюда живым?

Лилиана достала оба меча. Её лицо было спокойным — она тоже готовилась к бою.

— Вы довольно молчаливы, — сказал великан, вытирая руки о шкуру. — Я думал, вы спросите меня о том, кто заказал ваше убийство...

Он не успел закончить.

Я рванул с такой скоростью, на какую был способен. Он не уклонился — принял удар на плечо. Лезвие вошло глубоко — рассекло шкуру, мышцы, заскрежетало о кость.

Великан даже не вздрогнул.

Он просто стоял. Смотрел на меня. И улыбался.

А потом поднял руку.

— Убейте их, — сказал он спокойно.

Я схватил Лилиану за талию, закинул на лошадь, ударил её — и сам вскочил на вторую.

— Ты что делаешь?! — крикнула Лилиана, едва держась.

— Мы не сможем сбежать, но так хотя бы не будем окружены!

Лошади рванули вперёд, топча разбойников, сбивая факелы. Но в следующую секунду в грудь моей лошади прилетела стрела. Она рухнула, забилась в агонии, сбросив меня на землю.

Я перекатился, вскочил на ноги.

Лилиана тоже упала — её лошадь споткнулась о тело одного из убитых. Но она успела сгруппироваться.

Десятки разбойников. Грязные, оборванные, с горящими глазами. У кого-то мечи, у кого-то топоры, у кого-то просто ножи и дубины. Они выходили из-за домов, из леса, из темноты — серые тени, пахнущие потом и кровью.

Их было очень много.

Первый напавший не понимал своей участи.

Я встретил его ударом снизу — лезвие вошло в живот, вспороло его до грудины. Кровь хлынула тёплым потоком на мои руки. Он упал, захлёбываясь собственными кишками.

Следующие двое — удар в горло одному, второму — рассечение от плеча до пояса. Их тела ещё падали, а я уже наносил новые удары.

Лилиана танцевала свой танец смерти. Два меча в её руках мелькали, как крылья бабочки — каждый удар находил цель. Шея, глаз, сердце. Кровь брызгала во все стороны, орошая песок, лица убитых, стены домов.

Она отрубила руку одному разбойнику — тот заорал, схватился за культю, из которой хлестала кровь. Следующим ударом она снесла ему голову.

Четверо окружили меня. Один замахнулся — я уклонился, полоснул его по ногам. Второй — принял мой меч грудью. Третий попытался ударить в спину — я развернулся, разрубил его от плеча до пояса, так что внутренности вывалились наружу.

Четвёртый попытался бежать — я метнул в него кинжал. Он упал лицом в грязь.

— Лучник! — крикнула Лилиана.

Я пригнулся. Стрела просвистела над головой, вонзившись в тело разбойника за моей спиной.

— Самые опасные, — процедил я сквозь зубы.

Я рванул к лучнику. Он успел выстрелить ещё раз — я отбил стрелу взмахом меча, сократил расстояние и одним ударом разрубил его тело. Сначала руку, потом — грудь.

Он упал, заливая землю кровью.

Я развернулся — Лилиана справлялась хорошо. Она наносила удары в шею, в подмышки, в пах. Туда, где броня не защищает. Каждый её удар был смертельным. Кровь залила её лицо, волосы, одежду — но она продолжала сражаться, как одержимая.

Но врагов не становилось меньше.

Я хотел вмешаться, но передо мной вырос староста. Меч в его руке блестел в свете факелов.

— Вы умрёте! — прокричал он, замахиваясь.

— Но сначала — убив вас, — ответил я.

Я сделал быстрый выпад. Староста не ожидал такой скорости — лезвие вошло ему в глаз. Он заорал, схватился за лицо, из-под пальцев хлынула кровь. Я добил его вторым ударом — в горло.

Он рухнул на колени, захлёбываясь, и затих.

Я перевёл дыхание.

И услышал свист.

Много свистов.

— Ложись! — крикнул я Лилиане.

Стрелы — десятки стрел — летели в нашу сторону. Точнее — в сторону Лилианы. Она не успела бы увернуться.

Я рванул к ней, схватил, прижал к себе, упал на землю, накрывая её своим телом.

