Глава 12.0

Незадолго до отъезда, когда Альберто появился в одиночестве, большинству присутствующих и спрашивать не пришлось, чтобы понять почему Лавианна не пришла. Лишь немногие, не ведавшие сути, всё же осведомились, но он ответил равнодушно:

— Моя супруга всегда была довольно хрупка.

Он не стал ничего добавлять. И в этом, по правде сказать, для Скарлетт крылась отрада.

Всю дорогу до охотничьего угодья она держалась рядом с Альберто, ведя спокойную, ровную беседу и направляя свою лошадь в такт его движениям. По прибытии Скарлетт не отходила от него ни на шаг.

— Как-то раз отец пригласил к нам гостя, и лишь при его появлении мы с удивлением поняли, что это был приходский священник. Наше изумление оказалось столь велико, что все разом воскликнули.

— …

— Ещё мой брат недавно возвратился с учёбы за границей и привёз мне чудесное саше с духами. Теперь у меня их больше, чем я способна употребить… Быть может, ты согласишься взять немного, милорд? У этого аромата столь приятный, едва уловимый шлейф.

— Я воздержусь, — голос Альберто звучал холодно. Он даже не удостоил Скарлетт взгляда, повернувшись к другому собеседнику — всё так же непреклонно держась в стороне, как и до женитьбы.

Вспоминая, как вчера за ужином он был внимателен и мягок с Лавианной, Скарлетт ощущала, что эта отчуждённость теперь резала особенно больно.

— А что, если сделать подарок герцогине? — произнесла она с наигранной надеждой, тогда как в глубине души лишь желала, чтобы он промолчал. Если бы Альберто, как обычно, коротко ответил «Я воздержусь», это, быть может, хоть немного уменьшило спутанный ком её унижения.

Но, услышав её слова, Альберто замер. Он прекратил разговор с соседом и ненадолго задумался. Одна эта заминка пронзила Скарлетт сильнее всякого отказа.

А затем Альберто заговорил — и от его слов её взор внезапно помутнел от слёз.

— Возможно, ей это придётся по душе. Подарок для моей жены.

Он смотрел на Скарлетт, но говорил о своей супруге. Человек, которого она так долго и молча любила, был эгоистичным и надменным. Он даже не замечал, насколько сильно и глубоко к нему привязаны.

Даже теперь, когда женщина, которая только что без умолку болтала рядом, внезапно замолчала, он не задал ни единого вопроса. И это тоже показалось Скарлетт непростительно жестоким.

Именно в тот миг, когда в её сердце впервые закралось горькое чувство, она ощутила, что больше не может это терпеть.

***

— Представьте себе: вдруг пошёл дождь, — говорила Скарлетт, сидя рядом с Лавианной и рассказывая, как они возвращались с охоты, — и Луи бросился к лошади, но как нарочно, прямо под копытами оказалась лужа! Всё вокруг было забрызгано водой. Видели бы вы это! Мы едва могли отдышаться от смеха.

Вернувшись с охоты, Скарлетт подсела к Лавианне, чтобы развлечь её рассказами о том, чего та сама не могла видеть.

Дождь хлынул внезапно, и те, кто поспешил обратно в поместье, чтобы не промокнуть до нитки, переоделись и собрались в гостиной. Они расселись возле камина, отогреваясь чашками какао или кофе.

Лавианна, услышав весёлые голоса, спустилась вниз и тут же оказалась рядом со Скарлетт, которая без промедления принялась пересказывать все подробности.

— Скарлетт, это уже жестоко! Ты непременно должна была так смаковать, насколько глупо я выглядел? — Луи, приложив руку к сердцу, притворно скорчил обиженную мину, хотя брови его задорно дрогнули.

Скарлетт лишь равнодушно пожала плечами, а прочие то поддакивали ей, то выражали Луи напускное сочувствие.

Среди них одна Лавианна не произносила ни слова. Ей совсем не было смешно. Она даже не могла представить, как выглядит разбрызганная копытами вода, не помнила, когда в последний раз видела, как хлещет лужа. Этот образ давно растаял в её памяти.

— Говорят, остаток сегодняшней охоты перенесли на завтра, — продолжала Скарлетт, не скрывая нарочитой лёгкости. — Мы даже сделали ставки, кто принесёт лучший трофей: Луи или Альберто. А на кого вы хотите поставить, миледи?

Она нарочно выделила имя Альберто, как бы подчёркивая свою с ним близость. Большинство сидящих здесь знали друг друга долгие годы и позволяли себе разговаривать свободно, не соблюдая строгих титулов.

Лавианна не сразу поняла, что вопрос обращён к ней. Лишь когда воцарилась тишина и взгляды обратились в её сторону, она осознала, что от неё ждут ответа.

Она поспешно заговорила:

— Ах… я… я выбираю герцога Роэна…

— О Боже, вы даже не называете собственного мужа по имени?

Замечание Скарлетт снова застало Лавианну врасплох. Она замялась, не зная, что сказать. Ей уже было неловко, что не смогла разделить всеобщее веселье, а теперь ещё и не находила слов, чтобы объяснить сдержанность их обращений.

— Вот именно.

Эти слова произнёс не кто-то из гостей, а сам Альберто, которого до того не было видно. Подойдя, он легко обнял Лавианну за плечи.

