Северный ветер

Меч, полностью залитый кровью, блестел и отражался от лучей солнца. Стекающие капли окрашивали песок в тёмный, багровый цвет. Там, где они падали, оставались тёмные пятна — следы жизни, которую я забирал. Следы боли, которую я причинял.

Это моя жизнь.

Тролль.

Огромными взмахами рук он пытался достать меня. И пока мне удавалось уклоняться, я верил, что смогу его одолеть. Хоть удары были довольно быстрыми для такого монстра, он всё равно был неповоротлив. Я раз за разом наносил ему удары в тело — в бока, в ноги, в спину.

Лезвие входило в плоть, оставляя глубокие раны. Тролль рычал, но не останавливался.

Трибуны гудели. Десятки тысяч голосов сливались в один непрерывный рёв. Люди кричали, свистели, топали ногами. Кто-то болел за меня, кто-то — за тролля. Но большинству было всё равно. Они просто хотели крови. Зрелища. Смерти.

Я дам им зрелище. Но не свою смерть.

Спустя несколько минут боя я заметил страшное.

Все раны, которые я нанёс троллю, исчезли.

Порезы на боках затянулись. Рубец на ноге, который я оставил минуту назад, исчез, как будто его никогда не было. Даже глубокая рана на плече перестала кровоточить.

Невероятная регенерация.

С такой скоростью я не мог ничего поделать. Сколько бы я ни бил — он восстанавливался быстрее.

Уклоняясь от очередного удара, я лихорадочно думал.

Нужно лишить его зрения. Целиться в лицо. Может, если ослепить его, я смогу найти способ убить.

Тролль занёс руку для удара. Я нырнул под неё, проскользнул между ног и оказался у него за спиной. Прыжок — я вцепился в шерсть на его загривке и начал карабкаться вверх.

Он вертелся, пытаясь меня сбросить, но я держался. Лезвие меча вошло ему в затылок — неглубоко, но достаточно, чтобы он взревел от боли.

Я добрался до головы. Удар в глаз.

Хлюп.

Тролль завопил — то ли от боли, то ли от ярости. Из глазницы потекла густая, тёмная кровь. Он взмахнул рукой, и я едва успел спрыгнуть.

Он ослеп на один глаз. Но не сдался.

В ярости тролль сделал очень быстрый и сильный удар двумя руками — прямо в землю. Песок взметнулся вверх, а земля под моими ногами содрогнулась, как при землетрясении. Каменные плиты треснули.

Я едва успел отскочить.

В следующую секунду в мою сторону летел огромный кулак.

Инстинкты сработали раньше, чем мозг. Я отпрыгнул в сторону, кулак просвистел в сантиметре от лица, и в тот же миг я рванул вперёд, вкладывая всю силу в удар.

Лезвие рассекло руку тролля от локтя до запястья.

Глубокая рана. Хлынула кровь. Тролль взвыл.

Хоть у него и есть регенерация, он всё так же чувствует боль.

Я проскочил у него между ног, оттолкнулся от земли и прыгнул на спину. Удар. Ещё удар. Я карабкался вверх, вонзая меч в его плоть, используя раны как ступени.

Добрался до головы.

И начал бить.

В лицо. В глаза. В лоб. Всё, что видел. Я бил снова и снова, не жалея сил. Кровь брызгала во все стороны, смешиваясь с потом и песком.

Я явно задел оба глаза. Может, прошёлся по лбу. Может, по щеке. Я не видел. Я просто бил.

Тролль вертелся, тряс головой, пытаясь меня сбросить. Я держался, но его мощь была слишком велика.

Соскользнул.

Я упал на ноги — удачно, не подвернув лодыжку. Приземлился, согнув колени, и сразу откатился в сторону, уходя от возможной атаки.

Тролль стоял, покачиваясь. Кровь заливала его лицо. Он ничего не видел.

Нельзя расслабляться.

Я встал в стойку.

Тролль начал оклемываться. Его грудь тяжело вздымалась. Он принюхивался, поворачивая голову из стороны в сторону, пытаясь уловить мой запах.

Трибуны затихли.

Люди смотрели и не понимали, почему я ничего не предпринимаю. Почему стою на месте, когда враг уязвим.

Я ждал.

Тридцать секунд. Для зрителей — мгновение. Для меня — вечность. Я стоял, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Как мышцы гудят от напряжения. Как кровь стекает по руке из свежей царапины.

