Девушка с синими волосами

Вся окружающая тьма поглотила каждый уголок и была готова поглощать дальше. Бесконечная, холодная, пустая. Она не имела ни начала, ни конца. Она просто была.

Но во всей этой тьме я заметил маленькую светящуюся точку. Подобно крупинке на огромном полотне, она пыталась сиять, разгонять мрак вокруг себя. Крошечная, хрупкая, почти незаметная.

Много таких же крупинок было в этом месте. Я видел их — далеко, очень далеко. Они мерцали, как звёзды в ночном небе. Но каждая из них со временем угасала. Одна за другой. Тьма пожирала их без остатка.

Та, что пыталась сиять ярче всех — та, что была ближе всего ко мне — угасала с каждым днём. Я смотрел на неё и чувствовал боль. Не свою — её. Она боролась. Изо всех сил. Но тьма была сильнее.

И вдруг — раздался лёгкий звук. Похожий на шепот. Или на вздох.

Возле маленькой крупинки появился новый светящийся шарик. Он был больше и ярче. Он не боялся тьмы. Он двигался уверенно, как будто знал, куда идти.

Он направился к границе тьмы. И маленькая крупинка пошла за ним.

Она не понимала, зачем. Но что-то внутри подсказывало — надо идти. Надо верить.

Шарик пытался преодолеть тьму. Раз за разом он бился о невидимую стену, вспыхивал всё ярче, и наконец — он смог. Он прорвался сквозь мрак и исчез в свете по ту сторону.

Крупинка просто смотрела.

Она не могла поверить, что можно покинуть тьму. Что есть что-то за её пределами. Она столько раз пыталась сама — и каждый раз тьма отбрасывала её назад.

Но теперь она знала. Это возможно.

Много попыток на границе с тьмой. Раз за разом. Сияя всё ярче.

Она покинула её.

Я очнулся.

Первым делом увидел потолок. Белый камень. Ничего примечательного. Надоев глядеть в пустоту, я хотел слегка подняться — но тело не слушалось.

Боль отдавалась по всему телу. Грудь. Бок. Руки. Ноги. Везде, куда падал взгляд, были раны. Перевязанные, заштопанные, но всё ещё кровоточащие.

Точно. Я вспомнил.

Я проиграл на арене.

Или победил?

Я ничего не помнил о произошедшем. Лишь то, что тот воин — Видар — был силён. Очень силён. Его топоры, его скорость, его улыбка. И тот последний удар, после которого мир погас.

Лёжа так ещё около десяти минут, я услышал шаги.

Дверь в комнату открылась. Я не знал, кто это был, и не хотел смотреть. Но я был уверен, что это...

— Райз. Ты очнулся. Просто превосходно.

Корвин уселся в кресло, стоявшее в углу, и просто смотрел на меня. Как на вещь. Как на товар. Как на золотую жилу, которая ещё не иссякла.

— Хороший бой. Смертельный. Но ты победил. Чего я даже не ожидал. — Он сложил пальцы домиком. — Противников выбираю не я, но чтобы встретить такого... Удача на твоей стороне. Пока что.

Пока что.

Его слова отдались эхом в моей голове. Не знаю, чего он добивался, но я победил. Всего-то ещё одна победа — и я...

Я ранен. Довольно сильно. Я даже не знаю, когда смогу сражаться.

Я чувствовал, что разговор об этом произойдёт сейчас.

— Третий бой, — сказал Корвин, не отводя взгляда. — Ты так близок к своему желанию. Но вот только сражаться ты явно не сможешь. По крайней мере сейчас.

Он скривился.

— Я отдал немалые деньги, чтобы тебе дали должное лечение. Даже воспользовались магией. Она редка для таких мест.

Он говорил сквозь зубы. Я чувствовал его гнев. Каждая монета, потраченная на меня, была для него потерянной прибылью.

Магия.

Довольно редкая способность. И я почти ничего о ней не знаю. Знаю лишь, что разновидностей много, но применять их могут лишь десятки из тысяч. Настолько она редка.

Значит, я чего-то стою. Если ради меня потратили магию.

— Твой третий бой состоится через двенадцать дней, — продолжил Корвин. — Даже если тебе придётся идти в таком состоянии, это ничего не изменит.

Он замолчал. А потом добавил, будто про себя, но всё так же вслух:

— Этот бой даст мне просто очень много золота.

Он встал. Посмотрел на меня сверху вниз.

— Умрёшь ли ты на нём или нет — мне плевать. Ты должен знать, что в этой битве проиграешь лишь только ты. Твоя смерть или свобода.

Он направился к выходу.

У самой двери он остановился. Обернулся. Посмотрел мне прямо в глаза.