Свежевыбритый и облачённый в чистую одежду, Альберто, без сомнения, слышал всё сказанное. Ему было неприятно видеть, как Лавианна сидит с опущенной головой и натянутой улыбкой, стараясь слиться с обществом. Он нарочно приблизился, уселся рядом и притянул её ближе.

— Она и впрямь терпеть не может звать меня по имени, — с этими словами Альберто слегка потянул её на себя, так что Лавианна почти уткнулась лицом ему в грудь.

Ошеломлённая она затрепетала ресницами.

«Что… что он делает?»

— Всё время приходится самому вымаливать у жены хоть каплю расположения, — добавил Альберто с шутливой интонацией.

На короткое мгновение в комнате повисла тишина, а затем разразился хохот и оживлённые возгласы:

— Какая неловкость!

— Никогда бы не подумал, что Альберто на такое способен!

Лавианна слышала каждое слово ясно, соглашаясь в душе со всеми ними.

Она почти ничего не знала об Альберто, но могла легко понять, почему он притворяется преданным мужем, вспомнив его слова:

«Для меня важны видимость и приличия. Не хочу, чтобы, когда родится мой ребёнок, поползли нелепые слухи о нашей семье».

С этой мыслью Лавианна натянула улыбку, не желая портить веселье.

Даже сидя подле него, слушая, как он легко беседует с остальными, она ощущала, будто находится в другом измерении. Будто между ней и всеми окружающими стояла невидимая преграда.

Дождь вскоре утих, и тем вечером все вели неспешные разговоры, а после разошлись рано, чтобы с рассветом продолжить охоту.

Хотя Лавианна лишь сидела среди них с натянутой улыбкой, даже этого оказалось достаточно, чтобы она выдохлась до самого донышка.

В итоге утром она проспала дольше обычного и когда распахнула глаза, вокруг царила тишина.

Спустившись вниз, она узнала, что все давно отправились на охоту. Горничная с привычной предупредительностью подала ей завтрак. Есть одной было тяжело, аппетит куда-то пропал, поэтому Лавианна заставила себя проглотить лишь пару ложек, чтобы хоть немного поддержать силы, а затем снова поднялась в комнату. Она чувствовала себя куда спокойнее, оставаясь в одиночестве.

Когда Лавианна жила у Лоренса, её дни тоже начинались в полном уединении. Она никогда не обзаводилась близкими подругами, у неё и в помине не было настоящих друзей. А горничные по своему положению не могли стать кем-то большим, чем вежливой прислугой.

Привычное одиночество вновь стало её спутником.

Лавианна нащупала путь к окну и распахнула створку.

«Холодно».

Голос Альберто прозвучал в её памяти и тут же исчез, унесённый порывом ветра, ворвавшегося в комнату.

Она ухватилась за подоконник и закрыла глаза.

Слушала, как ветер шелестел в ветвях, как щебетали птицы, как срывался с елей снег, и кто-то мёл его метлой с крыльца.

Только звуки и были ей дарованы.

Лишённая зрения, неспособная делать многое, она нашла единственное утешение в том, чтобы слушать. По звукам она понимала: жизнь всё ещё движется. А значит, и она сама продолжает существовать.

«Альберто… Вероятно, к этому часу он уже наслаждается охотой».

Только вчера Лавианна узнала, что он искусный охотник. Это, пожалуй, было неудивительно, но всё же внутри просыпался интерес — каким он бывает там, в лесу.

Правда, ей никогда не суждено будет увидеть этого собственными глазами…

«Брось... Какая мне польза от этого любопытства?»

Лавианна покачала головой, стараясь отогнать навязчивые мысли. И в тот самый миг плотно прикрытая дверь с грохотом распахнулась.

Лавианна оцепенела от неожиданности, так и не сумев обернуться. Страх сковал её — даже спросить, кто вошёл, не хватило духу.

— Вот вы где, госпожа Роэн.

— Скарлетт?

Лавианна медленно повернулась, прижав ладонь к груди.

Скарлетт, войдя без стука, уже подошла почти вплотную.

Лавианну охватило неясное волнение, и, сама того не осознавая, отступила к окну. Вытянув руку назад, она встретила лишь пустоту, пока, наконец, не нащупала оконную раму.

Скарлетт нахмурилась, разглядывая её.

Схватив Лавианну за руку, Скарлетт резко отдёрнула её от раскрытого окна, а затем с раздражением оттолкнула ладонь.

— Что вы делаете в таком опасном месте?

— Ах…

Увидев пустое выражение на лице Лавианны, Скарлетт усилием воли заставила уголки своих губ изогнуться в улыбке. Если бы она этого не сделала, её голос, пожалуй, выдал бы раздражение, что копилось внутри.

Скарлетт вовсе не стремилась поддерживать с Лавианной добрые отношения. Но дать Альберто понять, что она питает неприязнь к его супруге, — это было совсем другое дело. Скарлетт не знала, насколько близки Альберто и Лавианна на самом деле, и потому, пока они оставались мужем и женой, предпочитала действовать с осторожностью.

— Неужели вам не бывает одиноко, когда вы всё время одни?

— Ах, со мной всё в порядке…

— Пойдёмте со мной.