Сейчас.

Я сделал рывок.

Невероятный удар — я вложил в него всё.

Лезвие рассекло руку тролля.

Полностью отрезать её я не смог — кость была слишком толстой, — но она повисла на последних нитях мышц и сухожилий. Кровь хлынула потоком. Тёмная, густая, почти чёрная. Мышцы разорваны, кожа свисает лоскутами, а из обрубка торчат осколки кости.

Тролль завопил.

Я не остановился.

Отскочил от земли, взлетел в воздух и сделал удар в шею. Отскок — ещё удар. Отскок — ещё. Я наносил удары снова и снова, как бешеный. Как одержимый.

Дыхание становилось тяжелее. Лёгкие горели. Руки дрожали.

Но я не останавливался.

Тролль весь истекал кровью. Его тело покрывали десятки ран — глубоких, широких, смертельных. Регенерация не успевала за моими ударами. Он стоял из последних сил, шатаясь, как пьяный.

А потом рухнул.

С громким стуком, от которого содрогнулась земля. Его туша ударилась о песок, подняв облако пыли. Глаза — оба — закатились. Грудь ещё вздымалась несколько секунд, а потом замерла.

Тишина.

На секунду — на одну короткую секунду — арена замолчала. Десятки тысяч людей затаили дыхание.

А потом они взорвались.

Крики, свист, топот, аплодисменты. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Кто-то бросал на арену цветы и монеты. Оратор, опомнившись, проревел на всю арену:

— ПОБЕДИТЕЛЬ — НЕПОБЕЖДЁННЫЙ РА-А-А-А-А-АЙЗ!

Моё имя гремело над Оринталем.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. Меч дрожал в руке. Всё тело болело. Но я стоял.

Первый бой. Осталось два.

Я смогу.

Бой не был таким долгим — может быть, пятнадцать минут. Но я чувствовал себя так, будто прошла вечность. Каждый удар, каждый уворот, каждый миг борьбы.

Я очень устал.

Вернувшись в комнату, я рухнул на кровать.

Не раздеваясь. Не снимая брони. Просто лёг, закрыл глаза и выдохнул.

Всё тело гудело. Мышцы ныли. Раны саднили. Но я был жив.

Этот бой выдался непростым. Хоть тролль и был сильным противником, следующие два могут быть страшнее. Люди. Они всегда были самыми грозными врагами.

Я это понимал.

— Ты победил, — раздался лёгкий голос за гранью стены.

Лилиан.

— Сомневалась? — спросил я, приоткрыв один глаз.

— Нисколько. Ты силён. Я не видела никого сильнее тебя.

Я задумался. Она наблюдала за боем?

— Тебе было разрешено наблюдать?

— Да, — ответила она легко, непринуждённо. Без подробностей. Без объяснений.

Я не стал спрашивать. У каждого свои секреты. И если она не хотела рассказывать — значит, так надо.

Повисла тишина. Я лежал, смотрел в потолок и думал. О тролле. О двух оставшихся боях. О свободе. И о ней — девушке за стеной.

— Лилиан, — позвал я.

— Ммм?

— Не хочу давать тебе надежду. Но если я скажу, что могу помочь тебе покинуть это место... ты бы согласилась?

Тишина. Долгая.

— Согласилась бы, — тихо ответила она.

Сегодня она была неразговорчива. Что-то случилось. Но я не хотел, чтобы она пыталась улыбаться сквозь слёзы. Если захочет — расскажет сама.

— Лилиан, — снова позвал я.

— Да?

— Если тебя что-то гложет — можешь мне рассказать. Я не враг.

Пауза.

— Хорошо, — прошептала она. — Спасибо, Райз.

Я закрыл глаза. Тело гудело, но мысли постепенно успокаивались.

Два боя. Два. А потом — свобода.

И, может быть, я заберу её с собой.

Лёжа с закрытыми глазами, я слушал, как за стеной Лилиан тихо напевала ту же мелодию, что и вчера. И под этот тихий, грустный мотив я уснул.

Утро следующего дня выдалось таким же, как и до этого.

Я проснулся до рассвета. Привычка, которую не могли сломать ни стены, ни цепи. Сделал разминку — потянулся, размял шею, плечи, руки. Тело гудело после вчерашнего боя с троллем, но я заставлял себя двигаться.

