Кровь и песок

Поднимаясь с соломенной постели, я посмотрел на свои руки.

Этими руками я должен буду убивать людей. Не имея права сказать нет.

Сегодня моё первое сражение. И я не знаю, чего мне ждать. Я бы не хотел идти по правилам этого места — просто сбежать. Но ничего не зная о том, где я нахожусь, я не имел ни единого выбора.

Оставалось только ждать.

Прошёл час.

За это время я успел перебрать в голове всё, чему учил меня отец. Движения. Выпады. Защиту. Технику Хранителя. Но теория и практика — разные вещи. Особенно когда на кону твоя жизнь.

Дверь камеры лязгнула.

— Выходи.

Меня вывели в коридор и привели в оружейную. Без слов сунули в руки короткий меч. Старый, но заточенный хорошо. Ни щита. Ни доспехов. Только лёгкая рубаха и штаны — те, в которых меня схватили.

— Это всё? — спросил я.

Надзиратель усмехнулся:

— Зрелище, мальчик. Люди платят за кровь. А в доспехах кровь не так красиво течёт.

Меня повели дальше.

Коридор закончился массивной железной решёткой. За ней я услышал гул — десятки, а может, сотни голосов. Крики, свист, топот ног.

Арена.

Решётка со скрежетом поднялась вверх. Протяжный звук слился с криками зрителей. Я сделал шаг — и мир изменился.

Песок под ногами был перемешан с кровью. Тёмные пятна, въевшиеся в землю, не смывались уже много лет. В воздухе пахло железом, потом и чем-то сладковато-гнилостным — запахом смерти, который поселился здесь навсегда.

Вокруг вздымались каменные трибуны. Ярус за ярусом. Люди — сотни людей — кричали, махали руками, топали ногами. Богатые в шёлках и драгоценностях. Бедные в лохмотьях. Их объединяло одно — жажда зрелища.

Я чувствовал их взгляды на себе. Тысячи глаз. И каждый ждал крови.

В ложах, отделённых от простых зрителей, сидела знать. Я заметил Корвина. Он удобно устроился в кресле, потягивал вино и улыбался. Рядом с ним сидели какие-то люди в дорогих одеждах — возможно, крупные ставки делали на сегодняшний бой.

Сердце колотилось где-то в горле. Но я не мог показать страх. Не здесь. Не сейчас.

Решётка напротив меня тоже открылась.

Из темноты вышел человек.

Он был огромным. Выше меня на голову, плечи — как у кузнечного меха. Броня — поношенная, но крепкая: кольчуга, наплечники, поножи. В левой руке — круглый щит из обитого железом дерева. В правой — длинный меч, широкий, тяжёлый, предназначенный для рубящих ударов.

Шлем закрывал лицо, но через узкую прорезь я видел глаза. Холодные. Спокойные. Привыкшие к убийству.

Это был не новичок. Ветеран.

— Прости, парнишка, — сказал он, опуская забрало. Голос глухой, металлический. — Тебе не повезло с соперником.

Он поднял меч и начал медленно двигаться в мою сторону.

...

Я молчал. Что тут скажешь?

В голове пронеслось: стратегия. Просто довериться тому, что умею. Двигаться по обстановке.

На словах легко. На деле...

Он приближался. Шаг. Ещё шаг.

Когда расстояние сократилось вдвое, я сделал рывок.

Удар. Он принял его щитом — глухой звук, вибрация в руке. В ответ — взмах мечом. Я едва уклонился, лезвие просвистело в сантиметре от лица.

Нога ныла, но двигаться я мог.

Удар. Ещё удар. Бью в корпус — щит. Бью в голову — щит. Бью в ноги — и тут щит, чёрт возьми.

Противник с щитом — огромная проблема.

Он начал напирать. Взмах — я принял удар, парировал. Ещё один. Ещё. Меч звенел о меч, искры летели.

Выносливость... Она могла стать моей гибелью.

— Давай, мальчик! — кричали с трибун. — Не сдавайся!

Пора действовать.

Я резко ушёл в сторону. Он ожидал лобовой атаки — но я пробежал сбоку, нанёс удар с неудобного угла. Он отбил, но с трудом — щит дрогнул.

Я начал метаться вокруг него. Как бешеный. Не жалея сил. Бил раз за разом, с разных сторон, заставляя его крутиться.

Один из ударов попал по лицу.

Лезвие рассекло лоб над прорезью шлема. Тонкая струйка крови потекла по металлу.

Трибуны взревели.

— Он ранил его!

— Кто этот парень?!

Я не слушал. Я бил. Ещё. И ещё. В прыжке — сильный взмах сверху.

Он подставил щит.

Треск.

Щит сломался. Дерево разлетелось в щепки, железная оковка отвалилась. И следом, по инерции, мой меч полоснул его по телу — неглубоко, но достаточно, чтобы он взвыл.

— Сопляк! — прорычал он, отступая на шаг. — Я тебя недооценил!

Кровь капала на песок.

Он рванул вперёд. Разъярённый. Злой. Опасный.

Я принимал удары, но слабел. Он был сильнее. Каждый его удар отдавался болью в руках. Ещё немного — и я не удержу меч.

Нельзя получать раны. Только уклоняться.

Я вертелся как уж. Уходил в сторону, пригибался, прыгал. Он запыхался — тяжело дышал, движения стали медленнее.

Я встал в стойку.

Один удар. Техника Хранителя.

Отец говорил: «Этот удар не про силу. Он про точность и момент. Если сделаешь правильно — враг не успеет ничего понять».

Всё, что нужно — просто дождаться, когда он подойдёт.

Трибуны гудели.

— Убей его! — кричали одни.

— Не дай себя убить, парень! — кричали другие.