— Выхода нет, — сказал он.

И ушёл.

Звуки шагов раздавались лишь доли секунды, а потом стихли.

Выхода нет?

Я лежал, смотрел в потолок и переваривал услышанное.

Да?

Я вспомнил момент, где Видар разрубил решётчатые ворота и покинул арену. Просто взял и ушёл. Я никогда такого и представить не мог.

Он дал мне пищу для размышления.

Покинуть арену. Имея то, что имею сейчас.

Но сначала мне надо восстановиться.

Я осмотрелся.

Комната, в которой я лежал, не была похожа на те, что я видел раньше. Чистые белые стены. Узкое, но длинное окно под потолком, через которое пробивался солнечный свет. Настоящая кровать — с матрацем, подушкой и одеялом. Не деревянные нары и не топчан.

Лечебница? Или просто комната для ценных бойцов?

На столике рядом стояла кружка с водой и тарелка с остатками еды — кто-то кормил меня, пока я был без сознания.

Интересно, Лилиан наблюдала за этим боем? И что она думает?

Она сказала, что верит в меня. Что я силён. Но после того, что сделал со мной Видар... Достаточно ли я силён для последнего боя?

Я должен.

Десять дней.

Я закрыл глаза. Тело болело, но сознание было ясным.

Я покину эту арену. В любом случае.

И меня никто не остановит.

Ни Корвин. Ни его надзиратели. Ни тот, кто выйдет против меня в третьем бою.

Я выйду. Или умру.

Но умру свободным.

Десять дней пролетели незаметно.

Я ел, лежал, пытался встать — и так каждый день. На четвёртый день я мог стоять на ногах и начал потихоньку двигаться. Каждый шаг отдавался болью в боку, где топоры Видара оставили свой след. Но я терпел.

На шестой день я попытался тренироваться с мечом. Всё было тщетно. Руки не слушались, ноги подкашивались, а каждое движение напоминало о том, что я ещё не восстановился.

Мне дали двенадцать дней. И после половины из них я понял — это невозможно.

Но я всё равно пытался.

На девятый день я двигался уже быстрее. Но по сравнению с тем, что было, всё ещё слабо. Я мог делать выпады, но без резкости. Мог блокировать, но без силы.

Лилиан. Я не слышал её уже много дней. Как она там? Самое грустное, что я даже не знал, как она выглядит.

Лишние мысли.

На одиннадцатый день я сражался уже лучше. Движения стали плавнее, боль — терпимее. Но я старался не перенапрягаться. Завтра — последний бой. Я должен быть в форме.

Двенадцатый день. День сражения. Последний день, проведённый мной на арене.

Я встал рано. Раньше обычного.

Оделся медленно, вдумчиво. Кожаная броня с металлическими вставками — та же, что и в прошлый раз. Почищенная, заштопанная там, где её порвали топоры Видара. Наручи на предплечьях. Поножи на голенях. Шлем — открытый, оставляющий лицо незащищённым, но спасающий голову.

Меч. Тот же самый. Длинный, тяжёлый, с идеальным балансом. Я провёл пальцем по лезвию — острый. Достаточно, чтобы резать плоть.

Я посмотрел в зеркало. Серо-белые волосы, фиолетовые глаза, шрамы. Новые шрамы — от Видара — ещё не зажили до конца. Бок болел, но терпимо.

Я шёл по коридору медленно. Размеренно. Каждый шаг — уверенный. Никакой спешки. Сегодня не тот день, чтобы торопиться.

Мысли крутились в голове: Что за противник? Смогу ли я? А если нет?

Нет. Я смогу. Я должен.

В комнате ожидания меня уже ждали. Я взял меч, проверил хват.

Дверь открылась.

На пороге стоял Корвин.

Он выглядел довольным. Даже более довольным, чем обычно. На нём была новая туника — синяя, с золотой вышивкой. На пальце — ещё один перстень.

— Выглядишь лучше, чем я ожидал, — сказал он, окидывая меня взглядом. — Раны зажили? Бок не болит?

— Не твоя забота, — ответил я холодно.

Он усмехнулся.

— Дерзкий. Мне это нравится. — Он подошёл ближе, положил руку мне на плечо. — Сегодня последний бой, Райз. Победишь — получишь свободу. Проиграешь... ну, ты знаешь.

— Я помню.

— Хорошо. — Он убрал руку. — Не разочаруй меня.

Он ушёл, а я остался стоять.

Его слова — пустой звук. Я пропустил их мимо ушей.

Единственное, что имело значение — победа.

Ворота открылись.

Свет. Тот самый свет, который лился в тёмную комнату, давая надежду. Теперь этот свет будет везде.

