Глава 18.0

— Г… герцог? — Лавианна изумлённо распахнула глаза.

Альберто отпустил её руку и устало вздохнул:

— Проявлять сочувствие там, где оно неуместно, — всего лишь излишнее вмешательство.

В ответ повисла тишина.

Его слова отозвались у неё в груди глухой болью, будто упрёк был обращён не только к слепой женщине, решившейся позаботиться о птичьем гнезде, но и ко всей её беспомощности.

Лавианна с трудом проглотила застрявший в горле комок. Альберто был прав: карабкаться на дерево, ничего не видя перед собой, опасно и для неё, и для птенцов. Она это понимала, но не могла просто уйти, оставив гнездо без внимания. Сердце её сжималось от мысли, что мать-птица может покинуть детёнышей, если почувствует на них человеческий запах.

После короткой паузы Лавианна произнесла:

— Простите меня.

Герцог хотел было выговорить ей за неразумную выходку, но, заметив, как жена сникла, только тяжело выдохнул. Лёгким жестом он отпустил Джулию, и та бесшумно удалилась с дорожки.

Оставшись с Лавианной, Альберто молча поднял гнездо. Не говоря ни слова, он ловко вскарабкался на дерево, не посчитав нужным объяснять, что возвращает гнездо на ветку. Однако Лавианна, будто угадав его намерение, встревоженно шагнула ближе к дереву:

— Милорд, вы поднимаетесь на дерево? — спросила она неуверенно, нащупывая ствол и едва скрывая тревогу.

Альберто ловко вскарабкался вверх и аккуратно устроил гнездо на прочной ветке. Когда он спустился вниз, Лавианна вдруг оступилась — за её спиной оказался незамеченный камень.

— Ах!

Она поскользнулась и едва не упала, но Альберто в тот же миг подхватил её за талию. Внезапно между ними оказалось слишком мало пространства. Лавианна затаила дыхание, смущённая этим неожиданным прикосновением.

— Вы и вправду — сущая беда.

Лавианна молчала.

— У вас редкий дар создавать трудности там, где их не должно быть.

Слова герцога звучали упрёком, но Лавианна не ощутила обиды. Всё потому, что в его голосе слышалась и самоирония: ведь он сам не обязан был вмешиваться — мог бы поручить всё кому-нибудь из слуг, но выбрал поступить иначе.

Он не должен был принимать участия в её странных прихотях, не обязан был возвращать гнездо… однако именно он сам поднялся на дерево.

В этом было его тихое, неуклюжее, но искреннее участие.

— Спасибо, — тихо произнесла Лавианна.

— Я делал это не ради благодарности.

— Всё равно…

У Лавианны покраснел нос, когда она подняла взгляд на ворчливого Альберто. В этот миг он вдруг напомнил ей Вэлла. Если бы тот мальчик остался жив, разве не поступил бы он так же, как сейчас поступил Альберто? Это было странно. Каждый раз, когда Лавианна смотрела на Альберто, ей снова и снова чудился в нём Вэлл.

— Вы слишком легко плачете. Совсем не понять, что у вас на уме.

Альберто раздражённо цокнул языком, наклонился и, едва коснувшись кончиком пальцев её щеки, стёр слезу, что невольно скатилась из-под ресниц.

— Почему вы плачете?

— Просто… кое-кто вспомнился, — прошептала Лавианна, с трудом подавляя разрастающуюся в груди тяжесть. Она очень скучала по Вэллу. Скорбь, которую ей удавалось заглушать долгие годы, вновь стянула сердце тугим кольцом.

— Упала в ручей — поднимайся. Зачем из-за этого плакать? Если собака бросается — кричи.

Вэлл всегда помогал ей, даже когда отпускал странные, строго-наставительные фразы. И чем больше времени проходило, тем явственнее Альберто напоминал ей именно его.

Лавианна понимала, как нелепа эта мысль, но где-то в глубине души она не могла не тосковать: а вдруг Альберто и есть Вэлл? Она упрямо стирала слёзы ладонью — раз за разом, но чем чаще вытирала их, тем горячее и упрямее текли новые.

— Тот самый человек, на которого я похож? — тихо спросил Альберто, припоминая слова Лавианны в ночь свадьбы.

Подозрение крепло в нём. Он вспомнил, как Лавианна бросилась к нему в лесу, как говорила о схожести, о шрамах от ожогов на его теле, и о том, что он напоминал ей кого-то другого. Мысль казалась абсурдной, но он не мог не задаться вопросом: а не тот ли он человек?

— Что вы имели в виду, когда сказали, что больше не можете с ним встретиться?

Лавианна прикусила дрожащую губу. Она должна была сказать: Вэлл погиб. Прошло уже больше десяти лет — пора бы смириться. Но она не хотела. Даже если это невозможно, пусть он останется жив где-то там, пусть хотя бы во сне.

— Он просто ушёл далеко.

— Далеко?

— Наверное, сейчас он счастлив… живёт так, как всегда мечтал.