Воин перевёл дыхание и пошёл вперёд. Он занёс меч для решающего удара.

Сейчас.

Я шагнул навстречу. Коротко. Резко. Меч описал дугу — не широкую, как обычно, а какую-то неестественно быструю, почти незаметную глазу.

Люди не успели понять, что произошло.

А потом услышали звук.

Хлюп. Звяканье металла об песок. И крик.

— А-а-а-а-а!

Воин стоял, прижимая руку к обрубку. Кисть с мечом лежала на земле в луже крови, пальцы ещё судорожно сжимали рукоять.

Он смотрел на неё. Потом на меня. Глаза расширились от ужаса.

— Ты... — прохрипел он. — Что ты...

Он упал на колени. Кровь хлестала из культи, заливая песок.

Мой удар рассёк его руку.

Я сам не верил. Эта техника не всегда у меня получалась. На тренировках я чаще терпел неудачу, чем добивался успеха.

Но сегодня... сегодня удача была на моей стороне. Да....

Трибуны взорвались.

Люди кричали, свистели, топали. Кто-то бросал на арену цветы. Кто-то — монеты. Корвин в своей ложе улыбался во весь рот и аплодировал. Он смотрел на меня как на золотую жилу.

— Победитель! — объявил глашатай. — Мальчик!

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. Меч дрожал в руке.

Всё. Это моя победа. Смысла продолжать нет.

— Убей его! — раздался крик с трибун.

— Убей! Убей! Убей! — подхватили другие.

Сотни голосов скандировали это слово. Они не хотели просто победы. Они хотели смерти. Крови. Финала.

Воин стоял на коленях, безоружный, истекающий кровью. Он смотрел на меня снизу вверх. В его глазах я видел не злобу. Только страх.

Кровавое убийство. Вот что они хотят увидеть.

Я поднял меч.

И тут же воткнул его в землю.

Я не могу убить его лишь потому, что этого хотят другие.

Гул людских голосов стих. Тысячи глаз смотрели на меня в недоумении. Кто-то засвистел, кто-то выкрикнул ругательство.

Я повернулся и собирался покинуть арену.

В тот же миг я почувствовал резкую боль в боку.

Воин поднял меч левой рукой — обрубок правой всё ещё истекал кровью — и сделал выпад. Лезвие вошло в мою плоть, но я успел отшатнуться, и рана оказалась неглубокой.

Он ударил в спину. Когда я уже победил. Когда я его пощадил.

Воин зарычал, занося меч для второго удара.

Внутри меня что-то щёлкнуло.

Схватив свой меч из земли, я сделал рывок вперёд. Без техники. Без мысли. Просто ярость.

Кровь фонтаном разлетелась в стороны.

Голова воина отделилась от плеч, упала на песок и несколько раз перекатилась, оставляя кровавый след. Тело ещё секунду стояло прямо, а потом рухнуло как подкошенное.

Ноги у меня подкашивались, но я стоял. Смотрел на то, что сделал.

Я убил человека.

Не гоблина. Не волка. Человека.

Трибуны взорвались радостными криками.

— Он убил его!

— Какой финал!

— Браво!

Они не видели предательства. Они видели только кровь. Красивую, яркую, желанную.

Я стоял посреди арены, сжимая окровавленный меч, и чувствовал, как что-то внутри меня умирает.

Меня вывели с арены.

Никто не помогал идти. Никто не спросил, как я.

В подземном коридоре какой-то старик молча перевязал мой бок. Грубо, быстро, без слов. Потом сунул в руки кувшин с водой и ушёл.

Я пил маленькими глотками. Вода была тёплой, пахла глиной, но это было лучше, чем ничего.

Идя дальше по коридору, я смотрел себе под ноги.

Убийство. Которое не могло не произойти.

Я пощадил его. А он ударил в спину.

Надзиратель остановился и отошёл в сторону.

Передо мной стоял Корвин.

Его лицо сияло. Он был похож на ребёнка, которому подарили самую желанную игрушку.

— Замечательный бой. Просто превосходный! — он хлопнул в ладоши. — Я ценю бойцов, подобных тебе. Поэтому я улучшу твои условия жизни с сегодняшнего дня. Но ты должен будешь сражаться, когда я тебе прикажу.

Он взял меня за плечо, хотел пройти мимо, но наклонился к моему лицу.

— Отказ не принимается.

Его голос был тихим, но в нём слышался холодный металл. Не угроза — констатация факта.

Он ушёл, а меня повели в новую комнату.

Это была не камера. Небольшое помещение с каменными стенами, но здесь была нормальная кровать — деревянная, с тонким матрасом и чистым одеялом. В углу стоял стол и табурет. На столе — глиняная кружка и тарелка.

Я сел на кровать. Матрас пружинил подо мной.

Лучше, чем солома. Но всё равно клетка.

Через некоторое время принесли еду. Горячая похлёбка с куском хлеба и даже маленький кусочек мяса. Я ел медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Впервые за долгое время я не был голоден.

Они кормят меня, потому что я приношу доход.

Я не человек. Я инструмент. Вещь, которая зарабатывает деньги.

Я отодвинул пустую тарелку.

Что мне делать?

Я лежал на кровати, смотрел в потолок и думал.

У меня нет выбора. Здесь — нет. Корвин сказал: «Отказ не принимается». Я видел его глаза. Он убьёт меня без колебаний, если я перестану быть полезным.

Значит, я должен убивать.

Но если когда-нибудь появится шанс на спасение... Я буду стараться опустить меч. Не ради тех, кто будет стоять напротив. Ради себя. Чтобы не потерять то, что делает меня человеком.

Я закрыл глаза.

Я просто хочу выспаться.

Просто поспать.