Принесли еду. Я ел без вкуса, механически, лишь бы заполнить желудок. Мысли были далеко.

Сегодня меня ждёт второй бой. Можно назвать его половиной пути.

Не было смысла гадать, что меня ждёт. Я просто сидел и думал о будущем.

Когда-то давно... Прошёл всего год с того времени, а я считаю прошлое довольно далёким. Это звучит смешно.

Смешно.

Когда я хотел повидать весь мир. Увидеть всё, что в нём есть, и запомнить каждый кусочек своей жизни. Было бы замечательно.

Теперь я просто хотел увидеть завтрашний день.

Ворота открылись. Тот же свет. Тот же песок. Те же крики десятков тысяч глоток.

Оратор гремел:

— С ЛЕВОЙ СТОРОНЫ — НЕПОБЕЖДЁННЫЙ ЧЕМПИОН! УБИЙЦА ТРОЛЛЕЙ! РА-А-А-А-А-АЙЗ!

Я вышел на арену. Встал в центре, сжимая меч. Вчерашние раны ещё ныли, но я не обращал внимания.

— А С ПРАВОЙ СТОРОНЫ — ВОИН СЕВЕРА! БОЕЦ ИЗ ХЕЙМГАРА! ДЕСЯТКИ ПОВЕРЖЕННЫХ ВРАГОВ! ВСТРЕЧАЙТЕ — ВИДА-А-А-А-АР!

Из противоположных ворот вышел человек.

Он был огромным. Не как тролль — по-другому. Высокий, широкоплечий, с руками, покрытыми шрамами. Никакой брони — только кожаные штаны и нагрудный ремень. Открытые руки, открытая грудь. За спиной — два топора, огромные, с широкими лезвиями, украшенные рунами.

Длинные светлые волосы развевались на ветру. Лицо — грубое, обветренное, с короткой бородой. И глаза — холодные, как лёд.

Он вышел неспеша. Без суеты. Без страха. Как человек, который знает, что он здесь главный.

Я решил не медлить. Сразу встал в стойку — низкую, устойчивую, чтобы обескуражить его.

Он посмотрел на меня и... улыбнулся.

Он шёл медленно. Я сосредоточился на его движениях. На каждом шаге. На каждом вздохе.

А потом он рванул.

Я не ожидал такой скорости от такого большого человека. Он сократил расстояние за секунду, выхватывая один топор из-за спины.

Хорошо. Давай. Ещё чуть-чуть. Чуть-чуть.

Я сделал удар.

Мы разошлись.

Я стоял спиной к нему. Он — спиной ко мне.

Что произошло?

Я почувствовал боль в груди. Кровь брызнула во все стороны. Он меня задел. Но как? Я не заметил удара своими глазами.

Я повернулся. Он стоял, сжимая топор в одной руке. На его теле — небольшие порезы, которые нанёс я. Но ничего серьёзного.

Я промахнулся? Или он так уклонился?

— Хороший удар, — сказал он через улыбку. — Я даже не ожидал.

Он достал второй топор. Начал прокручивать их — сначала медленно, потом быстрее. Лезвия мелькали в воздухе, создавая жужжащий звук.

— Тебя зовут Райз, да? — спросил он.

Я молчал. Не от страха — от сосредоточения.

— Я повстречал много людей, подобных тебе. Сражающихся из последних сил. Их удары, стили, оружие, привычки — всё было настолько разнообразно, что одна ошибка стоила жизни. — Он сделал паузу. — Но загвоздка в том, что они все мертвы. Все до единого.

Он поднял топоры.

— Все, кроме меня.

Он рванул вперёд с невероятной скоростью.

Я едва успел отразить первый топор. Второй скользнул по моей броне, оставляя глубокую царапину.

Близко.

Следующий удар. Ещё один. Ещё.

Он наносил удар за ударом, не давая мне опомниться. Топоры кружились в его руках, как смертельный вихрь. Лезвия свистели у лица, у плеч, у ног.

Почти каждый удар слегка, но всё же задевал меня. Царапина на щеке. Порез на плече. Рассечение на руке. Мелочи — но они копились.

Я уклонялся. Блокировал. Отступал. Но он был везде. Спереди, сбоку, сверху.

И он улыбался. Всё время улыбался.

Я отскочил назад, пытаясь перевести дух. И тут я почувствовал капли, стекающие по моему лицу.

Десятки порезов по всему телу давали о себе знать.