Я вышел на арену.

Песок скрипел под ногами. Трибуны гудели. Десятки тысяч голосов — может, все сто тысяч — приветствовали меня рёвом.

Оратор гремел:

— ДАМЫ И ГОСПОДА! ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ ЭТОГО ДНЯ! С ЛЕВОЙ СТОРОНЫ — НЕПОБЕЖДЁННЫЙ ЧЕМПИОН! УБИЙЦА ТРОЛЛЕЙ! ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С ВОИНОМ СЕВЕРА! ВСТРЕЧАЙТЕ — РА-А-А-А-А-АЙЗ!

Я остановился в центре.

— А С ПРАВОЙ СТОРОНЫ — ЗВЕЗДА, ВЗОШЕДШАЯ ЗА ВСЕГО НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ! БОЕЦ, КОТОРОГО БОЯТСЯ ДАЖЕ ВЕТЕРАНЫ! ЭТО ИМЯ ШЕПЧУТ В КОРИДОРАХ! ВСТРЕЧАЙТЕ — ТЕНЬ!

Из противоположных ворот вышел воин.

Он был чуть ниже меня ростом. Худощавый, но под броней угадывались стальные мышцы. Броня — чёрная, с синими прожилками, словно трещины на льду. Наплечники с острыми шипами. Перчатки с металлическими костяшками.

Шлем скрывал лицо полностью — только узкая прорезь для глаз. Из-под шлема виднелись пряди волос.

В руках — копьё. Большое, с длинной рукоятью и небольшим лезвием, украшенным теми же синими узорами.

Тень.

Воин вышел на центр арены. Встал напротив меня.

Я встал в стойку.

В этой битве я должен победить, не жертвуя своим телом.

Тень стоял неподвижно. Не двигался. Даже не дышал, казалось. Просто смотрел на меня сквозь прорезь шлема.

Он ждёт, что я нападу первым.

Я не двигался.

Мы стояли так около минуты. Может, больше. Трибуны затихли, заинтригованные странным противостоянием. Два бойца — ни одного движения.

А потом Тень резко развернулся, делая широкий выпад копьём.

Я парировал. Лезвие копья скрежетнуло по моему мечу, искры разлетелись в стороны. Я шагнул вперёд, сокращая расстояние, и сделал выпад в корпус.

Тень легко уклонилась. Движения были плавными, почти танцевальными.

Мои движения были слегка корявыми после травмы, но я не сдавался.

Удар — блок. Ещё удар — уклон. Копьё свистело в воздухе, разрезая песок на земле, когда пролетала мимо. Я наносил удары снова и снова, заставляя противника отступать.

Но Тень был быстрым. Очень быстрым.

Мы обменивались ударами. Я получил лёгкий порез на руке — копьё скользнуло по броне, оставив глубокую царапину. Тень получил удар по ноге — мой меч рассёк наколенник, но, кажется, не задел плоть.

Он держится хорошо. Очень хорошо.

Я потихоньку начал уставать. Выносливость была не на моей стороне. Не сейчас. Не после той раны.

Нужно заканчивать.

В технике Хранителя было много движений, но изучить тогда всё я не смог. Я вспомнил ещё одно.

Удар в полёте.

Словами описать его было трудно. Применить — тем более. Отец говорил: «Этот удар требует полной отдачи. Ты должен вложить в него всё — силу, скорость, душу. Если сделаешь правильно — враг не успеет моргнуть. Если ошибёшься — останешься беззащитным».

Может, сейчас получится.

Я начал потихоньку сдавать позиции. Отступал, делал вид, что выдыхаюсь. Тень наседал, нанося удар за ударом.

Сейчас.

Он сделал мощный удар копьём сверху вниз.

Я отскочил в сторону. Копьё вонзилось в песок. И в тот же миг я оттолкнулся от земли, прыгнул, развернулся в воздухе и сделал сильный размах.

Удар.

Чёрт.

Впервые используя эту технику, я надеялся только на удачу.

Опять. Плохая привычка.

Удар пришёлся по шлему противника. Лезвие разрезало металл по контуру — ровно, чисто, словно ножом по маслу. Но крови не было. Я не задел лицо.

Шлем раскололся надвое и упал на землю с глухим стуком.

А под ним...

Волосы начали развиваться на ветру. Синие. Точно такие же, как узоры на броне. Длинные, распущенные, они струились за спиной, как водопад.

— Неплохо, — сказал голос.

Девушка.

Я поднял меч, готовясь к следующей атаке. Но что-то заставило меня замереть на пару секунд.

Голос был знакомым. Очень знакомым.

— Лилиана...