Искра

Солнце падало за горизонт. Лучи угасали, пытаясь пробиться сквозь густую крону деревьев, но лес не пускал их. Птицы замолчали. Ветер стих. Мир погружался в безмолвную тишину.

Скоро ночь.

Я бродил по лесу в поисках пищи. Голод напоминал о себе тупой болью в животе. Я не ел со вчерашнего утра.

Увидев куст с красными ягодами, я набросился на него. Срывал горстями, запихивал в рот, даже не жуя. Кислые, чуть горьковатые, но я готов был съесть что угодно. Лишь бы заглушить эту пустоту.

Закончив, я огляделся. Нужен костёр.Я собрал сухие ветки, наломав их на ощупь в темноте. Нашёл трут — старый сухой гриб на стволе дерева. Кремень... Где взять кремень?

Отец всегда носил кресало в поясной сумке. А у меня ничего.

Я сел на корточки и начал шарить по земле. Камни, камни, камни. Острый, твёрдый, подходящий — нашёл. Второй, поменьше.

Бей. Сильно. По касательной.

С первого раза — только искры в темноту. Со второго — тоже. С десятого — трут задымился. Я дунул, боясь дышать слишком сильно, и вдруг вспыхнул маленький язычок пламени.

Огонь.

Я подкладывал ветки, бережно. Костёр разгорался. Тепло коснулось лица, рук, груди.

Я укутался в свои объятия, сел, облокотившись о шершавый ствол дерева. Мысли лезли в голову, но я не знал, о чём думать. Слишком много всего. Слишком больно.

Сначала — сон. Надеюсь, у меня получится.

Я достал из кармана вышитое сердечко Миры. Я смотрел на него, и перед глазами вставали те дни — тёплые, солнечные, полные смеха. Сам того не заметив, я начал плакать. Слёзы текли по лицу, капали на красную нитку сердечка.

— Отец... Кай... Лиам... Мира... — шептал я, произнося их имена раз за разом. Словно заклинание. Словно молитву.

И вдруг, сквозь слёзы, на моём лице появилась улыбка. Грустная, кривая, но живая.

Я уснул под шепот пламени.

Утро.

Не знаю, от чего — от холодной земли, от вчерашнего боя или от слёз — но всё тело ломило. Каждое движение отдавалось тупой болью. Я прибрал меч в руку и поднялся.

Нужно искать еду.

Выносливость стала моим главным приоритетом. Без сил я не выживу.

Я пошёл вглубь леса, внимательно всматриваясь в каждую тень. Что здесь водится? Зайцы? Птицы? Или что-то крупнее?

Первый час. Я нашёл следы — отпечатки лап на влажной земле. Кролик. Попробовал подкрасться. Шаг — треск ветки. Зверёк сорвался с места быстрее, чем я моргнул.

Второй час. Увидел птицу, сидящую на низкой ветке. Достал меч, попытался метнуть — промахнулся на метр. Птица даже не взлетела, просто посмотрела на меня с презрением и ушла пешком.

Третий час. Голод стал невыносимым. Я пробовал ловить руками ящериц — слишком быстрые. Пытался сделать копьё из прямой ветки — сломалось при первом же броске.

Четвёртый час. Я сидел у дерева, чувствуя, как силы уходят. В голове стучало: я умру здесь. Глупо. Бесполезно. Никого не убив, никому не отомстив.

Но потом я вспомнил отца.

«Тот, кто хочет жить — ищет способ. Тот, кто сдался — ищет причину.»

Я поднялся.

Пятый час. Я вышел к небольшому озеру. Вода — прозрачная, холодная, отражающая небо. Я упал на колени и пил, пил, пил, пока живот не заболел. Никогда вода не казалась такой вкусной.

А потом я увидел их. Рыбы. В озере. Медленные, жирные, глупые.

Рыбу не нужно ловить мечом. Рыбу можно...

Я вспомнил, как однажды Кай рассказывал, что его дед ловил рыбу руками. Сидишь тихо, ждёшь, а потом — резко хватаешь.

Я замер у кромки воды. Ждал. Минуту. Другую. Третью.

Рыба подплыла. Я затаил дыхание.

Сейчас!

Руки ушли в воду. Пальцы сомкнулись на скользком теле.

— Есть!

Я вытащил её — небольшую, серебристую, бьющуюся в руках. Смотрел на неё и смеялся. Первый раз за два дня.

Теперь — костёр.

Снова сбор веток. Снова поиск камней. Снова удары, искры, дым. Теперь получалось быстрее. Руки запоминали.