Пусть даже это будет иной мир — Лавианна лишь надеялась, что его мечты исполнились. Она не хотела больше говорить об этом: каждое слово причиняло боль, словно остриё ножа.

Альберто мягко коснулся её щеки, вытер слёзы и замолчал. В этот момент он сам пытался собрать мысли воедино.

Нет, не может быть, чтобы тот человек, о котором она говорит, это он. Слишком нелепо, невозможно.

Вероятно, между ним и Лавианной и вправду есть нечто общее, но думать, что он и есть тот самый человек, — не более чем отчаянная попытка вернуть утраченное прошлое.

С тихим вздохом Альберто отпустил её лицо.

— Каждый раз, когда вы говорите о нём, то плачете.

Лавианна промолчала.

— Что-то случилось? — спросил Альберто, чувствуя досаду от её слёз, но, вопреки себе, не мог остаться равнодушным.

Лавианна с трудом сглотнула, покачала головой и едва слышно произнесла:

— Он был… моей первой любовью.

— Вот как, — после короткой паузы произнёс Альберто, ощутив странную пустоту.

Мгновение назад его мучила нелепая надежда — а вдруг тем человеком был он? Но ведь даже если Лавианна не видит, она наверняка бы узнала свою первую любовь: по голосу, дыханию, походке — зрение тут ни при чём.

С его стороны всякий интерес мгновенно угас. Альберто вовсе не хотел знать подробности о её первом возлюбленном; его раздражало лишь то, что в первую брачную ночь Лавианна говорила о другом мужчине. Сейчас он испытывал то же самое — удивление, и ничего больше.

— Простите. Я обычно не плачу… — пробормотала Лавианна, поспешно вытирая слёзы. Её смущение было почти осязаемым, будто она потеряла контроль над собственными чувствами.

Альберто медленно опустил руку.

Смущённая, Лавианна натянуто улыбнулась и заставила себя прекратить рыдания. Ей давно не приходилось плакать перед кем-либо, и теперь это казалось особенно постыдным.

— Если это ваше обычное время для прогулки, ступайте. Я вернусь в дом, — произнесла она.

Лавианна вспомнила, как впервые встретила Альберто на этой тропе: тогда он резко велел ей больше не попадаться ему здесь на глаза. Эта дорожка, как и всё вокруг, давно стала частью его владений.

Сегодня она оказалась здесь лишь потому, что Джулия настояла на прогулке, но, кажется, распорядок герцога изменился.

Лавианна хорошо знала своё место: титул герцогини был лишь формальностью — на самом деле она оставалась здесь только гостьей.

Альберто не стал её останавливать. И когда она, опираясь на трость, медленно двинулась прочь, её фигура казалась особенно хрупкой, словно под собственной тяжестью она могла рухнуть в любой миг.

И всё же, несмотря ни на что, Лавианна упрямо пыталась уйти самостоятельно.

— Если у вас больше нет дел… — начал Альберто.

На этих словах Лавианна остановилась.

— Проведите время в моём кабинете.

— Простите? — она слегка обернулась, не скрывая удивления от столь неожиданного предложения. Перед ней вырисовывался лишь смутный силуэт герцога.

— Бродить без дела и вновь теряться, как в прошлый раз, — это лишь лишние хлопоты для других.

— Этого больше не повторится, — попыталась возразить Лавианна, — я…

Альберто перебил её, не давая договорить:

— У меня нет времени бесконечно тревожиться за вас.

Лавианна вновь умолкла.

— Просто оставайтесь там, где я могу вас видеть.

Только теперь Лавианна поняла: это был не совет, а приказ. Ощущение вины не отпускало её — казалось, она снова мешает ему жить.

— Я останусь у себя в комнате, — слабо произнесла Лавианна, чувствуя, как внутри поднимается тошнота, будто от морской качки.

На её покорный ответ Альберто ничего не сказал. Он повернулся и пошёл по дорожке прочь.

«Наверное, он действительно не хотел этого… Может быть, я просто вызвала у него раздражение…» — думала она, но вдруг за спиной послышались торопливые шаги.

— Прошу прощения, потерпите минутку, — раздался голос Альберто.

— Ч-что?.. — Лавианна не успела опомниться, как он подхватил её и легко закинул себе на плечо. Кровь прилила к голове, и она замахала руками от изумления.

Альберто крепко придержал её ноги, не давая вырваться, и уверенно двинулся в сторону от тропинки.

— К-куда мы идём?!

— Куда же ещё? В мои покои.

По интонации и обстоятельствам было ясно: речь шла о его кабинете.

— Зачем… Честно-честно я останусь у себя! — с отчаянием возразила Лавианна.

Альберто ответил с невозмутимостью:

— Если держать вас на виду, не будет лишних хлопот.

Даже сейчас он, оставив все свои дела, пошёл за ней, опасаясь новых неприятностей. Пусть бы жена пообещала не выходить из комнаты — кто даст гарантию, что судьба снова не заведёт её туда, куда не следует? Для собственного спокойствия герцогу было куда проще держать Лавианну рядом, чем терзаться сомнениями и тревогой.