Кровь текла из ран, пропитывая одежду. Я даже не заметил, когда он нанёс их все.

Этот удар отбросил меня.

Я упал на одно колено, тяжело дыша.

Враг силён. Я даже не представляю, что мне делать.

— Ты ещё мальчишка, — сказал Видар, остановившись в нескольких шагах. — Но уже сражаешься на уровне моих соратников. Твоя жизнь была довольно занимательной, раз ты так долго держишься.

Я пытался пропускать его слова мимо ушей. Но это было не так легко.

— Я покажу тебе один из моих фирменных ударов, — сказал он. — Ты умрёшь с честью.

Он поднял оба топора на одинаковую высоту. Повернул их будто веер, лезвия засверкали на солнце. Медленно, очень медленно он начал поднимать их выше.

А потом он исчез.

Я не заметил движения. Просто его не стало. Пустое пространство там, где только что стоял огромный воин.

А потом удар пришёлся сбоку.

Словно ножницы, топоры сомкнулись на моём теле. Разрезая плоть, они прошли сквозь весь бок. Я почувствовал, как лезвия скрежещут по рёбрам. Как воздух выходит из лёгких. Как мир начинает кружиться.

Я ничего не смог сделать.

Я пытался вытерпеть всю боль. Но это было невыносимо.

Невыносимо больно.

Трибуны взревели. Десятки тысяч голосов слились в единый рёв восторга. Они видели кровь. Они получили зрелище.

Я упал на песок. Меч выпал из рук. Кровь заливала всё вокруг — горячая, тёмная, моя.

Слишком много крови.

Он навис надо мной. Огромный, как скала. Я не мог сдвинуться с места. Даже пальцем пошевелить.

— Если бы я сделал на пару шагов ближе, твоё тело разделилось бы на части, — сказал он спокойно. Почти с уважением.

Он осматривал мою рану, как врач, оценивающий тяжесть повреждений.

— Не волнуйся. Боль будет недолгой. — Он поднял топор. — Я дам тебе покой. И холод севера поглотит твоё тело.

Он взмахнул топором.

Я отбил.

Не знаю, откуда взялись силы. Может, отец. Может, Лилиан, которая пела мне за стеной. Или просто тот зверёк, который живёт в каждом, кто отказывается умирать.

Я поднял меч и начал наносить удары.

Кровь лилась из моего бока. Каждое движение отдавалось адской болью. Но я продолжал. Удар. Ещё удар. Бью в корпус — он отбивает. Бью в голову — уклоняется.

Я чувствовал слабость. Ноги дрожали. Руки тяжелели. Но я продолжал.

Он отражал всё. Легко. Почти играючи.

Я бил. Бил. Бил.

Пока силы почти не кончились.

Я остановился, чтобы перевести дух. В глазах начало плыть. Мир кружился, песок уходил из-под ног.

Я не могу проиграть. Не сейчас. Этот бой я должен...

— Ты достоин уважения, — перебил мои мысли Видар.

Он опустил топоры.

— Сражаешься до самого конца. Весь покрытый собственной кровью. Я не видел такого упрямства даже среди своих.

Он убрал оружие за спину.

— Я хочу увидеть тебя в новом дне.

Он повернулся ко мне спиной.

Я ничего не понимал. Просто стоял, пошатываясь, и смотрел, как он уходит.

Видар дошёл до ворот — тех самых, через которые вышел. Не оборачиваясь, он просто разрубил их одним ударом. Железо лопнуло, как гнилое дерево.

И он ушёл.

Арена гудела.

— Что происходит?

— Почему он ушёл?

— Это победа?

Оратор, растерянный, но быстро сообразивший, прокричал на всю арену:

— ДРУГОЙ БОЕЦ ПОКИНУЛ АРЕНУ! ПО ПРАВИЛАМ — ЭТО ПОРАЖЕНИЕ! ПОБЕДИТЕЛЬ — РА-А-А-А-А-АЙЗ!

Толпа взорвалась. Кто-то радовался. Кто-то свистел. Кто-то кричал, что это обман.

Мне было всё равно.

Я не знаю, как дошёл до ворот. Дошёл ли вообще. Но я точно помню, что стоял возле них. Прислонившись к холодному камню. Сжимая меч в окровавленной руке.

Что было дальше — я не знал.

Тьма, окружающая меня, заставила забыться.