Костёр разгорелся. Я насадил рыбу на тонкую палку и держал над огнём. Кожа треснула, пошёл дым, запахло жареным — и у меня закружилась голова от одного этого запаха.

Я съел всё. До костей. До хруста на зубах. Обжёг пальцы, обжёг язык, но не остановился.

Я весь день убил на то, чтобы просто поесть.

Когда последний кусочек исчез, я откинулся на спину и уставился в небо. Солнце клонилось к закату. Ещё один день прошёл.

Прошла неделя скитаний по лесу.

Я двигался на восток. Было бы легче, если бы я смог найти дорогу, ведущую в город, но я даже не мог выбраться из леса. Он казался бесконечным. Передвигаясь сквозь заросли, я увидел вдали небольшое скопление деревянных домов.

Деревня.

Уголок жизни. Но что мне это даст? Я бы хотел просто с кем-то поговорить. Я так давно не слышал своего голоса.

Дойдя до неё, я начал осматриваться. Деревня была небольшой — около десяти домов. Чуть заросшие, но всё же живые строения давали понять, что здесь есть люди.

— Эй, мальчик, — окликнул меня кто-то сзади.

Я обернулся. Ко мне подходил мужчина. Обычное телосложение, на вид лет около тридцати. Одет в довольно хорошие вещи — или так мне казалось. По сравнению с моими лохмотьями любые вещи были хороши.

— Не видел тебя раньше. Ты ведь не местный? — спросил он.

— Да, можно и так сказать, — ответил я, стараясь говорить спокойно.

— Ты потерялся? — Мужчина оглядел меня и заметил меч. Его взгляд стал пристальнее.

Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но к нам подошла женщина.

— Что случилось? — спросила она, а затем, увидев меня, добавила: — Откуда здесь этот мальчишка?

— Я... я потерялся, — сказал я, стараясь звучать убедительно. — Меня зовут Райз. Я шёл через лес, надеялся выйти к городу, но забрёл сюда.

Мужчина и женщина переглянулись. Я не думал, что стоит рассказывать им правду. Не сейчас. Не этим людям, которых я вижу впервые.

— Потерялся, говоришь? — Мужчина почесал затылок. — Один в лесу? С мечом?

— Отец учил меня обращаться с оружием, — ответил я. — Он... его больше нет.

Это была правда. Частично.

Женщина вдруг смягчилась. Её глаза стали теплее.

— Бедный мальчик, — сказала она. — Ты, наверное, голоден? Давно не ел?

— Пару дней, — соврал я. На самом деле — больше.

— Пойдём, — она взяла меня за руку. — Сначала накормим, потом поговорим.

Я позволил себя увести.

Дом оказался просторным — для деревенских стандартов. Внутри пахло травами и свежевыпеченным хлебом. У печи суетилась девушка чуть старше меня — на вид лет шестнадцать, с темно-фиолетовыми волосами, заплетёнными в косу.

— Мам, кто это? — спросила она, уставившись на меня.

— Путник, — ответила женщина. — Потерялся в лесу. Зовут Райз.

— Элинор, — кивнула девушка. — Не пугайся, мы не кусаемся.

Я сел за стол. Мне поставили миску горячего супа, кусок хлеба и кружку молока. Я ел медленно, стараясь не показывать, как дико я голоден. Но, кажется, это было заметно.

— Меня зовут Грегор, — представился мужчина, садясь напротив. — Я староста этой деревни. А это моя жена — Марта. Ты сказал, потерялся. Откуда?

— С запада, — ответил я уклончиво. — Наша деревня... сгорела. Напали разбойники. Я единственный, кто выжил.

Грегор нахмурился.

— Слышал о таких случаях. В последнее время королевские солдаты... — он не закончил, только покачал головой. — Ладно. Ты можешь остаться у нас, но ты должен будешь помогать по домашним делам. Каждый кусок хлеба стоит усилий.

Марта улыбнулась.

— Ты выглядишь сильным. Поможешь с дровами, водой, в огороде. Элинор покажет, что нужно делать.

Я кивнул.

— Спасибо. Я не подведу.

Следующие дни.

Я колол дрова. Носил воду из колодца. Помогал чинить крышу на старом амбаре. Познакомился с соседями — дровосеком Бьорном, мельником Тимоти и старой травницей Агнесс, которая жила на краю деревни и всегда что-то бормотала себе под нос.

Деревня жила своей тихой жизнью. Люди работали, смеялись, спорили о ценах на зерно. Иногда я ловил на себе любопытные взгляды — чужака здесь не часто видели. Но меня приняли.