Стрелы вонзились вокруг нас — в песок, в стены домов, в тела убитых. Одна задела мою ногу — острая боль пронзила мышцу.

— Ты в порядке? — спросил я, поднимаясь.

— Да, — Лилиана переводила дыхание. — А ты?

— Терпимо, — ответил я.

Но нога подкашивалась. Стрела задела мышцу — не глубоко, но достаточно, чтобы хромать.

Мы убили почти тридцать человек.

Но вдали стояло ещё около десятка. И из леса вышло пятеро новых.

Староста был мёртв. Но великан — жив.

Он стоял в центре деревни, возвышаясь над всеми, как гора. Его плечо, которое я порезал, всё ещё кровоточило — но он, казалось, не замечал боли.

Облака затмили луну.

На пару секунд стало совсем темно.

Я напряг зрение.

Великан исчез.

И тут же появился предо мной.

Огромная рука занесена для удара.

Я попытался отскочить, но нога подвела — стрела дала о себе знать.

Удар пришёлся в бок.

Мир перевернулся. Я отлетел на десяток метров, врезался в дерево — и оно сломалось от удара. Позвоночник прострелило болью, изо рта вырвался кашель с кровью.

Чёрт.

Я поднялся на ноги. Трясущиеся, гудящие.

Великан уже шёл ко мне, перешагивая через тела своих же людей.

Лилиана встала между нами, сжимая мечи.

— Уходи, — прошептал я.

— Нет, — ответила она.

Великан улыбнулся.

— Какая трогательная сцена.

Он сделал шаг вперёд. Шаги были массивными — земля содрогалась под его ногами.

Лилиана напала с молниеносной скоростью. Её мечи мелькали в воздухе, нанося удар за ударом. Великан не то чтобы уклонялся, но всё же старался не подставляться. Он отбивался предплечьями, уходил в сторону, иногда отвечал — но Лилиана была слишком быстрой.

Тем временем я поднялся на ноги.

Тело ныло. Ребра болели при каждом вдохе. Нога горела огнём. Но я не мог бросить Лилиану одну.

Я неумело побежал в сторону врага — хромая, спотыкаясь, но двигаясь вперёд.

— На себя! — крикнул я.

Лилиана отступила в сторону, открывая мне путь. Я атаковал — рубящий удар в корпус. Великан принял его на руку, но лезвие рассекло кожу, брызнула кровь.

Удар — уклон. Ещё удар — блок. Прыжок — удар сверху.

Мы сражались словно двое против одного. Лилиана била быстро, с разных сторон, не давая ему сосредоточиться. Я наносил тяжёлые, рубящие удары, стараясь пробить его защиту.

Минута. Две. Пять. Десять.

Дыхание стало тяжёлым. Руки налились свинцом. Лилиана тоже уставала — её движения стали чуть медленнее, чуть менее точными.

Великан истекал кровью. Множество порезов покрывало его тело — руки, грудь, спина, ноги. Он был похож на кусок мяса, который пытались разделать. Но он стоял.

— Устали? — прорычал он, тяжело дыша. — Небольшой отдых может стоить вам жизни.

Он рванул в мою сторону — быстрее, чем я ожидал от такой туши.

Удар кулаком — я едва уклонился, чувствуя, как воздух свистит у лица. Второй — пригнулся, кулак пролетел над головой. Третий — я отпрыгнул, но не рассчитал, нога подкосилась.

Пот стекал по лицу, смешиваясь с кровью из рассечённой брови. Нога ныла невыносимо.

Но теперь нападать начал я.

Удар — он уклонился. Ещё удар — принял на плечо. Я прыгнул, делая сильный размах, вкладывая в удар всю оставшуюся силу.

Всё замедлилось.

Я видел, как лезвие меча летит вниз. Как воздух разрезается перед ним. Как глаза великана расширяются.

И в тот момент, когда меч должен был войти в его плоть...

Лезвие раскололось.

Металл рассыпался на сотню осколков, нанеся лишь поверхностные царапины. Я смотрел на обломок рукояти в своей руке и не верил глазам.

Нет...

Великан замер на секунду. Потом его губы растянулись в улыбке.

А потом его рука понеслась в мою сторону.

Огромный кулак, занесённый со всей силы. Я был в воздухе, падая на землю, не имея ни маневра, ни защиты. Удар, который я явно не смог бы остановить.