Элинор оказалась болтливой. Она рассказывала о местных новостях, о том, что в соседнем городе, собирают ополчение, потому что король требует новых солдат. О том, что налоги снова выросли.

Я слушал, кивал, но думал о своём.

Остаться здесь на время было бы хорошим перерывом для дальнейшего пути.

Но я знал, что не могу остаться навсегда. Меня ждало что-то другое. Месть? Путь? Я ещё не решил.

Ночь.

Лёжа на постели на полу (лишней кровати в доме не было, но Марта принесла мне тюфяк и тёплое одеяло), я думал о том, что буду делать дальше. Я получил какой-никакой отдых. Нельзя было здесь оставаться.

Шорох.

Я услышал какие-то странные звуки на улице.

Думаю, стоит проверить.

Тихонько пробираясь к выходу, стараясь никого не разбудить, я вышел на улицу. Не видел смысла будить Грегора лишь для того, чтобы развеять мои ложные подозрения.

Взяв в руки факел, я оглядел округу. Ничего.

— Как я и думал, — сказал я вполголоса и уже собрался идти спать.

Лишь на мгновение я задержался.

Вжик.

Я отскочил на пару метров. Стрела, пронзившая землю там, где я только что стоял, издала глухой звук.

Я заострил зрение. Впереди, у кромки леса, я увидел пару фигур. Они были довольно низкими — ростом мне по пояс. В руках — подобия оружия: кривые мечи и маленькие луки.

Гоблины.

Я никогда раньше не встречал их, но при одном лишь взгляде понял — это они. Зелёная, морщинистая кожа. Длинные заострённые уши. Жёлтые глаза, светящиеся в темноте. Оскаленные рты с мелкими, но острыми зубами.

Оба побежали в мою сторону.

Что мне делать?

Предупредить жителей деревни — самое логичное.

Я прокричал во весь голос:

— Нападение! Гоблины!

В доме Грегора завозились. Зажёгся свет.

Я достал меч из ножен.

Первый гоблин приблизился так близко, что я мог разглядеть каждую деталь. На нём была рваная кожаная броня, в руке — кривой тесак. Он замахнулся и нанёс удар в правую сторону.

Я уклонился. Быстрым движением рассёк ему грудь.

Рана оказалась неглубокой — гоблин лишь отскочил назад, оскалившись. Кровь, тёмная и густая, потекла по его зелёной коже.

Второй гоблин чуть отстранился, натягивая тетиву.

Я услышал лёгкий свист. Стрела.

Хоть луна и озаряла деревню, я всё ещё плохо видел окружение. Я попытался уклониться, но второй гоблин, тот, что с тесаком, рванул в мою сторону. Я принял его удар мечом и отбросил противника.

Стрела пролетела по касательной и чуть задела мою руку — жгучая боль, но неглубоко.

Ждать чего-то бессмысленно.

Я сделал быстрый выпад в сторону гоблина с тесаком — тот явно не ожидал такой скорости. Меч вошёл ему в грудь, проткнув насквозь.

И застрял.

Чёрт.

Гоблин, получивший первую рану, увидел момент и бросился на меня. Я рванул меч из тела — с мокрым хлюпающим звуком — и взмахом рассёк руку нападающему. Гоблин взвизгнул. Я сделал второй удар, навскидку, наугад — лезвие вошло прямо в голову.

Он рухнул.

Повезло.

Я перевёл дыхание.

Жители деревни уже выбежали с факелами и вилами. Грегор — с мечом, что меня удивило. Бьорн размахивал огромным топором.

— Сколько их? — крикнул староста.

— Двое здесь, — ответил я. — Но могли быть и другие.

Мы обыскали окраину. Ещё трёх гоблинов нашли у амбара — их уже добили дровосеки. Потерь среди жителей не было.

Когда всё закончилось, я сел на землю, прислонившись к забору. Рука саднила, но это было неважно.

Я не плохо отточил свои навыки.

Ко мне подошёл Грегор. Посмотрел на мой меч, на тела гоблинов, на меня.

— Ты сказал, что отец учил тебя обращаться с оружием, — медленно произнёс он. — Но ты не сказал, что он учил тебя убивать.

Я промолчал.

— Утром поговорим, — сказал староста. — А сейчас иди в дом. Марта перевяжет твою руку.

Я кивнул и поднялся.

Луна висела над деревней, холодная и равнодушная. Но внутри меня что-то теплилось.

Я не просто выжил. Я защитил этих людей.