Всё замерло.

В тот же миг Лилиана со всей силы пнула меня в бок, отбрасывая в сторону.

Кулак великана пришёлся на неё.

Я отлетел на несколько метров, перекатился, поднял голову.

Она лежала на земле.

Её ноги были вывернуты под неестественным углом — обе сломаны, кости торчали сквозь кожу. Кровь хлестала из разорванных мышц, заливая песок алым. Её лицо было бледным, как полотно, глаза — полузакрыты.

— Лилиана... — прошептал я, не в силах пошевелиться.

Великан стоял над ней, как гора.

— Она пожертвовала собой ради тебя, — сказал он. — Она — герой.

Он повернулся ко мне.

— Она сражалась до последнего. Ты явно ей...

— Закрой свой рот, — сказал я.

Мой голос звучал неестественно. Чужим. Холодным.

Я не мог ни о чём думать. Только одна мысль затмила все остальные.

Убить его. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить.

Я убью его.

— А-а-а-а-а-а!

Мой крик разорвал ночь. Он был душераздирающим — таким, от которого стынет кровь. Он отражался от деревьев, от стен домов, от самой земли.

Я схватил первый попавшийся меч с земли. Потом второй. Третий — за пояс. Я не знал, сколько их было.

Я просто рванул вперёд.

Первый удар — в грудь. Кровь брызнула на лицо.

Второй — в руку. Мышцы расступились под лезвием.

Третий — в бок. Четвёртый — в плечо. Пятый.

Я бил снова и снова. Мечи ломались — я хватал новые. Кровь летела во все стороны — его, моя, уже не различить.

Мир окрасился в красный цвет.

Великан пошатнулся. Опустился на одно колено.

— Ты... — прохрипел он, пытаясь схватить меня.

Его огромные руки сомкнулись на моём теле, пытаясь раздавить. Я чувствовал, как трещат рёбра, как воздух выходит из лёгких, как кровь сочится сквозь сжатые мышцы.

Но я не остановился.

Я поднял меч — последний, уже надломленный — и начал бить его по голове. Раз. Два. Три. Десять. Сотню раз.

Лезвие крошилось, но я продолжал.

Я чувствовал, как его хватка слабеет. Как руки разжимаются. Как он падает.

Он рухнул на землю, подняв облако пыли.

Я стоял над ним, тяжело дыша, весь в крови, с обломком меча в руке.

Я шёл.

Неся Лилиану на руках, я шёл, не останавливаясь. Через лес. Через поля. По просёлочным дорогам.

Я не знал, куда иду. Я просто шёл.

Часы. Много часов. Пока небо начало светлеть.

Я вышел к морю.

Бескрайняя гладь простиралась до горизонта. Рассвет уже разгорался — золотисто-розовые лучи скользили по воде, отражаясь в мелких волнах. Чайки кричали где-то вдалеке. Ветер доносил запах соли и свободы.

Я стоял на берегу, держа Лилиану на руках. Её тело было лёгким. Слишком лёгким.

Я посмотрел на её лицо. Спокойное. Тихая улыбка застыла на губах.

— Лилиана, — тихо позвал я.

Она не ответила.

Я опустился на колени. Прижал её к себе.

— Всё будет хорошо, — прошептал я. — Я спасу тебя, как ты спасла меня. Всё будет хорошо...

Я сам не знал, кому это говорю — ей или себе.

Ты сильный... — её голос звучал в памяти. — Всегда таким был...

Слёзы, смешанные с кровью, текли по моему лицу. Они капали на её щёки, на её губы, на её закрытые глаза.

Я так хочу... чтобы ты... был счастлив...

— Нет... — прошептал я.

Я сидел на берегу моря, прижимая к себе её тело, и смотрел на рассвет.

— Я опять потерял того, кто был мне дорог. Опять.

Я поднял голову. Солнце уже наполовину вышло из-за горизонта. Золотистый свет падал на море, на песок, на нас.

А потом крикнул в пустоту — громко, отчаянно, так, что голос сорвался:

— А-а-а-а-а-а!

Рассвет был красивым.

Таким красивым, каким она и хотела его увидеть.

Я закрыл глаза.